Готовый перевод Beneath the High Wall / В тени высоких стен: Искушение в ночном клубе: Глава 10

С такими цифрах сопернику действительно трудно выиграть.

Окружающие зеваки в этот момент тоже посчитали, что у Цзян Жُньцзинь мала вероятность победы, поэтому принялись двусмысленно пялиться на него, похоже, в ожидании, пока он начнет раздеваться.

К сожалению, Цзян Жُньцзинь даже бровью не повел. Он невозмутимо продемонстрировал кости в своей руке: только что выпавшая сбродная комбинация незаметно превратилась в фальшивый леопард — четыре единицы и одна шестерка.

Фальшивый леопард плюс единица, да если прибавить единицу в руке у Тан Шихао, ровно семь штук.

— А у тебя удачливая рука, — Тан Шихао снял верхнюю одежду, но сдаваться не собирался. Он бросил взгляд на Цзян Жُньцзинь: — Сыграем еще разок.

Удача за игорным столом в конце концов не способна превзойти жульничество и шулерство. Тан Шихао сорвал с шеи галстук, досадливо похлопал по плечу сидевшего рядом человека — он проиграл уже три партии подряд, и если раздеваться дальше, зрелище станет поистине неприглядным.

Даже если он не был главным героем сегодняшнего вечера, он не мог позволить себе потерять лицо, поэтому бесстыдно заставил сидевшего рядом человека занять его место.

Цзян Жُньцзинь явно не ожидал, что Тан Шихао скорее сменит игрока на середине, чем упустит его. Будучи членами одной семьи Тан, моральные качества Тан Шихао были поистине никудышными. Он поджал губы, чувствуя лишь абсурдность ситуации.

Сидевший за столом человек, судя по всему, не смел уронить авторитет Тан Шихао, поэтому Цзян Жُньцзинь был вынужден принять нового соперника — Тан Шихао звал его Яояо.

— Ни за что бы не подумал, что ты, оказывается, еще и мастер, — Яояо совершенно не скрывал злобы в словах и усмехнулся: — Кто тебя научил? Или ты сам научился в подпольных играх?

Цзян Жُньцзинь поднял взгляд и встретился глазами с устремленным прямо на него человеком: его темные зрачки были налиты ненавистью.

— Спорим, это твой папаша.

Этот человек с филигранной точностью попал в больной мозоль Цзян Жُньцзинь. Гнев в груди Цзян Жُньцзинь зашевелился, он невольно глубоко вздохнул, искренне посчитав этих богатеев сущими ублюдками.

Зажав в руке стаканчик для костей, он безразличным тоном произнес:

— Ни то и не другое.Строго говоря, тем человеком, кто его научил, был Тан Юйтин.Все в руках человека — таковы были точные слова Тан Юйтин, когда он шулерствовал.

Теперь, вспоминая об этом, Цзян Жُньцзинь все еще находил его слова чересчур бесхитростными.

— Я не умею играть по вашим правилам, давай сменимо другие, — Яояо подался вперед и положил руку на стаканчик для костей в руке Цзян Жُньцзинь, не оставляя и мысли о переговорах: — Если ты сможешь сложить их в стаканчике башенкой, считай, я проиграл. Если нет — выиграл, как тебе?

У Тан Шихао, бывшего главным виновником торжества, возражений не нашлось, и Цзян Жُньцзинь оставалось лишь молча согласиться:

— Хорошо.

Кости выстроились в ряд на столе. Цзян Жُньцзинь взял стаканчик и, скользя по столу S-образной траекторией, поочередно загреб кости внутрь, после чего взмахнул запястьем, затряся стаканчик на весу. Пластиковые кости застучали о стенки, издав звонкий треск.

Плавные, словно текущая вода и плывущие облака движения приковали взгляды людей за столом к стаканчику в его руке.

Цзян Жُньцзинь шлепнул стаканчик на стол и приподнял крышку: пять пластиковых костей внутри красиво возвышались друг на друге, их края были выровнены с абсолютной точностью.

Яояо не показалось это удивительным. Он наклонился к самому лицу Цзян Жُньцзинь, легко толкнул пальцем сложенную башенку, и кости мгновенно рухнули, раскатившись по всему столу. На его лице появилась улыбка победителя, после чего он произнес:

— Видишь, башенка не получилась, раздевайся.

Вероятно, из-за того, что тот говорил с таким видом, будто всё так и должно быть, Цзян Жُньцзинь сперва опешил, а затем резко вскочил, его лицо мгновенно переменилось:

— Да пошел ты в жопу.

Тан Шихао перевел взгляд с Цзян Жُньцзинь на Яояо:

— Поступать так — это действительно неблагородно с твоей стороны. Как ты можешь искажать факты на глазах у стольких людей?

Как только Цзян Жُньцзинь подумал, что у Тан Шихао проснулась совесть, он услышал презрительный смех Яояо:

— Тан Шихао, хватит притворяться. Человек должен быть цельным, а не играть на два фронта: одно показывать в лицо, а другое — за спиной. Если бы ты не хотел, чтобы он разделся, ты бы не стал выпускать меня на замену. Я просто поступил так, как ты и хотел.

Он поднял взгляд и посмотрел на Цзян Жُньцзинь:

— Сам разденешься или мне помочь? Советую снять одежду самому, иначе, если я помогу, тебе, пожалуй, придется немного несладко.

С этими словами он бросил взгляд стоявшему позади телохранителю.

Цзян Жُньцзинь попытался сбежать, но было уже поздно: телохранитель тут же подскочил и навалился ему на плечи.

Заметив это, Цзян Жُньцзинь резко напрягся. Сопротивляющегося мужчину ростом под метр восемьдесят было не так-то просто удержать, но, к несчастью, противник прошел профессиональную подготовку.

Телохранитель в два счета усмирил его и, возможно опасаясь дальнейшего сопротивления, ударил под колено правой ноги.

Тело Цзян Жُньцзинь бесконтрольно подалось вперед, после чего его безжалостно прижали к столу в классическом приеме задержания: руки заломили за спину, половина лица прижалась к мраморной столешнице, а подбородок намертво уперся в край.

Холодно и больно — на лбу Цзян Жُньцзинь моментально выступил слой мелкого пота.

Силы были явно неравны. Цзян Жُньцзинь тщетно изрывался, вперив взгляд в сидевшего перед ним человека, и сквозь зубы выругался:

— Ах вы, блядь, ублюдки ебаные.

— Ну и мерзко же ты ругаешься, — Тан Шихао с удовольствием наблюдавшуюся перед ним картину похлопал Яояо по плечу и поторопил: — Чего ты застыл? Разве ты не собирался раздеть его? Давай быстрее, вечеринка подходит к концу, не трать время.

Яояо шагнул вперед, подошел к Цзян Жُньцзинь сбоку. Молния на платье располагалась сбоку, и в тусклом свете Яояо не смог найти ее замок, поэтому он просто схватился за одну бретельку и с силой потянул ее вниз.Хотя Цзян Жُньцзинь за эти годы в ночных клубах немало унижался перед такими мажорами, играя роль живой игрушки для развлечений, это вовсе не значило, что у него не осталось собственного достоинства. Даже если бы в один прекрасный день он скатился до того, что стал бы танцевать стриптиз, Яояо сейчас всё равно не имелся бы повод раздевать его при всех.

Цзян Жُньцзинь отчаянно сопротивлялся, задев расставленные на столе напитки — всевозможный алкоголь залил всю столешницу. Припав к ней грудью, он вытянул вверх выступающие позвонки на задней шее, всю мокрую насквозь, напоминая промокшего под дождем несчастного щенка.

Унижение и стыд заставили Цзян Жُньцзинь до боли стиснуть зубы, его глаза покраснели от гнева, и в полумраке это зрелище казалось жутковатым.

Увы, собравшиеся за столом даже не принимали его всерьез. По мере того как он сопротивлялся, настроение окружающих становилось ненормально возбужденным — они словно наблюдали за тем, до какой степени можно унизить ничтожных людишек.

Видя, в каком он жалок положении, Яояо присел на корточки, крепко ухватил его за подбородок, окинул оценивающим взглядом справа налево и брезгливо бросил:

— И рожа-то эта выглядит так себе. Для шлюхи, которая столько лет торгует телом, в нем и вправду нет ничего особенного, о чем стоило бы жалеть.

Цзян Жُньцзинь не понимал бессвязных и ядовитых насмешек Яояо. Его щеки покраснели и надулись от нехватки воздуха; запрокинув голову, он тяжело задышал и плюнул Яояо прямо в лицо.

— Ах ты... — Яояо вспыхнул от гнева и, вытаращив глаза, замахнулся, чтобы отвесить Цзян Жُньцзинь пощечину.

Однако свистящий удар так и не коснулся Цзян Жُньцзиня. Раздался звук плеска, и пальцы, сжимавшие подбородок Цзян Жُньцзиня, внезапно разжались.

Тан Юйтин схватил Яояо за волосы и со всего маху вдавил его лицом в ведерко с тающим льдом. Яояо отчаянно забился, а оставшиеся в ведерке куски льда вместе с водой полились через край.

Прошло секунд тридцать, прежде чем Тан Юйтин вытащил Яояо из воды. Его полностью промокшие волосы облепили лицо, и теперь он был похож на утопленника. Без малейших колебаний, точно выброшенный мусор, Тан Юйтин швырнул его прямо в объятия Тан Шихао.

Сквозь приступы жестокого кашля Тан Юйтин не остановился на достигнутом: он шагнул вперед и ударил ногой под колено охраннику.

— Убирайся с дороги.

Получив удар, охранник тут же рухнул на колени. В глазах стоявшего перед ним мужчины в черной маске мелькнуло свирепое хищное выражение — это был предвестник охоты на вторженца. Хотя охранник прежде не видел этого человека, он прекрасно понимал, что связываться с ним не стоит, а потому послушно отступил назад.

Наконец взгляд Тан Юйтина снова обратился на Цзян Жُньцзиня.

Платье на Цзян Жُньцзине было разорвано у ворота, обнажая половину плеча и кусочек белой кожи на груди.

Лицо Тан Юйтина помрачнело еще сильнее. Он снял пиджак, набросил его на Цзян Жُньцзиня, после чего опустил взгляд и, глядя на Тан Шихао свысока, холодно спросил:

— Весело?

— Весело, а почему бы и нет? — Тан Шихао встретился взглядом с Тан Юйтином, ничуть не испугавшись, и двусмысленно ухмыльнулся. — Похоже, он тебе сильно нравится. Почему же тогда, когда я отправил его тебе в подарок, ты отказался? Расспробовал вкус задним числом? Или...

Он не успел договорить, как Тан Юйтин перебил его. Он спокойно протянул Тан Шихао свой телефон:

— Звонок от председателя Тана.

Музыка диджея уже смолкла. Тан Шихао с недоверием взял аппарат, выражение его лица менялось на глазах, и наконец, когда звонок завершился, он с раздражением швырнул телефон обратно в грудь Тан Юйтину:

— Тан Юйтин, ну ты и сволочь безжалостная! Ради какой-то дешевки стоило оно того?

Закутавшись в пиджак, Цзян Жُньцзинь с трудом поднялся на ноги. Он знал, что высший свет узок, все тамошние люди переплетены интересами и прекрасно знают друг друга, а уж тем более Тан Шихао доводился Тан Юйтину кровным двоюродным братом. При такой связи разве мог Тан Юйтин не явиться на день рождения Тан Шихао?

При этой мысли Цзян Жُньцзинь еще крепче вцепился пальцами в полу одежды. Он вечно представал перед Тан Юйтином в таком унизительном виде.

В прошлый раз в отеле его привязали к постели и преподнесли Тан Юйтину в подарок, а теперь вот прижали к столу на забаву толпе.

Оба эти события были связаны и с Тан Шихао, и с Тан Юйтином.

Тан Юйтин был прав той ночью: он действительно ни в чем не виноват. Но что насчет него самого? Цзян Жُньцзинь опустил ресницы, его взгляд был полон сложных чувств. Он никак не мог взять в толк, чем же он так насолил этому молодому господину Тан Шихао, что тот непременно решил унизить его, презренного простолюдина, используя свое высокое положение.

Тан Юйтин ничего не ответил — судя по всему, продолжать разговор с Тан Шихао он не собирался. Холодным тоном он произнес:

— Поручение председателя Тана я выполнил. До встречи.

Словно что-то вспомнив, он чуть изогнул угол рта:

— Впрочем, в следующий следующий раз мы увидимся уже у председателя Тана. Пока что отдохни как следует, делами компании вместо тебя займется Шэнь Кайюань.

С этими словами он посмотрел на Цзян Жُньцзиня:

— Сможешь идти?

Цзян Жُньцзинь кивнул.

Когда они вышли из бара, полночный ветер подхватил исходивший от них запах алкоголя и бросил ему в лицо. Запах был настолько резким, что казалось, будто от одного его вдоха можно опьянеть. Цзян Жُньцзинь поморщился и перевел взгляд вперед.

У Тан Юйтина были длинные ноги, и он неизменно шагал на пару шагов впереди. Без пиджака мышцы, развитые многолетними тренировками, натягивали ткань рубашки, создавая вокруг него ауру незримого давления.

Цзян Жُньцзинь следовал за ним по пятам и, немного помедлив, все же решил, что ему следует попрощаться, поэтому глуховато окликнул:

— Тан Юйтин.

Тан Юйтин обернулся.

Цзян Жُньцзинь чувствовал себя неловко, но все же заставил себя встретиться с ним взглядом:

— Спасибо за сегодняшний вечер. После химчистки я отправлю пиджак в твою компанию или могу просто купить тебе новый.

http://bllate.org/book/25915/3096958