Но после всех этих расспросов у неё, должно быть, ничего нет.
Си Янь немного успокоился. Выйдя за главные ворота Дворца Каннин, он повернул голову и увидел, как по длинной улице спешно шагает Чэн Си — личный слуга Се Мо. К кому он направлялся, было очевидно без лишних слов.
Только что он вдоволь покружил вокруг да около с Бай Ланьюем, к тому же прошлой ночью толком не выспался, и теперь у него слегка раскалывалась голова. Завидев быстро приближающегося к нему Чэн Си, Си Янь почувствовал, что его пульсирующие виски заболели еще сильнее.
Чэн Си поприветствовал Си Яня поклоном:
— Господин Си, Регент услышал, что вы сегодня водите во дворец, и специально велел мне разыскать вас.
Си Янь сохранил бесстрастное выражение лица:
— У него снова какое-то дело?
Чэн Си сделал вид, будто не понимает, почему Си Янь так выделил голосом слово «снова», и улыбнулся:
— Мой господин сказал, что новобрачным нужно сопоставить даты рождения и узнать предзнаменование, поэтому он особо поручил мне уточнить это у вас.
Си Янь равнодушно скользнул по нему взглядом:
— Разве он сам не знает?
— Именно потому что знает, он и велел мне побегать, — поклонившись, ответил Чэн Си. — Ван сказал, что с тех пор прошло слишком много лет, он боится перепутать всё в памяти и боится, что вы тоже забыли, поэтому я лучше побегаю по поручениям, чем позволю двум господинам упустить важное дело.
Он говорил туманно, но Си Янь понимал его скрытый смысл. Именно потому, что он понимал, он почти физически ощущал за спиной расчеты и замыслы, таившиеся в чарующих глазах Се Мо.
Си Янь сжав зубы, проговорил:
— У Вана прекрасная память. Раз он столько лет хранит в мыслях столь пустяковое дело, я просто тронут до глубины души. О, верно! Передай ему от меня еще кое-какие слова: пусть он не утруждает себя поисками никаких предзнаменований.
Чэн Си принял вид человека, жаждущего услышать подробности.
Спрятав руки в рукава, Си Янь выдавил из себя зловещую улыбку:
— Наше с ним воссоединение сулит величайшую беду. Передай ему, чтобы в эти дни он спал по ночам осторожнее — смотри, как бы его громом не убило.
Чэн Си без малейших колебаний передал эти слова Се Мо слово в слово.
Резиденция регента пестрела яркими гирляндами и шелковыми фонарями — Се Мо всегда поступал по-своему и уже вовсю вел приготовления. В тот момент Се Мо отрешенно смотрел на ярко-красный иероглиф «счастье», наклеенный в парадном зале. Чэн Си передал его слова, но долго не мог дождаться ответа.
Спустя какое-то время Се Мо усмехнулся:
— Пожалуй, на всем белом свете только он один смеет так открыто проклинать меня.
Чэн Си ответил:
— Наверное, вы донельзя разозлили его.
— Разве я так уж неправ? — Се Мо перевел на него взгляд. Чэн Си прислуживал Се Мо с самого детства и прекрасно понимал, когда тот действительно зол, а когда — искренне недоумевает, поэтому, подумав, он ответил честно:
— Если говорить о господине Си, то отчасти — да.
— Пожалуй, что так. Едва ступишь за порог знатного дома — и вокруг словно безбрежное море, с той поры судьба разведет тебя с милым, как чужаков. У Си Яня и той его возлюбленной в этой жизни уже не будет суждено быть вместе, — Се Мо потер подлокотник из сандалового дерева и погрузился в задумчивость. — Так видишь ли, Чэн Си, как же всё-таки прекрасна власть. То, чего я желал тогда, ныне целиком и полностью сосредоточено в моих руках. Никто не смеет посягнуть на это, и больше никто и никогда не сможет оспорить это у меня.
Чего же вы желали тогда?
Чэн Си бросил взгляд на профиль Се Мо, понимая, что этот вопрос вот-вот перейдет запретную черту, и с трудом заставил себя промолчать.
— День свадьбы назначен?
— Назначен. В конце года хлопот невпроворот, но ваше дело — превыше всего, Министерство ритуалов не посмело тянуть. Сватанье, вопрошение об именах, гадание о благоприятности, подношение даров и выбор срока прошли гладко. На данный момент они отобрали три благоприятных дня: седьмое число двенадцатой луны, одиннадцатое число двенадцатой луны и двадцать третье число двенадцатой луны, и ждут решения Вана.
Се Мо на мгновение умолкнул, а затем со смыслом улыбнулся:
— Министерство ритуалов умеет вести дела.
— Пусть будет седьмое число двенадцатой луны.
Седьмого числа двенадцатой луны Регент лично отправился в резиденцию премьер-министра встречать невесту.
Весть об их свадьбе разнеслась по всему городу Шанцзин. И то обстоятельство, что оба они были мужчинами, и их высокое положение произвели грандиозный фурор, в простонародье только об этом и судачили. Маленький император, едва оправившись от тяжелой болезни, услышав эту новость, посреди ночи снова слег с жестоким жаром; его лихорадило туда-сюда, пока ему наконец не стало лучше, и Бай Ланьюй, разрываясь между делами, совершенно не успевал отвлекаться на постороннее.
В то утро свадебный кортеж под грохот барабанов и звуки дудочек добрался до резиденции премьер-министра. Регент Се Мо восседал на рослом коне с благородной поставой, сбросив с себя привычный фривольный и распутный вид — он являл собой образ высокомерной знати, величественной и исполненной гордого достоинства.
Кругом лежал белоснежный снег, а десятиличный путь был усыпан красными свадебными лентами.
Сопровождали его в свадебном шествии двое сводных братьев по отцу — князь Чжуан Се Тань и князь Сюань Се Хан. Такой размах придавал происходящему поистине императорский блеск и великолепие. Благородный скань тихо заржал и остановился. Се Мо, придерживая поводья одной рукой и уперев другую в бок, посмотрел на резиденцию премьер-министра: ее парадные двери были наглухо закрыты, вокруг царила тишина и безмолвие — совсем не похоже на место, где собираются играть свадьбу.
Се Мо приподнял подбородок, и Чэн Си тут же подбежал постучать в дверь.
— Есть кто дома? Ван прибыл за невестой. Просим господина Си выйти!
Тук-тук-тук. Чэн Си постучал несколько раз, но никто так и не откликнулся. Се Мо, словно заранее зная, что перед ними захлопнут дверь, лишь усмехнулся в уголках губ — на вид он вовсе не выглядел встревоженным.
Первым же вспылил Се Тань. Нахмурившись, он холодно бросил:
— Си Янь совсем потерял берега. Ладно еще в обычные дни, но в такой день запираться в доме и не выходить — он что, хочет публично ударить по лицу весь наш императорский род?
Князь Сюань Се Хан мягко усовестил его:
— Пятый брат, не спеши гневаться, раз уж Регент не тревожится, значит, он держит всё под контролем.
Он подвел коня ближе к брату и понизил голос:
— К тому же нрав Сюаньюэ тебе прекрасно известен — он горделив и никогда не склонит голову. Скорее всего, то, что Седьмой учудил на этот раз, и впрямь разозлило его до глубины души.
Се Тань исподлобья закатил глаза:
— В конце концов, он не ровня нам с тобой, прекрасно знает, как унижать людей. Истинно говорю, он не зря вылез из Холодного дворца.
Они переговаривались вполголоса, и Се Мо ничего не услышал. Он лишь видел, как Чэн Си снова постучал в дверь, после чего с со скрипом створки отворились — резиденция премьер-министра наконец открыла ворота.
Си Янь был облачен в алые свадебные одежды, на голове его красовался высокий венец. Столь яркий красный цвет лишь подчеркивал его холодную гордость. Лицо его было бесстрастным, от скул до подбородка проступали резкие линии, а тяжелый взгляд лишенных всяких эмоций глаз был устремлен на Се Мо.
Взгляд Се Мо упал на его лицо, и он замер, словно пораженный увиденным, на мгновение утратив дар речи.
Чэн Си шел следом за ним, набрасывая на плечи хозяина просторный плащ. Позади него, в огромной резиденции премьер-министра, не было больше ни души. По сравнению с внешним шумом и пышностью, его безмолвие и отрешенность несли в себе ту леденящую зимнюю стужу, которую не в силах был растопить никакой огонь красных свадебных одежд.
http://bllate.org/book/25958/3108313
Готово:
