Синяки и следы от щипков самых разных размеров покрывали всю руку. Яо Цуйфэнь прекрасно знала, что следы на лице заметят, поэтому специально выбирала места под одеждой. Всё-таки Юнь Шэн был гэ-эром: руки и другие такие участки обычно никому не показывали.
Но теперь всё внезапно предстало перед людьми. Никто не произнёс ни слова. Несколько маленьких детей от страха закрыли глаза ладонями.
Ещё недавно шумный вход мгновенно стих. На лицах тётушек появилась жалость.
Лу Тяньхань лишь взглянул на руку и сразу отвёл глаза, но пальцы у него невольно сжались. Он слышал от односельчан, что Юнь Шэну дома живётся плохо, однако не ожидал такого обращения. Разве это не настоящее издевательство? Юнь Тяньмин всё-таки родной отец. Как он мог позволять посторонней женщине так мучить собственного сына?
Тётушка Чжан, которая недавно ещё возражала и говорила двусмысленные вещи, слегка хлопнула себя по губам. Посмотрев на шрамы Юнь Шэна, она подошла ближе и смягчила голос:
— Юнь-гэ, тётушка только что сказала лишнее. Ты уж не держи зла.
Когда-то во время эпидемии её мужа спасла доктор Су. Как бы там ни было, они должны были присматривать за единственным оставшимся сыном этой женщины. Каждый год, когда урожай выдавался хорошим, их семья относила кое-что в дом Юней. Теперь выходило, что всё, вероятно, попадало в брюхо бессовестной Яо Цуйфэнь.
Юнь Шэн покачал головой.
— Ничего, тётушка. Вас просто ввели в заблуждение. Скоро все узнают, кто на самом деле бессовестный и подлый.
Услышав это, Яо Цуйфэнь, конечно, сразу вспыхнула. Юнь Цзин специально велел ей не действовать сгоряча, а лишь поддакивать ему, но теперь слово «подлая» окончательно лишило её разума. Она подскочила, ткнула пальцем в Юнь Шэна и выругалась:
— Ах ты мелкая дрянь, что ты сказал?! Мы с твоим отцом тебя растили, а ты настолько злобный! Если бы я плохо к тебе относилась, давно продала бы и получила серебро. Оставила дома, кормила-поила, а ты ещё с посторонними чернишь свою мать!
Она стала тыкать пальцем в окружающих и громко кричать:
— Взрослые воспитывают ребёнка в своём доме — вам-то какое дело? Своих забот мало?!
Когда людей так обругали, кому-то, естественно, это не понравилось. Из толпы раздалось презрительное «тьфу».
— Это у тебя называется воспитанием? А почему на теле твоего Цзин-гэ такого нет?
— Именно. Вот уж кого избаловала. Посмотри, до чего Юнь-гэ исхудал, и посмотри на его одежду. Эта ткань чем отличается от тряпья, которое на рынке продают?
— Говорят тебе, что ты злая и бессердечная, а ты ещё отпираешься. Нормального гэ-эра довела до такого. Не боишься, что родная мать ночью придёт за тобой?
— Вот именно, злая! Где это видано — собственного гэ-эра «дрянью» называть? Тётушка Яо, да ты просто не человек.
— Ты, старая карга, что сказала?! Кто здесь злой?! — Яо Цуйфэнь уже закатала рукава. Если бы Юнь Цзин позади не держал её изо всех сил, она наверняка бросилась бы вперёд.
Юнь Шэн сидел на табурете и холодно наблюдал за этим фарсом. Яо Цин, напротив, с жалостью гладила его руку. Бедный мальчик — почему раньше ничего им не говорил?
Пока вокруг спорили, ребёнок, которого посылали за сыном старосты, уже вернулся. Ван Фухай объяснил Ван Цзиньшаню дело. Тот кивнул. Чтобы не терять время, Лу Тяньхань велел Лу Дидуну помочь ему запрячь их домашнего быка в телегу.
Увидев выезжающую со двора повозку, Яо Цуйфэнь наконец замолчала. Юнь Цзин с мрачным лицом отдёрнул руку, за которую она пыталась его схватить. Как у него могла быть настолько глупая родная мать? Первый вопрос ещё не решён, а она уже вытащила наружу кучу нового грязного белья.
Он и раньше предупреждал: дома они могут бить и ругать кого угодно, лишь бы не показывали этого посторонним. Сейчас ему ни в коем случае нельзя было заработать плохую репутацию. Даже если он действительно сдаст экзамен, дурная слава всё равно повредит ему. А теперь целая комната людей знала обо всех неприглядных делах их семьи.
Ван Фухай кашлянул, и жители деревни вокруг постепенно стихли. Он недовольно посмотрел на Яо Цуйфэнь. Вот уж злобная женщина. Даже когда нынешнее дело закончится, Юнь-гэ точно нельзя возвращаться домой. Кто знает, не забьют ли его там насмерть? В Дахэне не было закона, по которому родители несли бы ответственность за то, что убили своего ребёнка. Зато сыновняя непочтительность, дерзость и неуважение к старшим могли закончиться тюрьмой.
Подумав, он перевёл взгляд на холодного и молчаливого Лу Тяньханя. Парень Лу, вообще-то, был человеком неплохим: работящий, в семье у него только младший брат. Вот только неизвестно, хотят ли эти двое одного и того же.
Впрочем, думать можно было сколько угодно, а от шума в комнате у него уже раскалывалась голова. Он мрачно произнёс:
— Хватит. Скоро придёт лекарь — тогда и спросим, применяли ли вы какие-нибудь подлые средства.
Затем он холодно усмехнулся и с предупреждением посмотрел на Яо Цуйфэнь и Юнь Цзина.
— Была ли здесь взаимная любовь или расчёт — вы сами прекрасно знаете. Но свадебный выкуп, который вы взяли, всё равно придётся вернуть.
Изначально выкуп был дан за Юнь Цзина, а они вместо него обманом подсунули охотнику другого человека. Нельзя же после этого ещё удерживать десять лянов серебра. Сумма огромная: обычная крестьянская семья даже за хороший год столько не заработает. Хорошо ещё, что охотник умеет добывать деньги.
Юнь Цзин нахмурился. Прошлой ночью мать дала ему пять лянов, а он уже успел всё потратить. Где теперь их взять?
Ему оставалось посмотреть на родную мать. Яо Цуйфэнь тоже ломала голову. Деньги, заработанные на зерне, хранились у неё, но учёба Юнь Цзина обходилась недёшево: помимо ежегодной платы, тот ещё время от времени участвовал в каких-то встречах учеников. Сейчас у неё, кроме оставшихся пяти лянов свадебного выкупа, почти не было серебра.
Перед ними всё-таки сидел староста, поэтому как бы ни злилась Яо Цуйфэнь, не решалась нести всякую чепуху. Она завертела глазами и вдруг заметила, что охотник смотрит на Юнь Шэна. В голове мгновенно родилась идея.
Она уставилась на Лу Тяньханя и пронзительно сказала:
— А с чего это мы должны возвращать деньги? Ты уже привёл человека домой. Кто знает, что вы там успели сделать? Ты нёс гэ-эра на спине — все это видели. Как ему теперь искать другого мужа? Значит, свадебный выкуп и есть выкуп за Юнь Шэна. Вы уже соприкасались, так давайте всё и оставим. Какая разница, на ком жениться?
Чем дольше она говорила, тем разумнее ей казалась собственная мысль. На лице появилась жадная улыбка, и она закричала окружающим:
— Ну ведь правда? Нельзя же теперь не отвечать за него! Я говорю, незачем раздувать скандал. Какая разница, на ком жениться? Пусть этим и закончится. Всё равно свои люди, нечего давать другим повод для смеха.
Лица слушавших стали мрачными. Как можно быть настолько бесстыжей? Ради нескольких монет она была готова сказать что угодно. Разве можно вот так очернять репутацию молодого гэ-эра?
http://bllate.org/book/25981/3141929
Готово:
