Когда Сунь Ци добрался до люкса, аура Тань Яня в комнате уже сильно рассеялась. Цянь Чжунхэ, только что принявший душ, в шелковом халате стоял перед панорамным окном. Между его четко очерченными указательным и средним пальцами тлела сигарета, но он долго к ней не притрагивался, погрузившись в глубокие раздумья и опустив взгляд — неизвестно о чем он думал.
Сунь Ци изо всех сил старался подавить в себе праздное любопытство и не дать взгляду блуждать. Подойдя к Цянь Чжунхэ со спины, он негромко произвел:
— Директор Цянь, на десять часов назначено международное совещание по проекту итальянского филиала.
Цянь Чжунхэ отозвался:
— Мм.
Сунь Ци продолжил докладывать расписание, которое не успел договорить вчера вечером в лифте:
— Директор Цянь, вам освободили следующие выходные. Забронировать ли билеты в Италию на следующую субботу?
Цянь Чжунхэ опустил взгляд на улицу. Только что у входа в отель остановился черный майбах, который увез Тань Яня, и теперь он смотрел туда, где тот только что находился.
Помолчав немного, Сунь Ци услышал слова своего шефа:
— Заказывать не нужно.
Догоревшая сигарета пепельным столбиком повисла на кончике. Цянь Чжунхэ равнодушно поднял руку к стоявшей рядом пепельнице, легко постучал пальцем, и пепел осыпался хлопьями снега, после чего недокуренный оцирок был затушен о дно.
Человек уже сам появился перед глазами, так что ему больше не придется тратить столько сил на поиски по всему миру.
Лицо Сунь Ци отражало крайнее изумление. Он заподозрил, что в их директора сегодня вселился демон, иначе с чего бы ему заявлять, что билеты покупать не нужно? Стоило вспомнить, что с тех пор, как он начал работать на директора Цяня, поездки в Италию каждый месяц без единого исключения уже давно стали неизменной частью их графика.
Начиная с пяти лет назад и вплоть до сегодняшнего дня, проектами в Италии директор Цянь занимался лично и всецело. Каким бы занятым и уставшим он ни был, стоило возникнуть проблемам в итальянском филиале, как директор Цянь тут же мчался туда.
Однако каждый раз, решив корпоративные вопросы, Цянь Чжунхэ не спешил возвращаться на родину: он отпускал помощника и в одиночестве бродил по улицам итальянских городов.
Стоя на улицах чужой страны, Цянь Чжунхэ сбрасывал всю свою броню, обнажая одиночество и опустошенность, глубоко запрятанные в сердце. Его восточное лицо резко выделялось среди европейской толпы, но как бы он ни петлял, Цянь Чжунхэ так и не мог отыскать тот самый нежный образ.
Сунь Ци никогда не мог угадать, что творится в душе у Цянь Чжунхэ, но однажды на миланских улицах он всё же приоткрыл завесу этой тайны —
Ослепительный и блистательный в деловом мире директор Цянь вцепился в плечо незнакомца, точно ребенок, крепко сжимающий в руке леденец. Но когда тот человек повернулся, и выяснилось, что лицо незнакомо, вся радость с лица Цянь Чжунхэ рассеялась, словно дым.
Цянь Чжунхэ пробормотал извинения и отрешенно отдернул руку.
Сунь Ци подумал, что это, пожалуй, был момент с самой сильной бурей эмоций на лице директора Цяня из всех, что ему доводилось видеть.
Оказывается, Цянь Чжунхэ пытался кого-то отыскать.
Просто хотел найти свои розы на углу.
Опасаясь, что его подводит слух, Сунь Ци вытянул шею и переспросил:
— Директор... директор Цянь, что вы только что сказали?
Цянь Чжунхэ перевел взгляд, и его периферийное зрение упало на Сунь Ци. Произнес он совершенно спокойно:
— Билеты в Италию заказывать не нужно. Я выразился достаточно ясно?
— Д-достаточно, — торопливо ответил Сунь Ци. Атмосфера вокруг Цянь Чжунхэ давила так сильно, что ему становилось трудно дышать. Он поспешно добавил: — Директор Цянь, приведите себя в порядок, я подожду вас внизу.
*
То, что Тань Циньчжэн уже не так крепко здоров, как прежде — чистая правда. Находясь в больничной палате, он думал лишь о своем младшем внуке Тань Яне. Отец Тань Яня несколько лет назад создал новую семью, и внимания Тань Яню стало доставаться меньше; лишь старейшина то и дело поминал Тань Яня в разговорах, а после недавней болезни стал тосковать по внуку еще сильнее.
Мать Тань Яня была младшей дочерью Тань Циньчжэня. С самого детства она купалась в его любви, но умерла при родах Тань Яня. Тяжело переживая утрату любимой дочери, Тань Циньчжэн был вынужден перенести все свои чувства на плоть и кровь, оставшиеся от нее. С самого рождения Тань Янь не познал материнской любви, но обделенным ей он не рос.
Отец Тань Яня, Чжоу Итун, был успешным бизнесменом. Потеряв любимую женщину, он сосредоточил все силы на карьере, постоянно ездил в командировки и на приемы, не имея возможности как следует заботиться о маленьком Тань Яне, поэтому ему пришлось отдать мальчика на воспитание Тань Циньчжэню.
В ранние годы еще была жива бабушка. Дедушка и бабушка происходили из семей с богатыми художественными традициями: Тань Циньчжэн был известным мастером китайской живописи, а бабушка — скульптором. С малых лет они воспитывали Тань Яня собственным примером, и оба великих мастера оказали на него огромное влияние. Впитывая всё это с детства, Тань Янь развил в себе страсть к искусству и тонкий эстетический вкус.
Когда Тань Янь вырос, бабушка скончалась, и все помыслы Тань Циньчжэня сосредоточились на внуке. Несколько лет назад Тань Янь молча уехал за границу и там выходил на связь нечасто; Тань Циньчжэн тосковал в разлуке, но связаться с внуком не мог.
Теперь же здоровье Тань Циньчжэня заметно ухудшилось, а Тань Янь планировал перенести студию на родину, чтобы как следует позаботиться о дедушке — все последние дни он был занят оформлением бумаг. Однако, глядя на то, как Тань Янь целыми днями бегает в мыле и держится особняком, Тань Циньчжэн лишь чувствовал боль в сердце. Поразмыслив над всем, он всё же решил, что на первом месте должно стоять устройство личной жизни Тань Яня.
Ему требовалось заранее отыскать для младшего внука человека, которому можно было бы доверить всю его жизнь, и только тогда он смог бы обрести покой.
Поэтому тем утром, когда служанка расставила завтрак на белоснежной скатерти, Тань Циньчжэн сидел за столом и просматривал утреннюю газету, но боковым зрением то и дело поглядывал на только что севшего за стол Тань Яня — вид у него был такой, словно он собирался что-то сказать.
Тань Янь, разумеется, заметил поведение деда. Он взял из корзинки тост, намазал его черничным джемом, протянул Тань Циньчжэню и с легкой улыбкой произнес:
— Доброе утро, дедушка.
Тань Циньчжэн принял предложенный внуком тост, откусил кусочек и сказал:
— Сяо Янь, а ты помнишь, какой день наступит через пару дней?
— Ваш день рождения, разве я могу забыть. — Тань Янь тоже взял тост и покрыл его черничным джемом, но отправлять в рот не стал. — Где вы хотите отпраздновать день рождения? В этом году организацию банкета я беру на себя.
— Не нужно, я уже всё устроил. — Тань Циньчжэн поднял веки и посмотрел на Тань Яня. — В этом году на праздновании будут не только члены семьи Тань, я разослал много приглашений и другим людям. Гостей прибудет немало, так что ты, Сяо Янь, обязательно должен присутствовать.
Тань Янь слегка растерялся:
— Почему?
— Дедушка хочет воспользоваться этим днем рождения, чтобы найти тебе надежного спутника жизни и наконец разобраться с твоим будущим, — пояснил Тань Циньчжэн.
— Дедушка... — Тань Яню оставалось лишь горько усмехнуться. Он никак не ожидал, что дед до сих пор не оставил эту затею. — Тот человек, с которым вы в прошлый раз пытались нас свести, дал согласие, но в конце концов даже поленился прийти на свидание вслепую, лишь бы отделаться.
http://bllate.org/book/26024/3116106
Готово:
