В мгновение ока все эти разношерстные дела сегодняшнего утреннего доклада пронеслись в его голове, словно овощи в бланшировочном котле уличного торговца.
В последнее время во дворец пришло долгожданное затишье. Не было никаких изнуряющих выходок Старого императора вроде ритуала фэншань на горе Тайшань или строительства загородных резиденций. Однако, как говорится, если император затих, значит, он непременно затевает какую-то пакость. Впереди царил полный штифт, зато в задних покоях зрела настоящая буря: угождая своей недавней фаворитке, Старый император вознамерился подарить ей зеркало из драгоценных камней.
Учитывая, что Старый император почти три месяца не творил безумств, все чиновники и полководцы неизбежно утратили бдительность. К тому моменту, как они опомнились, дивный камень, приподнесенный в дань с Восточного моря, уже доставили в столицу, а пока они писали свои меморандумы с протестами, мастер по полировке зеркал, прибывший по приказу из Уезда Ся, уже обустроился во внутренних покоях.
Цензоры явно недооценили бесстыдство Сына Неба. Дважды ударившись лбом о колонны Золотого чертога и осознав, что дело сделано, они решили, что в конце концов это всего лишь зеркало, к тому же оплаченное из личной казны Старого императора. Повозмущавшись пару дней тем, что коварная наложница достойна казни, они забрали пожалованные Старым императором именные кисти с надписью заслуживший порицание ценой собственной головы и отправились домой отлеживать ушибы.
Высочество князь Чжао нередко думал, что если эта династия и способна до сих пор гордо существовать, то лишь потому, что его родному батюшке определенно сопутствует изрядная доля дурацкого везения.
Клубы пара от вонтонов застелили глаза, и он невольно погрузился в легкое забытье. Глядя на снующие туда-сюда оживленные улицы, он вдруг уловил аромат гардении, привлекший его внимание.
В эту пору как раз цвели гардении, но Цзинши лежал на севере, где эти цветы были слишком нежными и капризными, так что столь насыщенный аромат встречался крайне редко.
Подняв взгляд, он заметил, что за столиком в углу тихо сидит юноша, продающий цветы с коромыслом. Лицо у него было белым и утонченным, зрачки — абсолютно черными, а в глазах искрился живой блеск.
Высочество князь Чжао всегда считал, что люди, обладающие духовной силой, подобны хорошему чаю: лишь вдумчиво распробовав его, ощутишь истинный вкус.
Точно так же и этот мелкий разносчик: вылинявшая добела синяя одежда сидела на нем так ладно, что даже помятая, словно квашеная капуста, она выглядела аккуратнее и лучше, чем на других. А если присмотреться еще внимательнее, от него веяло той самой чистотой горной орхидеи, укрытой в пустой долине.
Сохраняя невозмутимый вид, высочество князь Чжао немного понаблюдал за его лицом, а затем перевел взгляд на две плетеные корзины на коромысле, в которых покоились охапки ослепительно-белых, подобных лунному свету бутонов.
Подаввшись мимолетном любопытству, он произнес:
— В Цзинши сухо, а деревья гардении капризны. Раз цветы у твоего брата такие нежные и прекрасные, неужто у тебя есть какой-то чудесный способ ухода?
Прошло немало времени после того, как звук его слов затих, прежде чем юноша словно бы сообразил, что обращаются именно к нему, и с легким недоумением обернулся на голос.
— Молодой господин слишком высокo меня оценивает. Просто у меня, недостойного, много свободного времени, и я денно и нощно дежурю у деревьев, ухаживая за ними. Все это самые обычные, глупые методы.
Высочество князь Чжао тихонько рассмеялся, велел Цзы Синю подойти и купить две охапки цветов, а затем добавил:
— Те богачи, что выращивают цветы, поливают гардении золотом и серебром день и напролет, и то едва ли могут вырастить их живыми. Я слышал, что у любой травы и дерева есть своя душа, и лишь когда за ними усердно ухаживает искренний человек, растения начинают расти еще лучше.
Продавец цветов сидел неподвижно, а улыбка на его лице была столь бледной, что ее почти невозможно было разглядеть, пока его ладонь легко касалась лепестков:
— Молодой господин отлично разбирается в садоводстве.
— О чем ты, вовсе нет, — покачал головой высочество князь Чжао, вертя в пальцах сорванный цветок. — Просто я вспомнил: у меня был один старый друг, который тоже искусно умел разводить цветы и травы.
Сказав это, он вдруг сам замер. Перебирая в памяти последние десятки лет, разве был у него когда-нибудь такой друг?
В это мгновение оцепенения все его тело словно окутал бескрайний снежный туман, и на него одна за другой обрушились волны морозного ветра. Он растерянно стоял посреди бури, постепенно теряя связь с окружающим миром, и лишь слышал, как чей-то пожилой голос громко и отчетливо зовет сквозь густую пелену:
— Божественный Владыка Фу Сяо!
Его сознание внезапно выдернуло прочь, и в полумраке он мог лишь смутно думать: что за странное имя, кого это вообще зовут?
— Божественный Владыка Фу Сяо, это же я, Дань Линцзы! — голос становился все более встревоженным, но почему-то неизменно оставался отделен от него леденящим до костей ветром и снежной вьюгой, не позволяя толком разобрать, кто же говорит.
Дань Линцзы — это имя звучало еще страннее. Однако, поразмыслив над ним как следует, он нашел голос до боли знакомым, и перед глазами постепенно возник образ потешного седовласого старика.
Значит, это место… Он озадаченно погрузился в раздумья, как вдруг картины хлынули подобно роднику, замаячив перед глазами: воспоминания побежали назад, являя роскошные дворцы, щебечущих слуг, его братьев и близких друзей. Эти лица внезапно растаяли, мгновенно обратившись в тот самый мимолетный взгляд на древнюю зеркальную гладь под двенадцатью колоннами.
Верно, это место… это место… Он резко распахнул глаза. Окружающий мир застыл еще в тот момент, когда он погрузился в забытье: и пузыри, вздымавшиеся в кипящей воде котла, и поднятая пробежавшими по длинной улице лошадьми пыль — все замерло в одно мгновение. В наступившей тишине голос Дань Линцзы снова раздался прямо над ухом:
— Владыка, времени в обрез, младший бессмертный вынужден говорить кратко.
В тот же миг разум внезапно прояснился.
— Говори, — Фу Сяо поднялся на ноги и устремил взгляд в бесконечную пустоту.
— Владыка все вспомнил? — радостно воскликнул услышавший это Дань Линцзы. — Место, где Владыка сейчас находится — это не что иное, как Зеркало Множества Судеб, поэтому ваша божественная сила здесь запечатана и не может быть использована. Чтобы покинуть Зеркало Множества Судеб, Владыке нужно просто продолжать следовать уготованной в зеркале судьбе, пройти через старость, болезни и смерть, и только тогда удастся выбраться наружу.
В следующее мгновение, словно вспомнив о чем-то, он поспешно добавил:
— Ни в коем случае не навлекайте на себя увечья, иначе Зеркало Множества Судеб может повредить истинную душу Владыки.
Неудивительно, что он так спешил явиться с предупреждением.
Однако прожить в этом зеркале целую жизнь простого смертного — звучит легко, но Фу Сяо и не думал, что все сведется к столь паршивой задумке. Он намеренно, с легкой иронией повторил:
— Просто?
Голос Дань Линцзы действительно выдал скрываемую вину:
…Владыка, будьте спокойны: пройдут десятки лет в иллюзорном мире, а в реальности минует лишь одно мгновение ока. К тому же о том, что Владыка вошел в Зеркало Множества Судеб… никому во внешнем мире не сообщили.
Фу Сяо горько усмехнулся, мысленно разглядев перепуганное лицо Дань Линцзы сквозь пелену этой бескрайней пустоты.
Обдумав все хорошенько, он заговорил:
— Как ты посмел проявить такую самодеятельность в этом деле? Где Тань Гуан? Пусть явится и поговорит со мной.
Дань Линцзы на мгновение замялся, и Фу Сяо уже собирался продолжить расспросы, как вдруг кто-то вмешался в разговор:
— Царь Тигров обнаружил, что Князь Драконов по ошибке угодил в Зеркало Множества Судеб, и в спешке пытаясь его спасти, получил легкие ранения, так что он уже отправился залечивать раны. Что же касается дел внутри зеркала, Дань Линцзы раздобыл краткую биографию Хэ Чжубая, в которой зафиксированы почти все крупные поворотные моменты, а благодаря высокому статусу императорского сородича Князь Драконов сможет провести время в иллюзорном мире беззаботно и спокойно.
Фу Сяо простоял в оцепенении с добрых полминуты, прежде чем сообразил, что этот бесстрастный тон принадлежит Лань Чжэ.
http://bllate.org/book/26031/3116890
Готово:
