Он оставил Цинь Е не потому, что тот должен был идти против него, а потому, что некоторые реакции Цинь Е были весьма забавными и могли доставить ему удовольствие.
Но в то же время ему нравилась именно эта черта: стоило Цинь Е стать послушным и покладистым, как всё вокруг моментально теряло для него всякий вкус.
Эта противоречивая и взбалмошная сторона характера идеально соответствовала его скверной натуре.
Шэнь Яньгуй мысленно выругался на самого себя, потёр переносицу и махнул Цинь Е рукой:
— Можешь идти отдыхать.
Взгляд Цинь Е едва заметно изменился. Бросив на Шэнь Яньгуя многозначительный взгляд, он наконец поднялся с места и направился к выходу.
Перед самым выходом Шэнь Яньгуй неожиданно окликнул его.
Цинь Е глубоко вздохнул, взял себя в руки, с трудом напустил на лицо непроницаемое выражение и лишь после этого повернулся к Шэнь Яньгуй.
Шэнь Яньгуй даже не глянул на него, лишь небрежно ткнул пальцем в сторону:
— Забери то, что лежит на столе.
— Куда забрать? — глядя на квадратную подарочную коробку, глухим голосом спросил Цинь Е.
— Это тебе. Забирай куда хочешь.
Уголки губ Цинь Е дернулись, но в конце концов он промолчал и не стал высказывать то, что у него на уме.
Он уже принял благодеяние от Шэнь Яньгуя, из-за чего чувствовал себя ниже его на голову, и теперь ему вовсе не хотелось ввязываться в какие-либо новые материальные или имущественные долги — от этого у него возникало лишь всё более сильное отвращение к самому себе.
Но вспомнив недавнее выражение лица Шэнь Яньгуя и маму, оставшуюся в больнице, ему пришлось проглотить гордость и молча шагнуть вперёд.
Подарочная коробка на маленьком круглом столике была обтянута слоем шёлка, а её края окаймляла неброская золотая кайма. Всё выглядело исключительно изысканно и дорого.
Вот только коробка оказалась слишком большой и занимала весь стол целиком. Вряд ли внутри пряталось что-то мелкое и дорогое вроде драгоценностей или бриллиантов.
Цинь Е слегка нахмурился и, повернувшись к Шэнь Яньгую, поинтересовался:
— Что внутри?
Шэнь Яньгуй отнёсся к этому с прохладцей. Он лишь странно глянул на парня — во взгляде так и читалось: «У тебя что, глаз нет, сам открыть не додумаешься?»
— … — Цинь Е стиснул зубы. Борясь с непреодолимым желанием со злости хлопнуть дверью, он двумя пальцами подцепил крышку — движения его были донельзя осторожными, словно внутри таилась бомба, готовую в любой момент взлететь на воздух.
Крышка подарочной коробки сдвинулась набок, являя миру истинное лицо того, что скрывалось внутри. Это зрелище превзошло все самые смелые ожидания Цинь Е:
Сплошная чернота вперемешку с кричащим, слепящим глаза золотом нуворишей.
Глаза Цинь Е слегка округлились, а мысли в голове окончательно спутались в тугой узел.
…Это еще что за хрень?!
Глава 6
Глаза Цинь Е слегка округлились, а мысли в голове окончательно спутались в тугой узел.
Внешняя упаковка коробки поражала воображение своей роскошью и изысканностью, зато содержимое выглядело так, будто его завернули в дешёвку сляпанного на коленке кустарного производства. Дизайн отдавал откровенной безвкусицей, а простецкие названия — Цинляндун и Охлаждающий чай — сияли золотыми буквами с такой вычурностью, что казалось, будто они кричат в рупор: «Я очень полезен для здоровья!».
Вся эта снедь решительно не вязалась со статусом Шэнь Яньгуя. Цинь Е повернул голову и недоверчиво уставился на него.
Шэнь Яньгуй не видел в этом абсолютно никакой проблемы и самым непринуждённым тоном произнес:
— На вкус вполне сносно. Это всё тебе, если не сможешь осилить — угостишь кого-нибудь другого, делай что хочешь.
Лишь спустя секунд пять-шесть Цинь Е смог вернуть себе дар речи:
— С какой стати ты отдаешь мне это?
С какой стати?
Да потому что у этих сроков годности вот-вот истечёт конец, а он сам хотел отведать свеженького, только что с конвейера.
Шэнь Яньгуй пожал плечами и равнодушно бросил:
— Ни с какой. Разве ты не хочешь?
Губы Цинь Е сурово сжались, и сквозь плотно сомкнутые зубы процедил:
— Хочу. Спасибо.
Этот его вид — одновременно нежелающий подчиняться, но вынужденный покориться — увенчался полным успехом, позабавив Шэнь Яньгуя. В глубине его глаз заплясали весёлые искорки, и он, лениво откинувшись назад, неотрывно следил за каждым движением парня.
У Шэнь Яньгуя были красивые персиковые глаза с лукаво приподнятыми уголками, способные растопить чье угодно сердце, но при этом глубокий взгляд и чёрные, как смоль, зрачки придавали им какую-то первозданную чистоту и загадочность. Когда он смотрел на кого-то с полным сосредоточением, в этом взгляде неизменно читалось нечто чувственное и глубокое.
Тот, на кого был устремлен подобный взор, невольно чувствовал себя так, будто удостоился особой милости, и был готов без сопротивления погрузиться в эту пучину с головой.
Однако Цинь Е оставался абсолютно невосприимчив к подобным чарам. На его лице не дрогнул ни единый мускул: подобно непреклонной ледяной глыбе, не понимающей романтики, он наглухо отгородился от всякой нежности.
— Чего ты на меня так уставился?
Шэнь Яньгуй помолчал несколько секунд, после чего изгиб его губ стал ещё шире. Плечи слегка затряслись, и он не выдержал, звонко рассмеявшись.
Глядя на столь бурную реакцию Шэнь Яньгуя, Цинь Е мысленно проанализировал своё поведение и не нашёл в нём абсолютно ничего смешного. Брови его глубоко сошлись на переносице — ему показалось, что Шэнь Яньгуй просто-напросто издевается над ним.
— Над чем ты опять смеешься?
Шэнь Яньгуй находил этого парня донельзя забавным, и каждая его реакция приводила его в полный восторг. Желая продлить это удовольствие на подольше, он подавил смех, кончиком пальца легко проведя по уголку глаза и смахнув выступившую от смеха слезинку.
Шэнь Яньгуй снова перевёл взгляд на Цинь Е. В лучах солнца его глаза влажно блестели, такие прекрасные, что казались драгоценнейшими самоцветами на всём белом свете:
— Цинь Е, почему ты такой послушный и такой милый!
Услышав эти два определения, Цинь Е тут же замер на месте, а его мысли на мгновение застпорились.
Раньше ему и в голову не приходило, что эти эпитеты могут иметь к нему хоть какое-то отношение.
Лицо Цинь Е постепенно помрачнело. Пользуясь своим ростом под метр девяносто, он свысока посмотрел на Шэнь Яньгуя; его широкие плечи, крепкая спина и прямая осанка создавали мощное ощущение давления. От парня веяло глухой, удушливой мрачностью, словно перед надвигающейся бурей.
С таким настроем Цинь Е выглядел человеком, способным вырубить любого противника с одного удара. На его месте кто угодно другой уже давно бы струсил, но Шэнь Яньгуй даже брови не приподнял. Он лишь запустил изящные пальцы в растрёпанную чёлку и зачесал волосы назад, обнажив лицо, чья красота граничила с чем-то демоническим.
Его мягкий взгляд вонзился в сердце Цинь Е острой иглой, мгновенно пробив всю его оборону.
— Не сердись ты так, — тоном, каким успокаивают ребёнка, проговорил Шэнь Яньгуй. — Я же правда считаю, что ты очень послушный и милый. Если тебе не нравятся эти слова, больше я их не произнесу.
Хотя Шэнь Яньгуй и говорил такое, в его голосе не было ни капли искренности. Он совершенно не скрывал своей насмешливости и вредной натуры, более того — в нём явно зрело непреодолимое желание зайти ещё дальше.
Их взгляды столкнулись в молчаливом противостоянии. Цинь Е хранил каменное выражение лица, делая вид, что ему совершенно всё равно, но краснота, поползшая от шеи прямо к ушам, с головой выдала его истинные эмоции.
— …
— …
Проводив взглядом удаляющуюся спину Цинь Е, Шэнь Яньгуй издал тихий, полный беспомощного веселья смешок.
http://bllate.org/book/26054/3119443
Готово:
