Вернемся к делу. Добиться сотрудничества с зарубежным брендом G.E., сказать им, что «Синкун» готов уступить участок земли. Поручи Цянь Цзю заняться этим проектом и передай ему: если справится плохо, лишу годовой премии.
Это был приказ, а не предложение.
G.E. — ведущий коммерческий ювелирный бренд страны, чья годовая прибыль исчисляется триллионами. Если «Синкун» заполучит это сотрудничество, ежемесячный доход составит десятки миллиардов. Хотя «Синкун» и не нуждался в этих деньгах, грех отказываться от такой прибыли.
Директор Чэнь, судя по всему, тоже это понял:
— Слушаюсь, господин Бо. Больше вопросов нет, тогда я вешаю?
— Мгм.
Тот самый участок земли, о котором говорил Бо Цзинъянь, ранее наперебой пытались заполучить различные коммерческие структуры, ведь его расположение давало огромное преимущество. В то время господин Бо ни за что не хотел им уступать, но теперь... ради заключения этого зарубежного контракта он пойдет до конца.
Заработанные деньги надежнее держать в собственных руках, разве нет?
Ему нужно стать еще богаче и сильнее, чтобы забрать Сяо Цзинь к себе, а не находиться под контролем семьи Бо и корпорации Бо.
Хотя его истинная сила уже давно превосходила все человеческие представления, он все равно считал этого недостаточно.
«Синкун» занимал второе место в стране и охватывал самые разные сферы деятельности, но личность его президента оставалась загадкой — о ней практически никто не знал.
Правда, концерн Бо занимался первое место, однако с деловой хваткой господина Бо захватить первенство было лишь вопросом времени.
Он изначально не планировал идти войной на старшего брата. Но если Бо Наньчжао совершит что-то из ряда вон выходящее, пусть потом не винит его в пренебрежении братскими узами.
Спасите меня...
Бо Цзинъянь отлично маскировался. В глазах посторонних он выглядел праздным, ни к чему не приспособленным, бунтующим мажором — ему даже удалось обмануть собственного дедушку.
Но вот его дикий нрав был вполне реальным...
В тихой комнате появилась Юнь Муцзинь и нарушила царившую безмятежность:
— Старший брат Янь, я все приготовила.
В комнате царила атмосфера уютной семьи из трех человек. Сяо Цзинь лично очистил рыбу от костей и положил ее в чашку дедушки, в то время как Бо Цзинъянь сам вытаскивал кости для малыша.
Правда, получалось у него несколько неловко — господин Бо ведь никогда раньше таким не занимался.
— Старший брат Янь, ешь сам, в моей чашке и так много всего, — Сяо Цзинь кивком указал на образовавшуюся в его миске горку.
В глазах Бо Цзинъяня промелькнула нежность:
— Ты слишком худенький, тебе нужно побольше есть и набираться сил!
Дедушка Юнь беззвучно улыбнулся.
Юнь Муцзинь на мгновение потерял дар речи и лишь спустя долгое время неестественно произнес:
— Спасибо, Старший брат Янь, за заботу о костях.
— Раз я так старался, может, Сяо Цзинь накормит меня кусочком рыбы?
А?
Юнь Муцзинь ошеломленно посмотрел на него. Но раз он сам только что сказал, что тот намучился, отказывать в такой маленькой просьбе казалось некрасиво?
Словно принимая какое-то героическое решение, он подцепил палочками кусочек рыбы, тщательно проверил на наличие костей и протянул прямо перед Бо Цзинъянем:
— Ешь, Старший брат Янь.
Тот ляпнул это просто так и никак не ожидал, что его действительно станут кормить:
— Тогда спасибо, Сяо Цзинь.
С этими словами он накрыл своей рукой руку малыша, державшую палочки, и шаг за шагом направил ее себе в рот. Лицо его сияло от радости, словно он вкушал какое-то изысканное лакомство.
В тот момент, когда Бо Цзинъянь накрыл его руку, теплая волна окатила Юнь Муцзиня с ног до головы, и он снова застенчиво покраснел.
Бо Цзинъянь проглотил еду, но руку выпускать не спешил. Юнь Муцзинь в растерянности встретился с ним взглядом. Вокруг всё стихло — казалось, можно было услышать, как на пол падает иголка.
Атмосфера стала какой-то странной. Что происходит?
Бо Цзинъянь любовался его смущенным выражением лица и молча улыбался про себя.
Дедушка Юнь нарушил тишину:
— Сяо Цзинь, вы больше не едите?
Только тогда Бо Цзинъянь отпустил его руку. Юнь Муцзинь на секунду замер:
— Е… едим, дедушка.
Дедушка Юнь не стал допытываться дальше, но порой чутье подсказывало ему ответы на некоторые вопросы — от природы он обладал невероятной чувствительностью ко всему происходящему.
Этот мальчишка Сяо Янь, боюсь, замышляет что-то неладное...
Однако во время их последней беседы он заметил, что у парня прямой характер и открытая душа, так что, наверное, ему просто показалось.
Эх, старость не радость... неужели и способность к суждениям начинает подводить?
Легкий вечерний ветерок коснулся верхушек деревьев.
Ночной город А обдувал прохладным ветерком.
Гун Цзинтин только что вышел с баскетбольной площадки. Темные пряди на его лбу слегка влажноватые, по чистому и гладкому лицу катился пот, что, впрочем, ничуть не портяло его красивых черт.
Не успел он сделать и пары шагов, как впереди заметил мелкого хулигана с крашеными в красный цвет волосами, который угрожал скромному на вид пареньку:
— Не отдашь мне деньги — сегодня отсюда не уйдешь!
Выглядел тот невероятно нагло.
Парень мысленно усмехнулся: и этим он собрался его запугать?
Как только он уже хотел съязвить в ответ, боковым зрение он заметил какую-то фигуру, и в его голове созрел небольшой план.
— Я… я не взял с собой денег, п-пожалуйста, не бей меня, — пробормотал он, для убедительности прикрываясь рукой.
Хулиган замер: «…»
Он опустил взгляд на собственные руки, засунутые в карманы, и на мгновение растерялся. Он хоть и собирался применить силу, но ведь еще даже не начал! Разве можно так привычно защищаться? Похоже, бедняге не впервой сталкиваться с подобным?
Свирепым голосом хулиган приказал:
— Веди меня домой, возьмем оттуда!
Парень скосил глаза: замеченная фигура все еще не приблизилась, и тогда он пустил в ход вторую часть плана.
Гун Цзинтин внезапно почувствовал, как кто-то вцепился в его ногу, и услышал дрожащий голос только что угрожаемого паренька:
— Спасите меня…
Хулиган перевел взгляд на подошедшего и в тот же миг обнаружил, что его жертва бросилась за помощью к чужаку. Проследив за направлением взгляда паренька, хулиган уткнулся в пару темно-карих глаз, от которых исходили нескрываемое раздражение и смертоносная аура.
— Проваливай. Повторять не буду.
Хотя хулиган и почувствовал некоторый трепет перед стоящим перед ним мужчиной, он впервые в жизни столкнулся с тем, чтобы кто-то смел ему угрожать, и вмиг рассвирепел:
— Жить надоело? Как ты посмел так со мной разговаривать?
Если он сейчас спасует, то как потом смотреть в глаза своим братухам и как они станут над ним смеяться?
Куда девать авторитет старшего?
Честь дороже жизни!
Парень, вцепившийся в чужую ногу, отчетливо чувствовал исходившую от мужчины ауру агрессии и молча разжал руки, давая тому простор для действий.
Стоило ему отпустить ногу, как раздался визг, напоминающий крик режущегося кабана!
http://bllate.org/book/26055/3119629
Готово:
