Готовый перевод Intentional Rebellion: A Thousand Miles Known / Умышленный мятеж: Опасная связь: Глава 9

Хорошо, что сейчас это были лишь предзнаменования. Янь Юй вышел из кабинета, велел приготовить лекарство и направился прямо во внутренний двор.

Его покойный отец Янь Цзофу тоже был канцлером, поэтому Особняк Янь являлся поместьем, пожалованным прошлым императором. Четырехдворная усадьба была очень большой и в целом делилась на передний, средний и задний дворы.

Задний двор Особняка Янь был немаленьким. Став главой семьи, Янь Юй приказал снести все постройки, которые можно было разобрать, а освободившееся пространство перестроил в два павильона: теплый и холодный.

В обоих павильонах были выложены бассейны. В холодном круглый год держали холодную воду, а в Теплый павильон по подземному туннелю поступала вода из горячих источников.

От Подушки суеты не существовало лекарства, поэтому ему оставалось лишь сдерживать приступы яда с помощью метода клин клином. Однако при столкновении двух ядов в конечном итоге страдало лишь собственное тело.

Тело Янь Юя от природы было слабым, он обычно боялся холода и любил понежиться в горячих источниках, но жар во время приступа яда, напротив, приходилось облегчать холодной водой. При чередовании холода и тепла это не приносило ничего, кроме мучений.

Янь Юй вошел в холодный павильон и целиком погрузился в ледяную воду.

Холод пробирался в щели костей, словно проникающие повсюду насекомые, которые наперегонки стремились впиться в него. Когда бушующий внутри жар наконец немного утих и сознание прояснилось, уже совсем стемнело.

Янь Юй выбрался из бассейна, наскоро накинул ночную одежду и направился в спальню.

Отвар был давно готов. Фан Шу держал его в руках и встревоженно мерил шагами пространство у дверей комнаты. Янь Юй допил лекарство и спросил:

— Чего ты суетишься?

Фан Шу был новым слугой в особняке, которого непонятно почему перевели прислуживать самому Янь Юю. В душе он страшно боялся, но набрался храбрости и доложил:

— Только что несколько евнухов привели людей и оставили их здесь, сказав, что это подношение для вас. Они утверждали, что таково было распоряжение господина, и я не посмел их остановить.Янь Юй приподнял бровь, на мгновение усомнившись, не разъело ли ядом и его собственные уши: — Это я распорядился?

Фан Шу не уловил холода в его голосе и закивал.

Янь Юй бросил взгляд на плотно закрытую дверь и произвел: — Понятно, ждите снаружи у двери. С этими словами он толкнул дверь и вошел.

Поторопившись создать двусмысленную атмосферу, кто-то погасил большую часть свечей в комнате. Оставшиеся редкие огоньки не годились для освещения: мутноватый желтый свет колыхался, очерчивая худую, стройную фигуру юноши, стоявшего к нему спиной.

Стоило признать, эти свечи горели как нельзя лучше. Переплетение света и тени, похожее на тончайшую вуаль, окутывало человека, невольно заставляя дыхание учащаться.

Услышав шаги, Линь Хэнь мгновенно выпрямился, напрягшись всем телом. Сжав руки в кулаки и преисполнившись решимости умереть, он обернулся и столкнулся взглядом с пронзительными, ледяными глазами.

Линь Хэнь отчетливо чувствовал, что Янь Юй разглядывает его, однако сам он не мог толком разобрать взгляд Янь Юя. Ему казалось лишь, что там, где проходился взор противника, все словно полоснуло острым лезвием, отчего его от холода качнуло из стороны в сторону.

Хотя он прекрасно знал заранее, чем все закончится, и думал, что сможет это вытерпеть, на деле все оказалось совсем иначе.

Линь Хэнь до боли сжал зубы, и каждая мышца в его теле напряглась до предела.

Линь Хэню было невыносимо тяжело, зато Янь Юй, едва взглянув на него, неожиданно заинтересовался происходящим.То, что ему преподнесли в дар Линь Хэня, оказалось поистине неожиданным. Янь Юй остановился и с приподнятой бровью посмотрел на Линь Хэня, который был насторожен, словно маленький зверёк.

Он не мог не заметить отчуждения в глазах Линь Хэня. На самом деле, в тот самый момент, когда он увидел его, он сразу раскусил весь замысел: кто-то изо всех сил старался ему угодить и потому, считая себя чертовски умным, подослал паренька — единственного, кому удалось вырваться из его рук живым, решив, будто он тогда передумал убивать лишь из-за внешней привлекательности этого юнца.

Но, судя по всему, тот человек заблуждался. Заблуждался самым нелепым образом.

В тот день он пощадил Линь Хэня вовсе не случайно, а потому, что понял: Линь Хэнь выдержал палочные удары не по счастливой случайности, а благодаря чьей-то тайной защите.

А ведь Линь Хэнь — заложник, привезённый из далёкого Бэньцзяня. Единственной опорой и связью в столице для него был его родной дядя, нынешний Великий главнокомандующий, защищающий государство — Лу Шэн.

Линь Сюсу был ненасытен, ему вечно требовались и войска, и провиант. Сам Янь Юй делиться этим не желал, однако прямой отказ неизбежно навлёк бы на него неприятности.

И раз уж за Линь Хэня заступался Лу Шэн, почему бы не использовать это как рычаг давления, чтобы заставить самого Лу Шэна сказать нет? В конце концов, он — Великий главнокомандующий, его слова не только имеют вес, но к тому же у него шкура толстая, ругани он не боится.

Вот только Лу Шэн оказался донельзя хитрым и до сих пор молча тянул время, упорно не появляясь на глаза.

Янь Юй насмешливо фыркнул и с интересом оглядел Линь Хэня. Он впервые видел Линь Хэня стоящим: спина прямая как струна, тонкая талия, длинные ноги. Его фигура находилась где-то на границе между юношеской и взрослой — худощавая, но не хрупкая, а бурная жизненная сила сочеталась в нём с неожиданной, неуместной солидарностью, заставляя невольно захотеть заглянуть в самую его суть.С самой первой встречи Янь Юй заметил, что Линь Хэнь был чересчур спокоен. Хотя они были почти ровесниками, и баловники из свиты Чжао Вэньхао все еще шумно горланили и закидывали друг другу руки на плечи, Линь Хэнь уже научился прятать свои эмоции.

Правда, его актерская игра выглядела несколько неуклюже и в глазах Янь Юй никуда не годилась. Иначе в те дни, когда все вокруг считали Линь Хэня мягкотелым и податливым, он бы с первого взгляда не разглядел волчий оскал, затаившийся в глубине чужих глаз.

Именно поэтому контрастные, черно-белые глаза Линь Хэня стали единственным ярким пятном среди чахлого запустения этого угла — не заметить их было просто невозможно.

Интерес Янь Юй к юноше значительно возрос. Скользнув взглядом по застывшему на месте парню, он снова шагнул вперед, прошел прямо мимо него и сел на кровать.

Сегодня у него как раз было свободное время, и он не возражал против того, чтобы подразнить этого волчонка.

Наконец придя в себя, Линь Хэнь затаил дыхание и опустился на колени, глухо стукнувшись ими о пол.

У Янь Юй даже зубы заныли. Уставившись на опущенную макушку Линь Хэня, он бросил:

— Встань и зажги свечи.

Свечи одна за другой молчаливо вспыхнули, странная атмосфера в комнате рассеялась, и здесь снова стало светло.

Линь Хэнь вернулся к Янь Юй и замялся, словно не до конца решив, нужно ли ему снова опускаться на колени.

— Кто тебя привел?

— Чжао Си.

Линь Хэнь ответил быстро, словно желая дать понять Янь Юй, что он вовсе не по своей воле здесь оказался.

— Чжао Си... — Янь Юй посмаковал это имя, прежде чем вспомнил, что речь шла о том самом услужливом старике-евнухе, который так подобострастно улыбался в Зале Уголовных Наказаний. Судя по всему, тот неправильно истолковал его слова и решил прислать Линь Хэня в расчете на удачу.

http://bllate.org/book/26084/3123445