Готовый перевод My Harem is Full of Villains / Мой гарем — сплошь злодеи: Как выжить императору в книге: Глава 5

Небо ещё не посветлело, а он уже встал и принялся за работу. Чжу Баоци никак не мог взять в толк, почему за императорский трон так отчаянно бьётся столько людей.

Да и плевать, пусть борется кто хочет, а он в любом случае собирается отсюда сбежать.

Мысленно яростно возмущаясь, он одновременно мысленно перебирал временную шкалу событий, с нетерпением ожидая, когда же Нин Цзыцзянь наконец устроит государственный переворот, чтобы он мог обрести свободу и вернуться домой возделывать землю.

От его личных покоев до главного тронного зала, где проходили утренние доклады, идти целый час, поэтому к тому времени, как Чжу Баоци уселся на драконьем троне, внизу уже толпилась огромная масса сановников, в полном облачении и боевой готовности ожидающих его появления.

Стоявший на самом переднем фланге военный в чёрном показался ему смутно знакомым — приглядевшись получше, он узнал своего горемычного мужа-императрицу Нин Цзыцзяня.

У Чжу Баоци дёрганьем свело веко, и он сделал вид, что ничего не заметил.

— Император прибыл, объявляйте начало утреннего совета.

Вслед за прозвучавшим из-за жемчужной занавеси холодным и властным женским голосом Чжу Баоци приступил к своим официальным обязанностям — изображению живого талисмана.

По приказу Вдовствующей императрицы только что сохранявший суровую тишину тронный зал вмиг превратился в бурлящий котел: придворные наперебой принялись шуметь и докладывать о делах, одни ябедничали на других, третьи едва ли не дрались между собой, создавая шум куда больший, чем на рынке.

Впрочем, не всё сводилось к пустому баловству — в последнее время действительно произошло несколько крупных событий.

Первое заключалось в том, что в конце прошлого года они одержали грандиозную победу в войне с северным кочевым племенем Дижун. Оказавшись проигравшей стороной, послы Дижуна были вынуждены подать капитуляционную грамоту и просить о заключении брачного союза, чтобы выторговать себе хоть немного мира; вторым же делом стала страшная засуха на северо-западе, разрадившаяся с приходом нынешней весны. Управитель Хунчжоу направил подряд более десятка докладов, умоляя императорский двор срочно выделить средства на ликвидацию последствий стихийного бедствия.

Помимо этого, среди прошений затесались мольбы нескольких гражданских чинов вновь открыть императорские экзамены, чтобы дать шанс ученым мужьям из простых семей, а также жалобы отдельных лиц на то, что отпрыски знатных родов ведут себя недостойно и притесняют простой народ. К сожалению, голоса этих просителей тут же потонули в общем галдеже, и их никто не стал слушать.

Восседая на драконьем троне, Чжу Баоци наблюдал за ними со стороны, молча поедая мысленные дыни и наслаждаясь зрелищем, не вмешиваясь ни во что.

Сохранявший до этого молчание Нин Цзыцзянь тоже шагнул вперед и мрачным голосом обратился к трону на возвышении:

— Ваше Величество, этот подданный выступает против брачного союза. Хотя в этой войне наша династия Дае и одержала победу, волчье сердце Дижун не изменилось. Если мы упустим момент и не уничтожим их разом, в будущем эти разбойники наверняка вернутся и станут смертельной угрозой для династии Дае!

Произнося эти слова, он смотрел прямо перед собой с праведным гневом, резко контрастируя со всеми остальными чиновниками, горланившими наперебой.

Однако не успел его голос смолкнуть, как подал голос стоявший во главе гражданских чиновников великий наставник:

— Великий полководец глубоко заблуждается. Следует помнить правило: загнанного в угол зверя не преследуют. Потерпев поражение в многолетних войнах, Дижун давно утратил былую силу, так зачем же нам истреблять их до последнего? Его Величество всегда отличался мягкосердечием и добротой, и сейчас как раз настало время явить величие нашей династии Дае, разве пристало нам добивать поверженного врага?

Нин Цзыцзянь с бесстрастным лицом повернулся, бросил взгляд на седовласого, но полного сил и бодрого старика и холодно произнес:

— Великий наставник привык жить в роскоши и комфорте и за всю жизнь ни разу не побывал на поле боя, так что рассуждать подобным образом для него по меньшей мере смешно!

— Это обычное женское легкомыслие, а с врагами нельзя церемониться!

— Полководец всё еще слишком молод и горяч, — неторопливо проговорил великий наставник, похоже, ни в грош не ставя собеседника. — Пусть Дижун сейчас слаб, но в нем еще теплится дикий нрав. Раз полководец действует столь жестоко и бескомпромиссно, с чего он взял, что ради выживания они не пойдут на отчаянный прорыв? И что тогда делать, если обе стороны понесут тяжелые потери?

— К тому же война всегда приносит лишь разорение народу и истощение казны. В прошлые годы наши приграничные земли то и дело сотрясали мятежи, да и при жизни покойного императора спокойствия было мало: на юге свирепствовала вода, на севере свирепствовал голод, и государственная казна уже наполовину опустела, а в этом году опять приключилась засуха на северо-западе — на какие средства мы собираемся воевать?

От этих слов лицо Нин Цзыцзяня стало еще темнее. Глядя на лицемерную физиономию великого наставника, он выговаривал каждое слово с железной твердостью:

— Если казна пуста, неужели великий наставник и впрямь не понимает истинной причины?

В разгар их ожесточенного спора вперед снова выскочили братья Тянь. Будучи профессиональными забияками, они принялись опровергать аргументы обеих сторон, не заботясь ни о чем, и сыпали резкими обвинениями с пренебрежительным видом — очевидно, оба этих влиятельных лица были им неприятны, а пришли они исключительно ради того, чтобы всё расстроить.

Видя, что внизу вновь разгорается базарная грызня, Вдовствующая императрица наконец подала голос.

— Хватит уже шуметь, — крайне недовольным тоном отчитала она собравшихся. — Все вы — оплот и надежда нашей Дае, на что похожа эта воззня?

— Что до брачного союза, у Цзяньцзы на этот счет есть свои соображения.

— Раз Дижун уже не представляет угрозы и к тому же предлагает выгоду в виде ежегодной дани, то этот брачный союз означает лишь появление еще одного человека во внутренних покоях, задача не такая уж и сложная.

Чжу Баоци послушно восседал на драконьем троне, сосредоточенно глядя себе на кончик носа. Ему было всего семнадцать, до самостоятельного правления еще далеко, и то, что Вдовствующая императрица вела государственные дела из-за опущенной занавеси, уже давно ни для кого не было секретом. Сейчас боги вели бой, и ему, пушечному мясу, лучше было держать язык за зубами, чтобы не навлечь беду на собственную голову.

Слова Вдовствующей императрицы заставили лицо Нина Цзыцзяня помрачнеть еще сильнее. Не желая отступать, он сделал шаг вперед и прямо заявил:

— Вдовствующая императрица неправа. Вопрос о брачном союзе затрагивает отношения между двумя государствами, разве можно решать его одним лишь словом? К тому же речь идет о подселении людей во внутренние покои Его Величества, почему бы Вдовствующей императрице самой не спросить мнения самого Императора?

Его реплика успешно перевела стрелки на Чжу Баоци, сохранявшего нейтралитет. Все взгляды тут же скрестились на нем, словно люди только сейчас вспомнили, что на троне вообще кто-то сидит.

Чжу Баоци, уплетавший чужие дыни и доигравшийся до того, что дело коснулось его самого:

— …

Черт.

Он помнил, что в оригинальном романе действительно был подобный эпизод, но поскольку первоначальный хозяин тела был всецело поглощен тремя красавицами своего гарема, ему и в голову не приходило тратить силы на какой-то там брачный союз, и он его наотрез отверг. Свадьба не состоялась, Дижун от безысходности переселился всем родом, а дальнейший исход в книге подробно не описывался.

Если следовать первоисточнику, Чжу Баоци должен был отказаться. Однако при мысли о своем нынешнем положении, когда давление со стороны Вдовствующей императрицы жгло спину хуже раскаленной сковородки, а спереди на него, словно голодный волк, глядел пылающим взором Нин Цзыцзянь, он заерзал от беспокойства, намереваясь сгладить углы:

— Этот вопрос, этот вопрос чрезвычайно важен. Позвольте Мне обсудить его с Вдовствующей императрицей, а уж потом мы вернемся к обсуждению. Если у многоуважаемых сановников есть еще дела для докладов — подавайте их в письменном виде.

— Заседание окончено.

С этими словами он самостоятельно поднялся с драконьего трона и оставил толпу сановников позади — пусть шумят сколько влезет, оставаться здесь дольше он не желал ни секунды.

После утреннего совета Чжу Баоци направился в Вэньчанге — место, где он читал и учился. Небо едва серело; в прошлой жизни в этот час он еще сладко спал, а теперь уже успел провернуть уйму дел. Кое-как перекусив тарелочкой пирожных, чтобы заморить червячка, он встретил свою третью наложницу из внутреннего гарема.

http://bllate.org/book/26090/3124130