В школе началась вечерняя самоподготовка, и это до смерти разозлило Дин Юйхэна. Учитель постановил, что все заданные на день уроки должны быть обязательно выполнены на последнем уроке самоподготовки, а сданы соответствующим старостам групп, и только после этого можно идти домой.
Дин Юйхэн и раньше не любил задерживаться в школе, а домашнее задание выполнял кое-как, спустя рукава. А тут на тебе — придумали какую-то вечернюю самоподготовку! От одного такого отторжения у Дин Юйхэна даже пропало всякое желание браться за уроки.
Как и у многих других мальчишек, главной головной болью Дин Юйхэна был английский язык. Уж не знаю, общая ли это беда всех парней, но учить этот английский — просто смертная мука.
Одни только значки транскрипции сводили Дин Юйхэна с ума, не говоря уже о целой куче слов, которые предстояло осилить позже. Для прямолинейного и не обремененного лишними раздумьями Дин Юйхэна эти слова казались западными иероглифами с гадательных костей да заклинательными письменами даосских магов с горы Маошань.
По контрасту с раздраженным и выведенным из себя Дин Юйхэном, Сяо Нань был очень даже доволен. С появлением вечерней самоподготовки ему не нужно было после возвращения домой возиться с репетиторством для этого мелкого засранца Ань Цзяхао, и у него оставалось гораздо больше времени на собственную учебу.
Поскольку жил Сяо Нань относительно недалеко, ужинать он всё же ходил домой. После ужина он как раз вовремя возвращался в школу — ни рано, ни поздно.
После шумной и суетливой возни в классе прозвенел школьный звонок на вечернюю самоподготовку. Всем волей-неволей пришлось утихнуть, рассесться по своим местам и приняться за уроки.
Один лишь Дин Юйхэн пропускал всё мимо ушей: откинувшись назад и прислонившись к стене, он с ленивым видом листала спортивный экспресс. Сяо Нань бросил взгляд на сидевшего рядом Дин Юйхэна и мысленно вздохнул: этот парень совсем распустился от безделья.
Дин Юйхэн просидел так два урока, и лишь когда раздался звонок на последний, наконец сменил позу, поднял руки и сладко потянулся.
Покрутив затекшей шеей, Дин Юйхэн бросил косой взгляд на Сяо Нань. Тот тоже посмотрел в его сторону, и их взгляды встретились. Нахмурив брови, Дин Юйхэн без церемоний выпалил:
— Че уставился? Запал на меня? Скрытный извращенец!
Сяо Нань покачал головой: этот человек был безнадежно нерассудителен. От нечего делать Дин Юйхэн вытащил учебники, бегло их перелипнул, а затем с откровенным нежеланием уткнулся лицом в парню и принялся писать.
Пописав немного, он принялся чесать затылок: то покусывал кончик ручки, то ковырял ластик, но в конце концов кое-как справился со всем остальным. Оставался только английский. Ох... Дин Юйхэн уставился на этот вековечный камень преткновения, и его брови сошлись на переносице.
провозившись добрую половину урока, он почти ничего не написал, а время неумолимо шло — вот-вот должны были начать собирать тетради. Дин Юйхэн протянул руку и ткнул в спину сидевшего впереди Толстяка.
— Ты английский доделал? Дай списать.
Спросил Дин Юйхэн. Но у Толстяка было такое несчастное лицо, словно он сожрал лимон, и он ответил:
— Старший братец Дин, я же всё в английском наугад наляпал, не смотри мою тетрадь.
Дин Юйхэн презрительно крикнул губы: подумать только, среди всех этих сидящих поблизости парней, кроме Сяо Наня, ни у кого не было нормальных оценок, а те, кто учился чуть получше, поголовно заваливались на английском. Фэн-шуй тут явно был паршивый.
Дин Юйхэн покосился на сидевшего рядом Сяо Наня. У этого парня, казалось, все задания были уже готовы, и он занимался какими-то своими делами. Поразмыслив немного, Дин Юйхэн всё же решил переступить через гордость и попросить у Сяо Наня тетрадь.
— Эй, зубрила!
Оковырнув кусочек от ластика, Дин Юйхэн швырнул его на парту Сяо Наня. Заметив упавшие на тетрадь крошки, Сяо Нань слегка нахмурился и повернул голову к Дин Юйхэну.
— Чего тебе?
Спросил Сяо Нань. Дин Юйхэн приподнял бровь, указал на лежавшую перед Сяо Нанем тетрадь по английскому и произнес:
— Дай попользоваться.
Сяо Нань посмотрел на тетрадь по английскому, потом перевел взгляд на Дин Юйхэна и молча отвернулся, вернувшись в прежнее положение.
— Ты, дохлый зубрила, дай сюда, слышишь нет?
Разозлившись, Дин Юйхэн снова отщипнул ластичный ошметок и запустил им прямо в голову Сяо Наню.
Сяо Нань уставился на Дин Юйхэна и произнес:
— Разве ты сам не можешь сделать? Почему обязательно нужно брать чужое? И вообще, почему ты на уроках нормально не слушаешь? Если бы ты учился как положено, то...
— Эй! Я тебя спрашивал, дам я или нет?
Не дожидаясь, пока Сяо Нань закончит свою тираду, Дин Юйхэн не стерпел, протянул руку, сцапал тетрадь по английскому у Сяо Наня, раскрыл её и принялся яростно строчить.
— Ну ты и нудный, точь-в-точь как монах Тан Цзан! Если бы я был демоном, то завидев тебя, прикончил бы одним ударом ладони и сожрал заживо — лишь бы не слушать всю эту твою болтовню!
Сяо Нань зыркнул на Дин Юйхэна, отвернулся и больше не обращал на него внимания. Дин Юйхэн быстро переписал задание и довольно ухмыльнулся: почерк у этого Сяо Наня был на редкость аккуратным, списывать — одно удовольствие.
— Теперь можешь вернуть?
Сяо Нань протянул руку, глядя на Дин Юйхэна. Тан Юйхэн криво улыбнулся уголками рта и произнес:
— А ты подойди и забери.
— Опять за свое?
Сяо Нань посмотрел на Дин Юйхэна, подумав, что от того снова не стоит ждать добра. Ухмыльнувшись, Дин Юйхэн помахал тетрадью Сяо Наня и сказал:
— Ну же, иди сюда.
Сяо Нань посмотрел на Дин Юйхэна и холодно произнес:
— Если будешь так себя вести, я больше никогда в жизни не дам тебе списать английский.
Дин Юйхэн нахмурился, поскреб по щеке и швырнул тетрадь обратно Сяо Наню.
— Смотри мне, парень, лучше не попадайся в ситуации, когда тебе понадобится моя помощь, не то я из тебя душу вытрясу!
Злобно бросил Дин Юйхэн.
Ну просто неисправимый человек! Сяо Нань аккуратно собрал свои вещи и снова углубился в чтение. Вскоре старосты классов стали поручать звеньевым собирать тетради, и Сяо Нань, услышав это, поднялся со своего места и пошел собирать работы.
Когда Сяо Нань собрал тетради по китайскому языку и отнес их Цзян Цяньцзянь, он вдруг обратил внимание, что Цзян Цяньцзянь вообще-то очень симпатичная. Кожа у нее белая, глаза лучистые и изогнутые, а когда она улыбается, в уголки губ залегают очаровательные ямочки.
Сяо Нань, глядя на стоявшую перед ним Цзян Цяньцзянь, немного смутился, тем более что она почему-то постоянно одаривала его сладкой улыбкой, отчего сердце у Сяо Наня начинало бешено колотиться.
— Все тетради на месте?
Улыбаясь, спросила Цзян Цяньцзянь, глядя на Сяо Наня. Тот что-то невнятно угукнул, кивнул, а уголки его губ чуть приподнялись — вылитый робкий подросток, впервые испытавший первую любовь.
Сдав тетради Цзян Цяньцзянь, Сяо Нань с опущенной головой вернулся на свое место. Его лицо слегка покраснело, и он совсем не походил на себя прежнего — молчаливого и сурового.
Усевшись за парту, Сяо Нань смотрел на спину Цзян Цяньцзянь, а в его глазах горел яркий свет. Немного поглядев, он снова опустил голову, машинально зажав в пальцах те самые обрезки ластика на столе, и на его губах играла застенчивая улыбка.
— Эй, ну ты и тошнотик!
Дин Юйхэн с самого начала следил за ними обоими, и когда увидел, что Сяо Нань возвращается на место с видом потерявшего душу человека и при этом еще сам с собой улыбается, его терпение лопнуло.
— Тебя не касается.
Сяо Нань бросил косой взгляд на Дин Юйхэна, посмотрел на зажатые в руке ластичные крошки, затем нахмурился и швырнул их прямо в Дин Юйхэна.
— Ого, да ты совсем от рук отбился!
Дин Юйхэн ловко увернулся от летящего мусора, с нахмуренным видом посмотрел на Сяо Наня, а затем перевел взгляд вперед, на Цзян Цяньцзянь. Как раз в этот момент она украдкой обернулась и бросила быстрый взгляд на Сяо Наня.
Словно по какой-то незримой ментальной связи Сяо Нань в тот же миг поднял глаза на Цзян Цяньцзянь. От этого перекрестного взгляда в воздухе буквально заискрило, да так сильно, что у сидевшего рядом Дин Юйхэна мурашки по коже пошли и чуть волосы не опалило.
http://bllate.org/book/26124/3128935
Готово:
