Готовый перевод The Phantom Skull Scroll / Картина призрачных костей: Танец теней: Глава 6

Женщина ушла, и после её появления Лю Си и Линь Банься чувствовали себя ворами, пойманными с поличным: они стояли рядом, не смея даже глубоко вздохнуть. К счастью, у женщины не было намерений чинить им препятствия, и, закончив свою речь, она просто развернулась и ушла. Ван Цзиньцяо от удивления застыл на месте и лишь спустя долгое время тихо спросил: Что это вообще было? У этой девушки что, с головой не в порядке?

Откуда мне знать, — Лю Си чуть не плакал. Он вытер лицо и только тут заметил, что кончик его носа покрыт холодным потом. — Слишком уж всё это жутко.

Линь Банься молча кивнул в ответ.

Кстати, Линь, ты в самом деле видел в фургоне крысу? — успокоившись, Лю Си начал осознавать, что в случившемся было что-то неладное. Он повернулся к Линь Банься, глядя на него с явным подозрением.

Линь Банься даже бровью не повёл: Видел.

Правда? — Лю Си всё ещё сомневался.

Правда, — подтвердил Линь Банься.

Видя, что тот стоит на своём, Лю Си решил оставить расспросы. Однако всю дорогу обратно он хмурился и без остановки курил. Линь Банься дремал рядом, и только когда они почти подъехали к работе, Лю Си внезапно сказал: Линь, я через пару дней собираюсь в храм за амулетом на удачу, может, тебе тоже взять?

Не нужно, — ответил Линь Банься. — Я в такое не верю.

И ты до сих пор не веришь? — удивился Лю Си. — После сегодняшнего вечера… Особенно та женщина, от её улыбки у меня мурашки по коже.

Она… и правда какая-то странная, — согласился Линь Банься.

И в самом деле: сначала так горько плакала, а спустя всего несколько часов, увидев тела родных, вдруг начала улыбаться. Может, от горя у неё случилось внезапное просветление?

Разговаривая, они вошли в здание, чтобы принять душ и переодеться перед уходом домой. На такой работе, как у них, если не случалось ничего из ряда вон выходящего, каждый обычно выезжал на заказ только раз за ночь, так что после выполнения задания можно было сразу уходить.

Линь Банься тоже принял душ, переоделся в свою одежду и, суша волосы, позвонил Цзи Лешую.

Вызов шёл, но никто не брал трубку, и беспокойство в груди Линь Банься усилилось.

После смены он решил собрать вещи Цзи Лешуя и сразу отвезти их ему, заодно проверив, что с ним происходит.

Добравшись на ночном автобусе, который ходил только глубокой ночью, Линь Банься вышел на остановке возле своего жилого комплекса. Пройдя минут пять-шесть пешком, он наконец оказался у своей двери.

Если бы Цзи Лешуй не сказал об этом раньше, он бы не обратил внимания, но, понаблюдав пару дней, Линь Банься понял: в их доме действительно почти никто не живёт. Кроме уличных фонарей, в окнах почти не горел свет, и пока он шёл по дороге, в ушах отдавался лишь звук его собственных шагов.

Впрочем, сейчас Линь Банься боялся не тишины, а того, что может её нарушить. Он зашёл в лифт, поднялся к квартире и уже хотел достать ключи, как вдруг заметил, что дверная табличка висит криво.

Чёрная табличка с позолоченными цифрами 1303 висела на двери под углом и очень раздражала глаз. Линь Банься протянул руку, чтобы поправить её, но, едва коснувшись края, почувствовал что-то неладное и тут же отдёрнул пальцы.

Табличка, которая должна была быть холодной на ощупь, словно металл, излучала тепло, напоминающее человеческую кожу. Да и само ощущение… оно невольно напомнило Линь Банься о чёрном ящике соседа.

Посмотрев на табличку ещё мгновение, он отбросил мысли в сторону и открыл дверь ключом.

Войдя в квартиру, Линь Банься закрыл за собой дверь, взял чемодан Цзи Лешуя, оставленный в спальне, и принялся собирать его вещи. Шкаф Цзи Лешуя состоял из двух ярусов: верхний, поменьше, предназначался для постельного белья, а нижний — для повседневной одежды. Чемодан оказался не таким вместительным, и Линь Банься смог уложить только большую часть гардероба. Глядя на остатки, он в раздумьях достал телефон и снова позвонил другу, надеясь узнать, как тот себя чувствует.

Дзынь-дзынь… дзынь-дзынь… В тот самый момент, когда пошёл вызов, в ушах Линь Банься раздался знакомый рингтон. Сначала он подумал, что ослышался, но когда мелодия зазвучала громче, он в изумлении поднял голову.

Звук доносился из шкафа над его головой.

А звонок, который до этого не проходил, внезапно соединился. В трубке стояла тишина. Линь Банься тихо позвал Алло, и в ответ из шкафа послышался его собственный голос.

Линь Банься на мгновение замер. Его кадык дёрнулся — он пытался осознать происходящее. Спустя полминуты он пришёл в себя, медленно забрался на кровать, глубоко вдохнул и открыл верхнюю створку шкафа.

Со скрипом дверца подалась, и Линь Банься увидел Цзи Лешуя, сжавшегося в комок.

Рост Цзи Лешуя был метр семьдесят три, он был обычным взрослым мужчиной, и в нормальных обстоятельствах просто не смог бы поместиться в шкафу. Но всё, что происходило, давно вышло за рамки здравого смысла. Цзи Лешуй смотрел на Линь Банься широко открытыми глазами, зрачки его, казалось, были расширены. Он тупо глядел на друга, и всё его тело продолжало мелко дрожать.

Лешуй, Лешуй! — Линь Банься по-настоящему испугался. Он с трудом вытянул друга из тесного пространства.

Цзи Лешуй не шевелился, словно одеревеневшая кукла, позволяя Линь Банься делать с собой что угодно. Лишь когда он оказался снаружи, он вдруг начал тихо всхлипывать, как обиженный ребёнок. Линь Банься придерживал его за плечи, нервно проверяя, нет ли на нём повреждений.

К счастью, кроме сильного шока, он был цел, никаких ран.

Когда ты вернулся и почему оказался внутри? — Линь Банься отвёл его в гостиную. Он хотел принести воды, чтобы тот пришёл в себя, но Цзи Лешуй, чья душа, казалось, покинула тело от ужаса, мёртвой хваткой вцепился в одежду Линь Банься и не отпускал. Пришлось остаться.

Я не знаю, я не знаю, — в отчаянии прошептал Цзи Лешуй. — Не знаю, когда я вернулся… Когда пришёл в себя, я уже был в шкафу. Я не мог пошевелиться, совсем не мог…

Не волнуйся, говори медленно, — успокаивал его Линь Банься.

Цзи Лешуй дрожащим голосом начал пересказывать всё, что с ним произошло.

Оказалось, что после кошмара он пошёл на работу, но был сам не свой. Из-за подавленного состояния он постоянно совершал ошибки, начальник отчитал его и отправил домой. Потерянный Цзи Лешуй пришёл в свою новую квартиру, но, открыв дверь, вместо неё увидел гостиную Линь Банься.

Тогда он перепугался до смерти, развернулся и побежал. Он бежал и бежал, и казалось, будто попал в какой-то искривлённый туннель, наполненный женским рыданием. Он бежал без остановки, не смея перевести дух. И когда уже был на грани того, чтобы упасть замертво от истощения, он наконец увидел дверь своего нового жилья. На этот раз, открыв её, он всё-таки нашёл свой дом.

Цзи Лешуй со слезами счастья ворвался внутрь и с силой захлопнул дверь. Но едва успел закрыться, как снаружи послышался стук. Не успел он даже сообразить, что делать, как из-за двери донёсся женский визг.

Он в ужасе, спотыкаясь, бросился в спальню, а дальше почти ничего не помнил — лишь смутное ощущение, что попал в тёмное тесное пространство, где невозможно было пошевелиться.

В ушах зазвучал пронзительный звук суоно, вокруг всё качалось, слышался шёпот и громкий плач, пока мужской голос не выкрикнул: Опускайте гроб!

Дыхание Цзи Лешуя перехватило. Он хотел позвать на помощь, но не мог вымолвить ни слова. Сверху послышался шорох, будто кто-то лопатой сыпал землю на его голову — удар за ударом, — желая навсегда похоронить его в бесконечной тьме.

Рассказав это, Цзи Лешуй разрыдался, вцепившись в одежду Линь Банься, как несчастный обиженный ребёнок: Что мне делать? Что мне делать, Банься? Я не могу отсюда съехать, не могу!

Линь Банься успокаивал его, но знал, что для Цзи Лешуя это лишь капля в море. Его друг был на грани нервного срыва, и любая мелочь могла окончательно свести его с ума. В конечном счёте, всё это началось из-за Линь Банься: если бы он не пригласил друга поселиться здесь, Цзи Лешуй не оказался бы в такой беде.

Линь Банься вспомнил совет соседа и подумал, что тот наверняка что-то знает. Успокоив Цзи Лешуя, он решил, что позже обязательно сходит к нему снова.

Цзи Лешуй от страха и слёз окончательно обессилел и вскоре совсем ослаб. Но даже во сне, не в силах открыть глаза, он не разжимал пальцев, судорожно сжимая край одежды Линь Банься, боясь, что снова окажется в том жутком гробу.

Линь Банься ничего не оставалось, кроме как сидеть рядом, глядя на его бледное лицо и брови, сдвинутые даже во сне.

За окном небо было пасмурным, выл ветер, в комнате стоял полумрак, нарушаемый лишь приглушёнными звуками телевизора.

Линь Банься прислонился к дивану, рядом лежал Цзи Лешуй. После целой ночи работы он тоже был измотан и под утро забылся тревожным сном.

Ему приснился университет: был там один однокурсник, который вечно пытался его напугать, но ни разу не преуспел. Как-то вечером тот внезапно похлопал его по спине, надеясь застать врасплох, но Линь Банься, конечно, и глазом не моргнул. Однокурсник посмотрел на него с грустью, вздохнул и сказал: Неужели я даже так не смог тебя напугать? Тогда Линь Банься только посмеялся, а на следующий день староста сказал ему, что тот парень погиб в автокатастрофе ещё вчера утром…

Погиб? Но ведь ещё вечером он шутил с ним, как обычно…

Линь Банься проснулся от собственного сна. Первым делом он посмотрел на спящего рядом Цзи Лешуя и, убедившись, что всё в порядке, облегчённо выдохнул. Подумав немного, он всё же разбудил друга и сказал, что собирается навестить соседа.

Услышав это, Цзи Лешуй с недоумением спросил: Зачем тебе идти к соседу?Линь Банься сказал:

— Сосед, возможно, что-то знает.

— Что-то знает? — Цзи Лешуй не совсем понял слова Линь Банься.

— Что-то об этом доме, — ответил Линь Банься. — Он выглядит странно, совсем не похож на нормального человека.

— Насколько странно?

— Страннее меня.

Цзи Лешуй поборолся с собой несколько секунд и наконец сдался:

— Ну, тогда это действительно странно.

Линь Банься вздохнул и похлопал друга по плечу.

Проспав всю ночь, Цзи Лешуй наконец-то немного взбодрился, и у него появились силы пошутить с Линь Банься. Изначально Линь Банься планировал пойти к соседу в одиночку, но Цзи Лешуй наотрез отказался оставаться в комнате один, и в итоге им волей-неволей пришлось отправиться вместе.

Добравшись до двери соседа, Линь Банься осторожно постучал.

Подождав немного, они услышали скрип — дверь приоткрылась, и в щели показалось лицо Сун Цинло. Он выглядел так, будто только что проснулся: его длинные черные волосы слегка растрепались, а кожа по-прежнему была белой, как бесцветный фарфор.

— Господин Сун... — начал Линь Банься. — У меня есть пара вопросов, хотел бы с вами посоветоваться.

Сун Цинло перевел взгляд на стоявшего рядом с Линь Банься Цзи Лешуя и произнес:

— Это твой сосед по комнате?

Линь Банься кивнул. Он немного боялся, что Сун Цинло откажет, и уже собирался сказать что-нибудь ублажающее, но тот, критически окинув Цзи Лешуя взглядом, провел рукой по растрепанным прядям и тихо бросил:

— Заходите.

Только после этого они оба, один за другим, робко шагнули за порог.

Войдя, Цзи Лешуй, как и Линь Банься в свой первый визит, был поражен количеством больших и малых коробок, заполнивших комнату. Хотя он понятия не имел, что в них спрятано, у него откуда-то возникло смутное чувство страха, и его шаги остановились далеко от ближайшего ящика.

— Садитесь, — Сун Цинло кивнул на диван.

Линь Банься сел и глазами показал Цзи Лешую, чтобы тот тоже подходил. Цзи Лешуй, мямля и крайне неохотно, устроился рядом с Линь Банься и боязливо прошептал:

— Господин Сун, а что... что это за вещи в коробках?

Сун Цинло холодно взглянул на него и ничего не ответил.

Цзи Лешуй тут же почувствовал себя неловко и с извиняющейся улыбкой произнес:

— Простите, я не хотел вас обидеть, просто подумал...

Он хотел сказать, что эти коробки выглядят жутковато. Но едва слова сорвались с языка, как он сообразил, что это прозвучит еще оскорбительнее, чем молчание, и поспешно свернул мысль:

— Просто подумал, что они тут немного... немного много места занимают.

Сун Цинло поднялся, подошел к дивану и небрежно взял одну из коробок. Она была размером с человеческую голову. Поставив ее на столик перед гостями, он слегка приподнял подбородок, глядя на Цзи Лешуя:

— Разве ты не хотел узнать, что внутри? Открой, попробуй.

Лицо Цзи Лешуя окаменело.

Линь Банься хотел было выручить друга, но прежде чем он успел открыть рот, Сун Цинло сделал жест, призывая хранить молчание.

Коробка была небольшой, без замка, с простой застежкой, которую можно было легко отщелкнуть одним движением пальца. Цзи Лешуй и впрямь ужасно любопытствовал, что там спрятано, но стоило его руке коснуться поверхности коробки, как по телу разлился пробирающий до мозга костей холодок, словно за ним наблюдал какой-то жуткий хищник.

Цзи Лешуй попытался сделать несколько попыток, но так и не смог открыть коробку. Какая-то первобытная человеческая интуиция заставила его замереть. Его кончики пальцев скользили по мягкой поверхности коробки, касались ее, но прикоснуться к застежке он не смел — казалось, перед ним не просто коробка, а настоящий ящик Пандоры, стоявшее вразумление открыть который ввергнет его в пучину безвозвратной гибели.

Не успел он опомниться, как его лицо покрылось холодным потом. Наконец, сдавшись, он бросил на Линь Банься полный мольбы о помощи взгляд.

Линь Банься встревожился:

— Лешуй? Ты в порядке?

Цзи Лешуй натянуто улыбнулся:

— Пожалуй... я не буду открывать. Все-таки это личные вещи господина Суна, так просто брать и открывать...

Сун Цинло произнес:

— Тебя ведь зовут Линь Банься, верно? А ты осмелишься открыть?

— Открыть? Прямо эту коробку? — переспросил Линь Банься. Говоря это, он протянул руку к коробке, но не успели его пальцы коснуться застежки, как рядом раздался испуганный вопль Цзи Лешуя. Тот судорожно перехватил руку Линь Банься, отдергивая его пальцы от застежки, и закричал:

— Нельзя, нельзя, открывать нельзя, Банься, нельзя открывать!

Линь Банься смертельно испугался такой бурной реакции друга.

Сун Цинло же остался совершенно невозмутим, будто поведение Цзи Лешуя было им заранее предсказано. Он полез в карман, достал оттуда что-то и протянул Цзи Лешую:

— Бросишь кости?

Рассудок Цзи Лешуя уже слегка помутился. Взяв из рук Сун Цинло предмет, он только тогда разглядел, что это две странные игральные кости. В отличие от обычных шестигранных кубиков, на этих было по десять граней — черная и белая, они напоминали пару глазных яблок и тихо лежали у него на ладони.

Цзи Лешуй растерянно спросил:

— Бросить... как бросить?

— На стол, — ответил Сун Цинло.

Сглотнув слюну, Цзи Лешуй предельно осторожно швырнул кости на стол. Они со звонким стуком сделали множество кругов и замерли прямо посередине. На черном кубике выпала шестерка, на белом — девятка.

— Еще раз, — потребовал Сун Цинло и снова протянул кости Цзи Лешую.

Цзи Лешуй пребывал в полном ступоре, но всё же послушался и бросил кости во второй раз. Каково же было его удивление, когда кубики остановились: цифры не изменились ни на йоту — всё те же шестерка на черном и девятка на белом.

Ошеломленный Цзи Лешуй заикаясь произнес:

— Господин Сун, ваши кости... с ними что-то не так, да?

Сун Цинло промолчал и кивнул на Линь Банься, давая понять, что тому тоже следует попробовать.

Линь Банься протянул протяжное «а» и бросил кости точно так же, как Цзи Лешуй. Но кто бы мог подумать, что в его руках кубики поведут себя совершенно безумно: они словно преодолели силу земного притяжения и принялись крутиться волчком, даже не думая останавливаться.

Цзи Лешуй смотрел на это зрелище с мурашками по коже, и взгляд, которым он теперь косился на Сун Цинло, был полон суеверного ужаса.

Сун Цинло тем временем небрежно подобрал кости и бросил Цзи Лешую:

— Хорошо хоть не сто.

— Сто? Что это значит? — разумеется, Цзи Лешуй ничего не понял.

— Черный кубик обозначает единицы, белый — десятки. Эта цифра показывает текущую степень загрязнения твоего рассудка, — пояснил Сун Цинло, убирая кости в карман. — У нормального человека при столкновении с непостижимыми явлениями рассудок начинает расстраиваться: чем выше число, тем тяжелее расстройство. У тебя 96, осталось всего четыре очка до предела.

— А он? С ним-то что? — Цзи Лешуй ткнул пальцем в своего друга.

Линь Банься послушно сидел рядом, сложив руки на коленях, и при виде направленного на него пальцастроил невиннейшую физиономию.

Сун Цинло бросил на Линь Банься взгляд и ответил:

— Бывают и особые люди. Они видят странные явления, но не способны их осознать. На самом деле таких немало, и обычно мы называем их...

— Кем, кем? — не выдержал Цзи Лешуй.

— Лицами с умственной отсталостью, — сказал Сун Цинло.

Цзи Лешуй: «……»

Сун Цинло: «Вроде слабоумных».

Цзи Лешуй: «……»

Линь Банься: «……» Это уже слишком! Подума подумаешь, чуть-chut затормозил, и сразу в слабоумные записали.

— Чем выше у человека уровень восприятия, тем отчетливее он видит эти странные вещи, и тем быстрее сходит с ума, — кости в точеных пальцах Сун Цинло перекатывались так плавно, будто стали частью его тела. — В нормальных условиях восприятие напрямую связано с интеллектом, так что...

Он снова посмотрел на Линь Банься, и почему-то Линь Банься уловил в его взгляде легкую жалость и лукавую усмешку.

Цзи Лешуй тут же подыграл другу и с праведным гневом набросился на него:

— Линь Банься, как же искусно ты меня обманывал! Мы столько лет живем под одной крышей, а ты, оказывается, за моей спиной притворялся слабоумным!

Линь Банься выдавил из себя кислую улыбку:

— Хватит тебе уже ломать комедию.

Цзи Лешуй тихонько кашлянул, сдерживая смех.

Тогда Линь Банься заговорил вновь:

— Господин Сун, ладно, мы уже поняли, что мой друг тяжело загрязнен, а моя умственная неполноценность разоблачена. Не могли бы вы подсказать, как это исправить?

— Способ вообще-то есть, — ответил Сун Цинло.

— Например? — уточнил Линь Банься.

— Например, съехать отсюда.

— Но вы же сами говорили, что отсюда нельзя выбраться! — удивился Линь Банься, отчетливо помня предостережение Сун Цинло при их первой встрече.

— Конечно, просто так взять и съехать не получится, — возразил Сун Цинло.

— Тогда куда переезжать?

Сун Цинло указал на собственную комнату.

Услышав это, Цзи Лешуй ошарашенно выдохнул:

— Что, жить с вами?! Но у меня вообще-то есть девушка!

Линь Банься: — Что? У тебя есть девушка?! Когда это ты успел завести?!

Цзи Лешуй: — Тебя не смущает, что ты слабоумный, а завести девушку мне запрещаешь?!

Разъяренный до предела Линь Банься засучил рукава:

— Цзи Лешуй, ты совсем потерял страх! Я тебе сегодня же разобью твою дурную башку...

Цзи Лешуй тут же принялся искренне извиняться, уверяя, что вовсе не хотел скрывать, просто всё произошло так внезапно, что он никак не мог найти подходящего момента. После этого он с застенчивым видом посмотрел на Сун Цинло и протянул, мол, не слишком ли рано им с господином Суном съезжаться вот так, сходу.

Сун Цинло с досадой бросил:

— Кто собрался с тобой жить? Я лишь сказал, что переезд сюда — единственный выход. Разве я разрешал тебе переселяться?

— А? Как же так? — Цзи Лешуй сообразил молниеносно и, тут же сменив тактику, расплылся в самой подобострастной улыбке. — Господин Сун, господин Сун! Спасти человеческую жизнь — это лучше, чем построить семиэтажную пагоду! Вы же видите, как меня последние дни истязают эти кошмары, я ведь почти сошел с ума. Будьте милосердны, спасите меня! Я выполню любое ваше условие, честно! Посмотрите на моего друга: он с таким трудом окончил учебу и на все свои сбережения купил квартиру, а в итоге угодил в такую историю. Нормальный человек еще попытался бы бороться, но у него же... ну, сами понимаете, с головой не всё в порядке.

Он постучал пальцем по собственному виску.

Линь Банься: «……» Цзи Лешуй, ты, сукин сын, почему ты так мастерски и без зазрения совести продаешь своего друга?!

http://bllate.org/book/26125/3129040