В павильоне воцарилась тишина.
Чувствуя на плече руку Гу Байлюя и, казалось бы, всё еще ощущая на подбородке тепло его пальцев, Лу Шэн застыл статуей и боялся пошевелиться.
Гример, красивший его, с неловким выражением лица не смел произнести ни слова. Сун Вэнь уже не раз работал с Гу Байлюем и прекрасно знал его вредный нрав. С головной болью потерев переносицу, режиссер бросил на Лу Шэна пару взглядов и недовольно бросил:
— Сяо Чжоу, с какого перепугу ты извалял человека в грязи? Смывай, всё смывай, накладывай макияж заново. Пошевеливайся.
Лу Шэн посчитал необходимым подать голос:
— Да и так неплохо, ничего страшного.
Хоть у Лу Шэна и имелась доля избалованной горделивости, он прекрасно понимал, когда не стоит качать права. Едва начались съемки — и сразу такая заминка, кто знает, как сильно разозлился в душе режиссер Сун.
Гу Байлюй слегка толкнул его, прищурился и вдруг почувствовал непреодолимое желание закурить, с которым, однако, пришлось бороться. Бессознательно потерев пальцы, он с хулиганской ухмылкой произнес:
— Тебе ничего страшного, а вот мне — очень даже. Не трать время, ступай.
Лу Шэну оставалось лишь сделать несколько шагов вперед, и тут же подбежал гример. Краем глаза юноша украдкой глянул в сторону и заметил, что Гу Байлюй о чем-то беседует с Сун Вэнем.
О чем же они говорят?
Лу Шэна охвила легкая тревога.
По логике вещей, уже хорошо, что Гу Байлюй не смотрит на него с презрением, с какой стати он вдруг стал за него заступаться?
…Неужели у кумира настолько широкая душа?!
Гример справился в несколько раз быстрее прежнего, живо навел макияж Лу Шэну, утер холодный пот и удалился в ожидании дальнейших указаний. В голове у Лу Шэна роилось множество мыслей, но во время съемок приходилось отбрасывать любые посторонние соображения.
Просто… представим, что Гу Байлюй — это редиска.
Впервые в жизни, а возможно, и в последний раз снимаясь вместе с Гу Байлюем, Лу Шэн не хотел оставлять никаких сожалений.
Он не мог стать тем изъяном, о котором упомянет режиссер Сун.
— Сцена сорок третья, дубль второй, попытка первая фильма Цзанфэн!
— Экшен!
Лу Шэн прикрыл глаза, а когда открыл их вновь, перед нами предстал полный внутреннего смятения, робкий, но преданный Чжао Сяо.
Он был нищим сиротой, которого избили до полусмерти, едва не лишив жизни лишь за то, что он просил подаяние на чужой территории. Именно Юй Цзысяо спас его, накормил, одел и отнесся по-доброму.
Эту жизнь ему подарил Юй Цзысяо, и что бы тот ни задумал, он обязан следовать за ним. Даже если очень страшно… придется сжать зубы и выстоять.
В полумраке комнаты Чжао Сяо с ловкостью налил Юй Цзысяо чашку чаю, опустив глаза.
Фан Ижун исчезла уже два месяца назад, и только Чжао Сяо, неотступно заботившийся о Юй Цзысяо, знал, насколько молчаливым становился тот без свидетелей, до того, что даже взгляд его казался пустым.
В комнате царила мертвая, удушливая тишина.
Мгновение спустя Чжао Сяо, казалось, на что-то решился. Сжав зубы, он разомкнул губы, нарушая безмолвие помещения:
— Господин, в тот день… я, я всё слышал.
Юй Цзысяо замер и равнодушно спросил:
— Что именно услышал?
— То… что говорила барышня Фан. — Чжао Сяо до смерти боялся: ведь господину предстояло противостоять жестокому и ужасному милитаристу, перед лицом которого сам он обычно не смел даже дышать полной грудью.
— И что с того? — тон Юй Цзысяо оставался ровным, и он безэмоционально смотрел на слугу, выросшего вместе с ним.
— Эту жизнь мне подарил господин, без него я бы давно сгинул на большой дороге, и даже циновки для завершения тела не нашлось бы. — Тело Чжао Сяо слегка задрожало, но он внезапно поднял голову и прямо посмотрел на Юй Цзысяо. В его глазах читался страх, но проступала и твердая решимость. — Поэтому где господин — там и я, что бы ни делал господин — я сделаю тоже!
Он не то чтобы не боялся — напротив, боялся до ужаса, но еще сильнее ему хотелось оставаться рядом с господином.
Юй Цзысяо замер, а добрую минуту спустя потрепал Чжао Сяо по волосам.
— Перепугался до слез, глупыш. — Помолчав, он заговорил ниже, но серьезно: — Ты можешь выбрать уход отсюда, я дам тебе денег, хватит на безбедную жизнь до конца дней… Либо остаться со мной, и тогда, возможно, ты потеряешь жизнь.
Словно боясь, что тот не поверит, или пытаясь придать себе храбрости, Чжао Сяо отчаянно закивал:
— В этой жизни я принадлежу господину, моя жизнь дарована им, пойду за господином — а сгину так сгину!
Юй Цзысяо некоторое время всматривался в него, а затем внезапно вернул себе привычный вид беспечного повесы, откинулся на спинку стула и усмехнулся:
— Ладно, тогда беру тебя с собой.
— Снято!
Сун Вэнь легко выдохнул и кивнул:
— Годится.
Игра Лу Шэна оказалась несколько неожиданной для него: не то чтобы выдающейся, но и под натиском Гу Байлюя он не выглядел потерянным.
Услышав одобрение, Лу Шэн с облегчением выдохнул, и его натянутые нервы понемногу отпустило.
В только что произнесенных репликах, по правде говоря, крылась часть его собственных искренних чувств. Перед лицом Гу Байлюя он и впрямь был робким и преданным.
Эта роль и вправду… чертовски ему подходила.
Вынырнув из образа, Гу Байлюй внезапно слегка подался вперед, приблизив лицо к Лу Шэну.
У Лу Шэна ёкнуло сердце, ему показалось, что Гу Байлюй подбивает его на преступление.
Гу Байлюй изучил его лицо и вскинул брови:
— Хм, стало получше.
Сун Вэнь холоровато подал голос со стороны:
— Если у нашего великого киноактера есть свободное время развлекать тут людей, не уделить ли ему минутку выслушать мои режиссерские указания?
Гу Байлюй выпрямился и поджал губы. Лу Шэн неотрывно следил за ним краем глаза и тут же подумал, что даже когда кумир поджимает губы, делает он это красивее всех на свете.
Дальше Гу Байлюю предстояли сцены со вторым мужчиной, а у Лу Шэна выдалось свободное время, и ему страшно захотелось вблизи понаблюдать за актерской игрой кумира — во время съемок он так нервничал, думая лишь о том, как бы сыграть получше, что даже не смел отвлекаться на созерцание лица Гу Байлюя.
Кто же знал, что, закончив наставлять актера, режиссер Сун повернется к нему и нахмурится:
— Стоять столбом — это развитие? Ступай в номер, как следует поразмысли над сценарием и продолжай в том же духе.
Лу Шэн внезапно попал под удар, но делать было нечего — пришлось подчиниться. С нескрываемой тоской переодевшись, он вышел и сразу же столкнулся с Фан Аем. Фан Ай шагнул к нему, протягивая стакан горячей воды, и с улыбкой произнес:
— Вы отлично потрудились, братец Лу. Возвращаемся в гостиницу?
Лу Шэн кивнул, а затем скосил глаза в сторону. Съемки еще не начались, Гу Байлюй небрежно перекинулся парами фраз с режиссером Сун, после чего его блуждающий взгляд принялся рассеянно шарить вокруг.
То ли ему показалось, но, бросив взгляд в их сторону, Гу Байлюй будто бы нахмурился.
Мысль молнией пронзила голову, сердце ухнуло вниз, а конечности внезапно показались едва ли не ледяными.
По дороге в гостиницу Лу Шэн только и делал, что размышлял о значении хмурого взгляда Гу Байлюя.
Возможно, Гу Байлюй все равно презирал его за тот инцидент, просто обладал хорошими манерами и широкой душой, а потому не показывал своего недовольства.
И все же, случайно завидев его, неизбежно испытывал раздражение и невольно хмурился.
Гу Байлюй… ненавидит его.
Лу Шэн закрыл лицо руками, желая заесть досаду конфеткой, но нащупать их не смог.
Утром из-за избыточного волнения он забыл их взять.
…Стало еще тоскливее.
Добра espèce до номера, Фан Ай заметил странное выражение лица Лу Шэна и участливо расспросил его о самочувствии. Видя заботу маленького помощника, Лу Шэн почувствовал легкое тепло на душе, улыбнулся и ответил:
— Ничего страшного, просто… на съемках немного устал. Иди к себе.
Фан Ай кивнул и, наказав Лу Шэну хорошенько отдохнуть, с озабоченным видом удалился.
Переступив порог комнаты, Лу Шэн тут же сбросил с лица улыбку.
Быть ненавидимым любимым человеком, да еще из-за какого-то недоразумения — ощущение поистине скверное.
Опустив голову, он доплелся до кровати, уселся на краешек и принялся обдумывать то, до чего не доходили руки раньше, после чего достал телефон и вбил в поиск новости о Цзанфэн. Прежде роль Чжао Сяо должен был исполнять какой-то молодой актер: звезд с неба он не хватавший, но в плане популярности стоявший выше Лу Шэна.
Выходит — на самом деле Гу Байлюй и режиссер Сун выбрали его не потому, что он подходил под образ, а из-за мизерного гонорара при приемлемой актерской игре, так что подвернувшийся под руку человек пришелся как нельзя кстати.
И хотя в конечном счете виноват был он сам, на душе все равно скребли кошки.
Лу Шэн вздохнул. Как раз в этот момент налетел порыв ветра, и комнату наполнил нежный, сладковатый аромат. Только тогда он вернулся к реальности и заметил перемены в обстановке.
Окно было приоткрыто на щелочку, лазурные занавеси колыхались под напором ветерка. На прикроватной тумбочке красовалась стеклянная вазочка, в которую был воткнут букетик османтуса — именно его запах струился по комнате.
На столе же появилась большая коробка конфет — как раз любимого Лу Шэном апельсинового вкуса.
Лу Шэн моргнул, припоминая утренний разговор с Фан Аем, когда бросил ему: «Люблю сладкое, чем слаще, тем лучше, а апельсиновый вкус вообще прекрасен, от него сразу расслабляешься».
Значит, этот малыш-помощник специально куда-то бегал и покупал ему гостинцы?
На душе у Лу Шэна стало смутно. Развернув конфету, он закинул ее в рот, и когда привычный сладкий аромат заполнил рот, настроение и правда улучшилось.
Если подумать с другой стороны: пусть кумир его и недолюбливает, зато удалось поработать с ним на одной площадке.
К тому же, не случись того недоразумения, вряд ли в этой жизни выпал бы шанс оказаться рядом с Гу Байлюем.
Чего еще желать?
С этими мыслями Лу Шэн почувствовал себя значительно лучше. Следуя наставлению режиссера, он извлек на свет толстый сценарий с исписанными заметками полями и перечитал его еще дважды.
Посреди процесса позвонил Гао Сян с дружескими расспросами:
— Не устал в первый день съемок? Каково оно — играть с самим киноактером Гу? Ощущения от работы в крупной группе ведь совсем другие, правда? Никто не обижал? Эх, если обидят — пока терпи, а в будущем никто и не посмеет к тебе пристать.
Лу Шэн пристроил телефон возле уха, слушая болтовню Гао Сяна, и только когда тот закончил, с зажатой во рту конфетой невнятно пробормотал:
— Еще вопросы есть?
Гао Сян от такого вопроса даже опешил. Прислушавшись к его невнятной речи, он только теперь припомнил страсть своего подопечного к сладкому и не удержался:
— Меньше жри сахар.
Раньше Гао Сян уже устраивал Лу Шэну трехдневную насильственную «ломку», и стоило услышать это предостережение, как старые обиды всплыли в памяти. Не говоря ни слова, Лу Шэн сбросил вызов и вновь углубился в сценарий.
На следующий день, прибыв на съемочную площадку, Фан Ай чутко уловил перемену в отношении к нему со стороны Лу Шэна. Голос того стал мягче, а на вопросы он отвечал уже не выдавливая из себя с трудом по слову.
Сам парень светился от радости, улыбаясь во все тридцать два зуба.
Про себя назвав его дураком, Лу Шэн при выходе из машины повернул голову и тут же заприметил Гу Байлюя, отчего вмиг отупел и сам.
Возможность изо дня в день лицезреть кумира воочию… это просто потрясающе!
От подобных мыслей в голове царил полный кавардак, хотя лицо сохраняло абсолютное спокойствие. Лу Шэн вежливо пожелал Гу Байлюю доброго утра и лишь договорив, заметил, что сегодня рядом с тем, помимо ассистента, крутится еще кто-то.
Незнакомец был облачен в строгий костюм с галстуком, на переносице красовались очки в золотой оправе, волосы аккуратно зачесаны волосок к волоску, а на лице застыло серьезное выражение человека, готового в любой момент ворваться за стол переговоров.
Лу Шэн отродясь следил лишь за работами Гу Байлюя да сопутствующим мерчем, изредка просматривая выматывающие душу скандальные слухи, оставляя остальное без внимания. И тем не менее, едва завидев этого мужчину, он моментально вспомнил его имя.
Словно подтверждая догадку Лу Шэна, тот слегка склонил голову, вежливо, отстраненно и учтиво приветствуя его:
— Здравствуйте, господин Лу, я — агент Гу Байлюя.
Слово в слово повторяющееся вступление.
Гу Байлюй вряд ли станет перелистывать его микроблог, а вот этот человек — вполне вероятно.
Припомнив бесчисленные «ах-ух», «милый, ты просто супер, хочу еще» и «накорми меня своим большим х» из фанфиков…
…
Лу Шэну вдруг отчаянно захотелось запаковать себя в посылку и отправить курьерской службой обратно.
http://bllate.org/book/26128/3129398
Готово:
