Когда пальцы коснулись вышитого на одежде дракона, Сюэ Я внезапно пришёл в себя: человек, прижавший его к постели — император, кратчайший путь к богатству и славе. Хоть в голове у Сюэ Я всё ещё немного плыло, он изо всех сил широко раскрыл глаза и в упор уставился на того, кто нависав над ним, чем немало смутил Цуй Линцзина.
Цуй Линцзин нахмурился:
— На что уставился?
Сюэ Я не удержался от смешка, но, вспомнив, что Цуй Линцзин не любит, когда он улыбается, торопливо сгнал улыбку с лица:
— Ваше Величество собирается... собирается оказать рабу милость?
Цуй Линцзин впервые в жизни столкнулся с настолько бесстыдно-прямолинейным человеком и на мгновение лишился дар речи. Заметив, что эти лисьи глазки всё так же нагло сверлят его взглядом, он холодно усмехнулся:
— Много на себя берешь.
Сюэ Я испугался. Увидев, что Цуй Линцзин собирается встать, он поспешно обвился руками вокруг его шеи:
— Разве Ваше Величество не собирался... — не договорив и заметив свирепый взгляд, брошенный на него, он тут же исправился: — Хотя бы поцеловать можно?
Цуй Линцзин прищурился, протянул руку и изо всех сил ущипнул Сюэ Я за щеку:
— Больно?
Сюэ Я задохнулся от боли, убрал руки с шеи Цуй Линцзина, чтобы прикрыть щеку, и жалобно протянул:
— Больно.
— Если больно, значит, сон должен был рассеяться.
Цуй Линцзин сел, легко выдохнул, а затем перевёл взгляд на Сюэ Я, всё еще лежащего на кушетке:
— Ты собираешься вставать или нет?
Сюэ Я поднялся с ложа, продолжая рукой поглаживать только что ущипнутую щеку. Он никак не мог взять в толк: Цуй Линцзин ведь сам обнял его по собственной воле, сам прижал к кушетке — почему же в мгновение ока он отрёкся от своих слов? Хозяйка веселого дома говорила только, что мужчины меняются в лице, когда встают с постели, но она ни слова не упоминала о тех, кто меняется прямо во время соития.
Он озадаченно уставился на Цуй Линцзина, и его взгляд постепенно опустился ниже. Заметив это, Цуй Линцзин пришёл в ярость:
— На что ты пялишься?!
— Ни, ни на что.
Сюэ Я торопливо отвел глаза, но в душе поневоле закралось подозрение: а вдруг у Цуй Линцзина проблемы по мужской части? Если так, то становится совершенно понятно, почему он отказывается выбирать наложниц.
Погодите-ка, а как же Хэ Сюйлань...
Неужели это Цуй Линцзин желает оказаться снизу?
Сюэ Я моргнул и потихоньку поддвинулся к Цуй Линцзину:
— Ваше Величество.
Заметив его приближение, Цуй Линцзин на миг скривился в неестественной гримасе:
— Что тебе на этот раз нужно?
Сюэ Я осторожно прощупал почву:
— Если Вашему Величеству потребуется, раб тоже может...
Он запнулся.
— Тоже может что? — глядя на него, спросил Цуй Линцзин.
Сюэ Я заново подобрал слова, стараясь выразиться как можно более иносказательно — в конце концов, ни один мужчина не захочет признать свою немощность и согласиться на роль снизу:
— Раб может ублажать Ваше Величество в любых позах, лишь бы это было угодно Вашему Величеству.
Сюэ Я подумал, что раз он мужчина, то вполне может побыть и сверху, но он никак не ожидал, что после этих слов его немедленно выгонят вон.
Стоя перед плотно закрытыми дверями тронного зала, Сюэ Я усердно припоминал только что сказанные слова — вроде бы ничего крамольного в них не было, он же предложил быть сверху, почему это Цуй Линцзин выставил его за дверь?
Ему показалось, что, выгоняя его, Цуй Линцзин вовсе не выглядел разозлённым.
Последующие полмесяца Сюэ Я не удавалось даже мельком увидеть Цуй Линцзина. Сколько бы он ни пытался подстеречь императора в тот час, когда тот возвращался во дворец после утреннего доклада, стоило ему лишь приблизиться к заветному месту, как находился кто-то, кто тут же озадачивал его поручениями.
Поскольку все его навыки обольщения оказались не у дел, Сюэ Я не оставалось ничего иного, как отправиться к Хэ Сюйланю. Раз уж не получалось подступиться к Цуй Линцзину напрямую, он решил зайти через Хэ Сюйланя. Теперь у него появилась дополнительная цель: он решил подражать Хэ Сюйланю.
Если он научится искусно копировать Хэ Сюйланя, то Цуй Линцзин, не имея возможности добиться взаимности от самого Хэ Сюйланя, непременно обратит на него внимание.
Побывав во Дворце Нинфу несколько раз, Сюэ Я обнаружил, что Хэ Сюйлань то пишет стихи и рисует, то играет на цитре. На цитре Сюэ Я еще умел играть, но вот в каллиграфии и живописи был совершенно безнадёжен. Оперевшись подбородком о столешницу, Сюэ Я наблюдал, как рисует Хэ Сюйлань. Он сидел здесь со стулом уже очень долго, а Хэ Сюйлань всё никак не выпускал кисть из рук.
Хэ Сюйлань снова выводил пейзаж.
— Старший брат Вдовствующая императрица, рисовать — это сложно? — не удержался от вопроса Сюэ Я.
Хэ Сюйлань ответил мягким тоном:
— Несложно.
— А-а, — протянул Сюэ Я.
Хэ Сюйлань перевёл на него взгляд:
— Хочешь научиться? Я научу тебя.
Сюэ Я сперва обрадовался, но тут же замахал руками:
— Я очень глуп, у меня не получится.
Хоть на словах он и утверждал, что не сможет научиться, глаза его неотрывно следили за рисунком Хэ Сюйланя, всем своим видом выдавая истинные намерения. Заметив это, Хэ Сюйлань опустил ресницы и продолжил работу:
— Ну как знаешь.
Сюэ Я никак не ожидал, что Хэ Сюйлань поступит не по правилам, и немного засуетился. Но раз он сам только что заявил о своей глупости и неспособности к учёбе, ему было неудобно снова просить Хэ Сюйланя о наставничестве, и оставалось лишь тоскливо смотреть на него.
Выведя еще несколько штрихов, Хэ Сюйлань снова посмотрел на Сюэ Я.
Стоило Сюэ Я встретиться с ним взглядом, как его глаза сделались еще более просительными, а на лице застыло выражение глубокой тоски: мол, ну научи же меня.
— Подойди-ка сюда.
Слова Хэ Сюйланя заставили Сюэ Я мгновенно вскочить со стула. Он тут же подбежал к Хэ Сюйланю, расплывшись в сияющей улыбке, хотя язык по-прежнему нёс своё:
— Старший брат Вдовствующая императрица, я и правда ужасно глуп, только не ругай меня потом.
Хэ Сюйлань улыбнулся:
— Я всего лишь попрошу тебя взглянуть на рисунок, за что же мне тебя ругать?
— А? — Сюэ Я опешил.
— Иди сюда, поможешь мне оценить работу.
Хэ Сюйлань привлёк его к себе, протянул руку поверх талией Сюэ Я и указал кончиком пальца на бумагу на столе. Сюэ Я уставился на картину, сообразив, что Хэ Сюйлань вовсе не собирался учить его рисованию, и улыбка сразу сошла с его лица. Бросив на полотно пару рассеянных взглядов, он опустил голову:
— Картина старшего брата Вдовствующей императрицы, разумеется, прекрасна.
Его бездувная похвала заставила Хэ Сюйланя приподнять бровь.
— Вот как? Тогда скажи мне, чем именно она хороша?
Сюэ Я по-прежнему выглядел лишённым всякого энтузиазма:
— И тут хорошо, и там хорошо.
Выпалив это, он поспешно добавил:
— Мне пора идти, Ваше Величество, должно быть, уже заканчивает отбор наложниц.
Отбор начался несколько дней назад. Цуй Линцзин, будучи императором, хоть и не желал этого, был вынужден лично заниматься смотром — в конце концов, сейчас у него не было императрицы, которая могла бы взять эти хлопоты на себя, а что до Вдовствующей императрицы, то Хэ Сюйлань — мужчина, и ему было не с руки этим заниматься.
Не успел Сюэ Я сдвинуться с места, как сидевший позади него человек придавил его за плечи. Хэ Сюйлань, казалось, вздохнул, и в его голосе прозвучала лёгкая беспомощная нотка:
— Ах ты, совсем не выносишь шуток. Я ведь собирался учить тебя живописи, неужели всё равно уйдёшь?
Сюэ Я скосил глаза на Хэ Сюйланя, уголки его губ слегка приподнялись:
— Не уйду.
Стоило ему улыбнуться, как его лисьи глазки тут же превратились в полумесяцы.
Хэ Сюйлань издал мягкое хмыканье и протянул Сюэ Я кисть:
— Держи.
Сюэ Я послушно взял её и окинул взглядом стол:
— Старший брат Вдовствующая императрица, а разве нет чистой бумаги?
— Будем рисовать на этой.
Слова Хэ Сюйланя снова заставили Сюэ Я замереть.
— На этой? — Сюэ Я испуганно затряс головой. — Я же испорчу всю картину.
— Ничего страшного, испортишь — и ладно, к тому же я рядом. Держи кисть крепче, — сказал Хэ Сюйлань.
Сюэ Я пришлось подчиниться, но он всё равно в ужасе смотрел на рисунок, не зная, с чего начать. После того как он какое-то время простоял в растерянности, рука Хэ Сюйланя протянулась сзади и мягко обхватила его ладонь:
— Видишь вот это место? Можно добавить пару штрихов, чтобы горы казались живописнее.
Низкий голос собеседника вливался прямо ему в уши.
Так Сюэ Я и рисовал под чутким руководством Хэ Сюйланя. По правде говоря, он почти не шевелился — всё делал Хэ Сюйлань, чья рука поверх его собственной выводила линии. Но видя, как картина становится всё красивее и завершеннее, Сюэ Я не мог сдержать радости, в душе считая, что в этом есть и его заслуга.
— Неужели ты так рад? — внезапно спросил Хэ Сюйлань.
Сюэ Я угукнул в ответ:
— Раньше в нашем доме те наставники, что обучали нас живописи, и вовсе не хотели со мной возиться. Говорили, что я глуп до безобразия.
Он утаил вторую половину правды: на самом деле те учителя заявляли, что небеса одарили его лишь лицом, а во всём остальном он пуст. От этих слов Сюэ Я тогда едва не лопался от злости.
В конце концов, самые популярные куртизаны их заведения прославились вовсе не из-за смазливой мордашки, а благодаря талантам и нраву. Если брать в расчет одну лишь внешность, то главная звезда заведения едва ли вошла бы даже в первую десятку, не говоря уже о пятёрке лучших.
Увлекшись радостными мыслями, Сюэ Я совершенно упустил из виду, что сейчас они с Хэ Сюйланем стояли непозволительно близко друг к другу. Будучи ниже ростом, он в этот момент фактически оказался заключён в объятиях мужчины.
— На сегодня давай закончим, — Хэ Сюйлань отпустил Сюэ Я. — Сегодня мы лишь попробовали, это ещё не настоящее обучение. Приходи завтра пораньше, ты уже забрал ключ от восточной калитки?
Поскольку Сюэ Я стал захаживать туда всё чаще, Хэ Сюйлань велел слугам отдать ему ключ от восточной калитки, чтобы тот мог беспрепятственно входить и выходить из Дворца Нинфу.
— Забрал, — Сюэ Я положил кисть обратно на подставку. Ему, честно говоря, хотелось порисовать ещё, но тон Хэ Сюйланя показался ему чуть прохладнее обычного, поэтому он решил сначала отправиться к себе.
Услышав, что Сюэ Я собирается уходить, Хэ Сюйлань не стал его удерживать и лишь коротко кивнул.
Заметив такую реакцию, Сюэ Я только сильнее уверился, что ему не показалось: Хэ Сюйлань и вправду отнесся к нему холодно.
С чего бы это?
Этот вопрос не давал Сюэ Я покоя даже ночью в постели. Он ворочался с боку на бок, не в силах уснуть: он ведь с таким трудом сблизился с Хэ Сюйланем, почему же тот вдруг отдалился? Неужели Хэ Сюйлань, подобно тем учителям, тоже презирает его за отсутствие таланта к рисованию?
Сюэ Я резко сел на кровати. Нет, так дело не пойдет, он не мог допустить, чтобы Хэ Сюйлань охладел к нему. Цуй Линцзин и без того обращает на него мало внимания, а если и Хэ Сюйлань перестанет с ним знаться, то как же ему тогда подражать Хэ Сюйланю? Он ведь ещё ничегошеньки не успел перенять!
И тогда в конце концов он вполне может закончить тем самым завёрнутым в циновку трупом из своего сна.
При этой мысли Сюэ Я вскочил с постели, накинул на плечи плащ — стоял уже конец осени, и ночи выдавались морозными. Тихонько выскользнув за дверь, он добрался до дворцовых ворот. Спрятавшись за красной колонной и разглядев лицо стражника, дежурившего этой ночью, он поспешно окликнул одного из них:
— Лян Му.
Стражник по имени Лян Му обернулся, заметил притаившегося за колонной Сюэ Я и сразу подошел к нему:
— Ты что здесь делаешь посреди ночи?
Сюэ Я виновато улыбнулся Лян Му:
— Мне нужно ненадолго выйти наружу, поможешь мне, пожалуйста?
Услышав это, Лян Му нахмурился:
— Зачем тебе куда-то идти в такую пору? Ладно еще днем выходишь, но в столь поздний час...
Не успел он договорить, как Сюэ Я ухватил его за рукав. В ночной темноте рука Сюэ Я казалась почти светозарной:
— Лян Му, выручай. Я хочу проведать Вдовствующую императрицу, хочу учиться рисовать. Днем здесь Ваше Величество, мне нельзя подолгу оставаться во Дворце Нинфу. А вот ночью, когда Ваше Величество засыпает, я смогу приходить туда без страха быть обнаруженным.
Лян Му был начальником стражи, и об этом человеке Сюэ Я рассказал сам Хэ Сюйлань. Опасаясь, что Сюэ Я будет неудобно входить и выходить из Дворца Фэнжуй, Хэ Сюйлань познакомил его с Лян Му, младшим братом своего старого друга еще до поступления во дворец.
Лян Му всё ещё сомневался, но Сюэ Я твёрдо решил пробраться во Дворец Нинфу среди ночи и не собирался отступаться, если только на пути не возникнет сам Цуй Линцзин. Поэтому он смягчил голос:
— Лян Му, помоги мне, я ведь могу рассчитывать только на тебя. Лян Му, Лян Му... — заметив, что тот по-прежнему непреклонен, он закатил глаза и сменил тактику: — Братец Лян Му, милый братец, умоляю тебя.
Лян Му от природы обладал смуглой кожей, поэтому румянец на его лице был почти незаметен. В былые дни товарищи по службе тоже шутливо звали его братцем, но до сих пор ему ещё не доводилось слышать, чтобы кто-то обращался к нему с такой лаской в голосе. Он сдался практически немедленно:
— Ладно, я выпущу тебя, но возвращайся скорее, понял?
— Угу, — тут же пообещал Сюэ Я.
Выйдя из Дворца Фэнжуй, всё пошло как по маслу. Он отпер замки на восточной калитке Дворца Нинфу ключом и без происшествий добрался до дверей опочивальни. Ночные стражники испуганно уставились на него:
— Ты как здесь оказался?
— Разве вы не знаете, меня позвал Вдовствующая императрица? — в ответ осведомился Сюэ Я и тут же подтолкнул их: — Живо отворяйте двери, Вдовствующая императрица ждет меня внутри.
Оба слуги замялись:
— Но в покоях ведь уже потушены огни.
Сюэ Я посмотрел на них так, будто перед ним стояли полные дураки:
— Огни и потушены специально, чтобы никто не догадался, что Вдовствующая императрица ждёт меня. Такие вещи лучше держать в тайне от лишних глаз. Если вы немедленно не откроете, Вдовствующая императрица уснет в ожидании, а когда я войду и разбужу его, сдобровать не миновать ни мне, ни вам.
Слуги испуганно переглянулись и поспешно приоткрыли одну створку дверей.
Сдерживая улыбку, готовую сорваться с губ, Сюэ Я переступил порог опочивальни. Внутри царил кромешный мрак, но, ориентируясь по пробивавшемуся сквозь окна лунному свету, он без труда добрался до императорского ложа Хэ Сюйланя.
http://bllate.org/book/26141/3130830
Готово:
