Готовый перевод The Regent's Baby / Император в положении: Секрет грозного регента: Глава 13

Чу Чжаою чувствовал, что в животе совершенно пусто, а в душе клокочет ярость. Ему не нравилось сидеть, от этого болело заднее место, поэтому он схватил подстилавшуюся снизу меховую накидку и перебрался на колени.

Стоило вспомнить причину, по которой он не мог просидеть на месте и мгновения, как щеки Чу Чжаою надулись — даже со спины он выглядел невероятно сердитым.

Наружные стены и двери с окнами Зала Почитания Предков были преимущественно резными и сквозными, щели в них зияли шире человеческого лица, так что снаружи отлично просматривались и горевшие внутри свечи, и человеческие силуэты.

Свита Регента не смела даже вздохнуть полной грудью. Все поголовно опустили головы, стараясь казаться как можно менее заметными, и впервые в жизни проклинали свое отточенное боевыми искусствами слух. Будь они обычными стражниками, как было бы здорово ничего не слышать!

Все думали, что Регент придет в ярость, и мысленно молились за тонкую шейку маленького императора.

Однако реакция Регента оказалась на редкость спокойной:

— Это Мы заперли его внутри?

Цянь Шичэн ответил:

— Конечно нет.

Тогда почему он вдруг принялся бранить Регента?

Да еще такими скверными словами!

Стоило разок выехать из дворца, как тут же нахватался всякой уличной бранной грязи!

Густые черные брови Регента сошлись на переносице: он твердо был уверен, что этот маленький марионеточный правитель не просто ругается вслух, но и держит в голове целые горы злобных мыслей.

У него накопилось столько государственных дел, что он и так едва успевал разгребать их, а тут еще и набросились с оскорблениями.

Сяо Хэн хмыкнул, сдерживая смех, его взгляд еще несколько мгновений блуждал по спине Чу Чжаою, пока он подавлял в себе желание ворваться внутрь и как следует того запугать.

Сегодня он заметил, что его эмоции слишком легко поддавались влиянию Чу Чжаою. Ничего хорошего в этом не было, и здравый смысл подсказывал, что нужно держать себя в руках.

— Чего встали? Почему не продолжаете патрулировать?

Заметив, что Цянь Шичэн все еще тупит в растерянности, Сяо Хэн недовольно поморщился:

— Не можете уберечь даже четыре городских врат, а во дворце двенадцать ворот разных мастей — хотите, чтобы этот прохвост еще сколько раз сбегал?

Сяо Хэн зашагал вперед первым, а у Цянь Шичэна сделалось кислое лицо. Кто же знал, что этот преступник — какой-то ненормальный, способный прорвать оборону Столицы? Стоит только поймать его, и он непременно пожалеет, что вообще появился на свет.

— По поводу того великого разбойника, которого я велел тебе разыскать, есть какие-то зацепки?

Чу Чжаою наотрез отказывался описывать внешность того бандита, но воров с хорошей легкой поступью было всего ничего, так что круг поиска сужался легко и быстро.

Цянь Шичэн тут же доложил:

— В официальных списках розыска по всем областям числится семьдесят восемь крупных разбойников, из них тридцать находятся в бегах. Девятнадцать специализируются на похищении женских сердец и бесчестии девиц, а по слухам, в окрестностях Столицы сейчас орудует человек семь-восемь.

Сяо Хэн нахмурился:

— И это всё?

Цянь Шичэн замялся:

— Э-э… Прошло-то всего несколько часов, отыскать такие следы уже неплохо!

— Ищите в первую очередь среди молодых и крепких мужчин, щедрых на деньги и отличающихся умом набекрень, — немного подумав и быстро вычленив ключевые детали из слов Чу Чжаою, распорядился Сяо Хэн.

Регент всегда исключительно точно обрисовывал характеры преступников. Когда Министерство наказаний заходило в тупик при расследовании дел, даже высокопоставленные помощники министров дрожали от страха, но все равно шли к нему за помощью.

Цянь Шичэн хоть и не понимал, как можно было сделать вывод о том, что у преступника умом набекрень, но знал: следовать указаниям Регента — верный путь без ошибок.

Сяо Хэн снова спросил:

— Люди, отправленные на обыск разоренной лачуги в деревне Цзиньшуй, уже вернулись?

Он был занят и пока не мог лично побывать в той разрушенной хижине, где очнулся Чу Чжаою, поэтому был вынужден отправить туда мастера быстрой зарисовки и расторопных подчиненных на поиски улик, чтобы те доставили их в Резиденцию регента.

— Ожидается, что они прибудут к рассвету.

— Угу, — Сяо Хэн слегка кивнул.

Порыв ветра сорвал листья с верхушки дерева, и они, закружившись, пронеслись у самых его ног, следуя по пятам за Регентом, пока тот шагал в Северные ворота.

Северные ворота прорезали городскую стену толщиной в несколько метров, и лунный свет падал туда лишь косым тусклым полукругом.

Едва ступив за пределы императорского дворца, фигура внезапно замерла. Спустя мгновение Сяо Хэн отдал распоряжение:

— Передайте во все ведомства: завтра явиться на утренний совет в обычном порядке.

Завтра был выходной день, но раз уж Регент отсутствовал целых три дня, провести утреннее собрание и немного подтянуть распустившихся чиновников было просто необходимо.

Цянь Шичэн тут же отозвался:

— Слушаюсь, подчиненный немедленно отправит людей с вестью.

Регент слегка приподнял подбородок, и его узкие фениксиные глаза рассеянно уставились на Цянь Шичэна.

В груди у Цянь Шичэна ёкнуло: неужели Регент намекает, что он выполнил поручение не до конца?

Как такое возможно?

Он проследил за взглядом Регента и уперся глазами в… темноту? В его памяти невольно всплыли тот продуваемый всеми ветрами просторный зал и фигура, стоящая на коленях перед погребальными табличками.

Цянь Шичэна озарило озарение:

— Подчиненный сейчас же оповестит Ваше Величество.

Сяо Хэн произнес холодно:

— Вели ему выспаться как следует перед утренним докладом. Если он еще хоть раз посмеет захрапеть в тронном зале, Я сверну ему шею.

Цянь Шичэн так и остался стоять на месте, в полном недоумении глядя на широкую спину удаляющегося Регента. И к чему было грозить такими страшными карами, если на самом деле он просто велел отпустить государя выспаться?

Странно, но у Цянь Шичэна зародилась пугающая мысль: ему показалось, что после того, как маленький марионеточный правитель отборно обругал Регента, тот стал каким-то по-детски наивным и даже не стал злиться на Чу Чжаою.

Слова Регента обладали куда большей силой, чем императорские указы, так что перехватить Вдовствующую императрицу для него, разумеется, не составляло никакого труда.

Чу Чжаою и евнух Сюэ благополучно выбрались из Зала Почитания Предков, но на душе у них было тяжело от требований Регента.

Вспомнив о делах Государства Юэчи, он осведомился:

— Как прошло дело?

Евнух Сюэ ответил:

— Раб выполнил повеление Вашего Величества, отыскал людей генерала Лу, и, пожалуй, к этому часу наследный принц Чжан уже попался в ловушку.

— Вот и хорошо. — Оглядевшись по сторонам и убедившись, что вокруг никого нет, он совсем тихо спросил: — Скажи, у меня ведь есть тетушка?

— Что? — Евнух Сюэ был туговат на ухо.

Чу Чжаою повысил голос чуть сильнее:

— Генерал Лу сказал, что у меня есть тетушка.

Лицо евнуха Сюэ слегка переменилось, и он понизил голос еще осторожнее самого Чу Чжаою:

— Была такая… Но после того, как Вашему Величеству исполнилось десять лет, госпожа Чжао пропала.

Судя по выражению лица евнуха Сюэ, дело обстояло куда сложнее, чем просто отсутствие связи. Скорее всего, там случился полный разрыв всех отношений, и Чу Чжаою поинтересовался:

— Почему?

— В детстве Ваше Величество были ближе к Вдовствующей императрице, а не к тетушке. Когда госпожа Чжао ушла, никаких вестей от нее не осталось.

Ушла просто потому, что не был близок с тетушкой?

— Из-за того, что Вдовствующая императрица — не моя родная мать? — Чу Чжаою поскреб в затылке.

— Ох, эт… эти слова произносить нельзя! — Евнух Сюэ сделался еще осторожнее.

Чу Чжаою хотел было продолжить расспросы, но евнух Сюэ с испуганным лицом зачастил:

— Ваше Величество были с Вдовствующей императрицей близки как мать с сыном, не стоит расспрашивать о госпоже Чжао. Ни к чему хорошему ни для нее, ни для Вашего Величества это не приведет.

В этих словах сквозило изрядное дерзновение против устоев.

Чу Чжаою понял, что евнух Сюэ испугался не на шутку и, судя по всему, искренне защищает госпожу Чжао. Смутно уловив какую-то догадку, он решительно произнес:

— Наша с Вдовствующей императрицей материнская привязанность давно сошла на нет. Выбравшись наружу, Я многое понял, евнух Сюэ. Если здесь кроется какая-то тайна, говорите смело. А если сочту это неуместным, то просто забуду всё еще до наступления ночи.

Евнух Сюэ немного помялся, бросил взгляд на Чу Чжаою. С каких-то пор его государь перестал жаться и трепетать при виде Регента, обрел смелость ставить под сомнение авторитет Вдовствующей императрицы, а его взор прояснился, и плечи распрямились.

Они как раз шли по просторной площади перед главным залом, где изда было видно, что спрятаться некому, — самое подходящее место для секретных разговоров.

Чу Чжаою устал идти и присел на корточки отдохнуть. Свернувшись двумя калачиками прямо на улице подле зала, они с евнухом Сюэ сблизились головами, чтобы послушать о былом.

— Поначалу Ваше Величество воспитывались прямо у родной матери на коленях, но Благородная госпожа Жун прежде была простой дворцовой служанкой из Учебной комнаты, положение ее было низким, а судьба — недолгой. Она скончалась, когда Вашему Величеству исполнился всего месяц. У Вдовствующей императрицы своих детей не было, вот она и забрала Ваше Величество на воспитание. — На этих словах евнух Сюэ на мгновение умолк.

Мозг Чу Чжаою работал молниеносно: он предположил, что Вдовствующая императрица Вэй могла быть причастна к смерти его биологической матери, либо же воспользовалась нечестными методами, чтобы отнять первородного младенца и вырастить при себе.

Разве дворцовые интриги не строились все по одному шаблону?

— Госпожа Чжао доводилась младшей сестрой Благородной госпоже Жун и порой тайком навещала Ваше Величество. Но Ваше Величество день ото дня сближались с Вдовствующей императрицей, а когда исполнилось десять лет, у госпожи Чжао возникли разногласия с Вашим Величеством. Как раз подошел возраст покидать дворец, и госпожа Чжао ушла из него, вышла замуж, и с тех пор о ней не было никаких вестей.

Чу Чжаою внезапно прозрел: Вдовствующая императрица ему не родная мать, но маленький император тянулся к ней, возможно, считая ее убийцей собственной матери, и при этом отталкивал родную мать и тетку. Госпожа Чжао, должно быть, в какой-то момент отчаялась достучаться до племянника и решила больше не иметь с ним ничего общего.

Малыша забрали на воспитание к коленям Вэй Ваньхун, когда ему не было и месяца от роду. Что тяжелее — долг рождения или долг воспитания? Разве мог десятилетний ребенок осознать это? Поначалу Вэй Ваньхун, безусловно, относилась к маленькому императору неплохо, поэтому он и не мог постичь ту глубокую, въевшуюся в кости ненависть, что испытывала госпожа Чжао. Между ними возникли разногласия, а поскольку госпожа Чжао была не в силах пошатнуть власть Вдовствующей императрицы, она просто покинула дворец и отреклась от племянника.

На этом рассказ евнуха Сюэ оборвался.

Чу Чжаою ничего не оставалось, как спросить напрямую:

— Где моя тетушка и кто мой дядя?

Только что ведь уверял, что излишние расспросы до добра не доведут, а сам явно знал, где скрывается госпожа Чжао.

Чу Чжаою пришлось выложить всё: и как он столкнулся за стенами дворца с человеком в черных сапогах, желавшим его покалечить.

Лицо евнуха Сюэ исказилось от потрясения. После таких откровений ему стали предельно ясны намерения государя.

— В те годы госпожа Чжао вышла замуж за простого воина из Юньчжоу по имени Чжао Чэн. Ныне же он — гремящий на всю империю правитель Лянчжоу, в чьих руках сосредоточена вся военная мощь Лянчжоу!

Чу Чжаою остолбенел: у его тетушки оказался безупречный вкус на мужчин, почему же ему самому не передалось это семейное благословение!

Когда-то во дворце свирепствовала Вэй Ваньхун, и ни одна наложница не смела зачать драгоценное семя. Благородная госпожа Жун забеременела случайно и, остро чувствуя шаткость своего положения, во избежание преследования и гибели близких перестала видеться с родной сестрой.

Евнух Сюэ случайно узнал об их родстве и, будучи человеком мягкосердечным, за спиной у Вэй Ваньхун тайком организовывал встречи маленького императора с госпожой Чжао.

Он собственными глазами наблюдал за тем, как поднимался Чжао Чэн, и боялся проронить хоть единое слово. Было время, когда Ваше Величество докладывали Вдовствующей императрице обо всем на свете, и евнух страшился, как бы государь в один прекрасный день по простодушию не проболтался, будучи подловленным Вдовствующей императрицей или Регентом. Если бы Вдовствующая императрица прознала об этом, она непременно послала бы убийц по следам четы, да и Регент стал бы душить военные силы Лянчжоу.

Едва вернувшись в спальные покои, Чу Чжаою под предлогом упражнений в каллиграфии принялся писать письмо госпоже Чжао.

Однако он понятия не имел, каковы мысли госпожи Чжао спустя столько лет. Методы Вдовствующей императрицы за это время стали еще изощреннее, тяготы и лишения маленького императора проходили в полном одиночестве, да и во внешнем мире они с Вдовствующей императрицей всегда разыгрывали перед всеми образцовую идиллию любящей матери и почтительного сына.

При условии, что Чжао Чэн хранит верность Регенту, станет ли госпожа Чжао по-прежнему признавать в нем племянника? Захочет ли она, забыв старые обиды, взять его под свое крыло и ввязаться в пучину придворных распрей?

Если Лу Хуайшань посоветовал ему обратиться к тетушке, значит ли это, что за все девятнадцать лет госпожа Чжао так и не отказалась от мысли отомстить за сестру?

Как же все это сложно.

Поразмыслив так и этак, Чу Чжаою вывел на пожелтевшей бумаге всего два иероглифа.

А остальное предоставил воле небес.

То, что уже успел натворить прежний владелец тела, нанесло тетушке глубокие раны. И пусть даже в этом крылся злой умысел искусной в интригах Вэй Ваньхун, расплачиваться за ошибки все равно придется ему самому — тяжелая жизнь никогда не станет оправданием, на которое можно выменивать жалость.

Полуживой от усталости, он рухнул на драконье ложе и замер, едва сомкнув веки.

Если заснуть на утреннем докладе, ему свернут шею. Почему этот Регент оказался даже страшнее завуча в школе?

В тревожном напряжении Чу Чжаою погрузился в сон и на следующий день благополучно проспал.

— Ваше Величество, Ваше Величество, Регент ожидает снаружи! — евнух Сюэ был готов раздобыть лопату, чтобы буквально соскрести Чу Чжаою с постели.

Внутри у евнуха все сжималось от дурных предчувствий: с чего это вдруг Регенту вздумалось лично являться за государем, чтобы везти его на совет? Уж не стряслось ли чего в дороге?

Сяо Хэн терпеливо ждал какое-то время, а затем с хмурым лицом вошел внутрь — так же непринужденно, как в собственный дом.

Одним движением руки он сдернул с Чу Чжаою одеяло:

— Немедленно смените наряд для аудиенции.

Воздух вокруг мгновенно остыл. Распахнув глаза, Чу Чжаою уперся взглядом в знакомую черную ткань одежд, принялся протирать сонные глаза и недовольно пробормотал:

— Сяо Хэй, ты совсем не умеешь вести себя сáмой… Ум-м!

Большая часть одежд Сяо Хэна была черного цвета. Опустив взгляд на собственные одеяния, он с мрачным выражением лица ухватил Чу Чжаою за подбородок:

— Кого ты назвал?

Да откуда у этого маленького марионеточного правителя берется столько наглости — поливать его за глаза грязными ругательствами и в то же время привешивать ему дурацкие прозвища?!

Неужели он слишком долго откладывал разговор о захвате трона?

http://bllate.org/book/26156/3132098