Готовый перевод Misunderstood the Dark Moon / Слишком глубокое заблуждение о «Чёрной луне: Глава 5

Говорят, что он сбежал из дома, но на самом деле он просто отправился к дедушке Вэй Ляня.

По дороге Чэн Фэй открыл телефон и обнаружил, что Тан Син прислал ему сообщение еще ранним утром.

Тан Син внезапно кое о чем вспомнил: раз вы с ним друзья детства, то Вэй Лянь — это же та самая «близкая вода у башни» в твоем распоряжении. Можно вполне разумно воспользоваться этим ресурсом.

Прочитав сообщение, Чэн Фэй перевел взгляд на «ресурс». Ресурс открыл мобильную игру еще при посадке в машину, и словесная перепалка, завязавшаяся с самого начала матча, продолжалась по сей момент, причем играл он очень ожесточенно.

Подождав, пока тот устанет ругаться и переведет дыхание, Чэн Фэй попытался прощупать почву:

— Вэй Лянь, а ты знаешь, что любит твой брат?

Вэй Лянь был занят двумя делами сразу и ответил, даже не задумываясь:

— С чего бы мне знать, что он любит? Зато я неплохо знаю, чего он не любит, ведь я частенько подстраивал ему всякие пакости.

Чэн Фэй: «……» Ему показалось, что этот ресурс не слишком-то полезен.

Вэй Лянь выругался еще пару раз, замолчал, повернул голову и в упор уставился на друга:

— С чего это ты вдруг заинтересовался тем, что он любит?

Чэн Фэй нервно зашлся объяснениями:

— Да просто… я тут подумал, какую же невестку он тебе в конце концов отыщет.

— Не переживай, — отмахнулся Вэй Лянь. — Никакой не будет. Какая нормальная женщина в здравом уме захочет связаться с ним? Разве что он онемеет на всю жизнь.

— ……

Вэй Лянь прислушался к собственному тону — в нем сквозила странная кислинка, поэтому он поспешил уточнить:

— Я говорю это не ради очернения. Ты подумай сам, разве брак — это детские игрушки? Прежде всего придется столкнуться с колоссальным давлением. С его-то лицом и возможностями… у какой бы крепкой ни была психика у другого человека, такое выдержишь не день и не два, это на всю оставшуюся жизнь.

Поэтому избежать кризиса в браке смогут только те, кто во всех отношениях равен ему. Такие женщины, конечно, есть, но станут ли те, кто настолько хорош собой и преуспевает, возиться с моим братцем, который вечно молчит?

Чэн Фэй: «А ведь… звучит довольно разумно».

Переведя дух, Вэй Лянь продолжил:

— Ты даже не представляешь. Среди девушек из семей, с которыми мы дружны дома, в первые годы многие были им очарованы, но по мере того, как они взрослели и начинали выбирать спутника жизни, они стали приводить его в пример того, как делать не надо.

— Впрочем, есть и пара безутешных душ, чья любовь оказалась слишком долговечной, — Вэй Лянь с сожалением покачал головой. — Вот только до сих пор ни одна даже любовного письма благополучно отправить не смогла — остается лишь восхищаться их мужеством.

Неизвестно почему, но при фразе «остается лишь восхищаться их мужеством» в голове всплыло: «Заупокойная свечка по тебе».

Это уже вошло в условный рефлекс.

Чэн Фэй битый час пытался навести справки, но так и не добыл никакой полезной информации. Он отправил Тан Сину отчет, мол, спрашивал, да только ничего не узнал. К тому же…

Я еще и получил удар по душе.

Сообщение от Тан Сина хоть и с опозданием, но пришло: «Прости, ошибка в стратегии. Я отправил тебе сообщение рано утром, когда встал в туалет, в тот момент голова работала не очень ясно».

Тан Син: «Делаю поправку: не обращай внимания на слова Вэй Ляня. Могу на трезвую голову заявить, что этот твой "близкий доступ к воде" вполне способен снести твою башню и перекрыть тебе лунную дорожку».

Тан Син: «Ты сперва найди возможность пообщаться с ним поближе».

Чэн Фэй мысленно вздохнул: «Я и сам не против».

Проблема в том — что возможности нет.

Вчера за обедом Чэн Фэй уловил общую суть: пока Вэй Цзяхан был за границей, он создал собственную игровую студию. Из-за какого-то аутсорсингового проекта он задержался за рубежом еще на два года, и лишь по завершении работы он и коллеги из зарубежного филиала наконец собрались и вернулись на родину.

Нетрудно догадаться, что в последнее время он должен быть по уши в делах.

Тан Син, казалось, услышал его мысли на расстоянии, тут же прислав следующее: «Нет возможности — создай её сам. Если будешь ждать, пока возможность сама найдет тебя, так и состаришься, как увядший цветок».

Лишь в этот момент Чэн Фэй осознал, насколько весомым и ощутимым оказалось пространство, заполненное пустотой времени.

Он не знал, в котором часу Вэй Цзяхан ложится спать, сколько часов отдыхает, шутит ли с сотрудниками компании? Хотя шутки у того обычно получались несмешными, Чэн Фэй не знал обо всем этом ровно ничего.

Добравшись до места, Вэй Лянь вышел из машины первым и тут же схлопотал порцию нагоняя от старика.

— Ты без причины порог не переступаешь: либо деньги кончились, либо с домашними разругался, — ворчал старик, но все же поинтересовался: — На этот раз из-за чего?

Вэй Лянь в отместку приплел брата:

— Я вообще-то к вам приехал навестить вас, а вот мой брат вчера вернулся, с самого утра занят работой, а к вам заглянуть даже не подумал!

— Заглядывал, — бесстрастно произнес старик. — Ты что думаешь, все вокруг такие же оболтусы, как ты? Твой брат приехал до шести утра, побыл со мной немного на утренней зарядке и только потом уехал.

Не добившись цели настучать на брата, Вэй Лянь словно сам себе дал пощечину и тут же взмолился о пощаде:

— …Дедушка, давай ты не будешь вечно тыкать меня носом в мои недостатки? Я же лицом уродился в тебя, по сравнению со мной все считают моего брата уродиной. Ты видел, чтобы я когда-нибудь попрекал тебя этим?

Дедушка опустил веки: «……» Ему чуть дурно не стало.

В тот момент, когда дед с внуком, казалось, были готовы сцепиться, появился Чэн Фэй.

Чэн Фэй:

— Дедушка Вэй, давно не виделись, а вы выглядите бодрым.

Старик тут же расплылся в улыбке:

— Ой, Фэй-фэй пришел навестить меня! Иди сюда, у дедушки тут есть кое-что вкусненькое, как только тебя вижу, сразу хочется тебя побаловать.

Если Вэй Лянь принадлежал к числу тех, кто начинает раздражать окружающих еще лет с семи-восьми, то Чэн Фэй как раз был из тех, кого обожают все старшие без исключения.

Вэй Лянь плелся позади с ленивым видом человека, который пришел поглазеть на представление:

— Дедушка, вообще-то твой родной внук здесь стоит!

Старик даже не обернулся:

— Слух совсем плох! Ничего не слышу! Что это за мухи тут жужжат?

Вэй Лянь оступился и чуть не шлепнулся носом в пол: «Черт! Можно мне подать заявку на смену дедушки?!»

Войдя в дом, Чэн Фэй был насильно накормлен парой кусочков лакомства. Дедушка Вэй сидел рядом, не отрывая от него глаз, и когда мальчик уплетал за обе щеки, его круглые щеки забавно двигались, отчего старик испытывал глубочайшее умиление.

— Поешь еще, еще поешь! — дедушка Вэй, пожалуй, всё перепутал: угощение приготовила домашняя помощница, но говорил он так, будто состряпал его своими руками.

Чэн Фэй ел и одновременно искренне хвалил стряпню, отчего дедушка Вэй был доволен еще больше.

Достав из холодильника баночку ледяной колы, Вэй Лянь прошел мимо и небрежно бросил холодным тоном:

— Нравится? Жаль только, что он не твой родной внук.

Улыбка на губах дедушки Вэй застыла: «……»

Потерпев три секунды, старик решил сдаться: он взмахнул рукой и от души отходил своего кровного внука:

— То, что ты дожил до стольких лет и тебя еще не прибили до смерти, исключительно заслуга окружающих — они у тебя люди на редкость добрые, особенно твой брат. Попадись ты мне под руку, я бы с тебя по восемьсот шкур в день сдирал, веришь нет?!

Вэй Лянь, который привык вечно огребать у себя дома, у деда чувствовал себя на удивление вольготно. С дурашливой улыбкой он удрал подальше:

— Не верю! Пока ты меня хоть разок отлупишь, самому полдня отдыхать придется!

Дедушка уже собирался подняться, но Чэн Фэй поспешно удержал его:

— Дедушка, не сердитесь, Вэй Лянь просто переживает, что ваша жизнь слишком однообразна, вот и развлекает вас. Эм-м, я закончил есть, может, сыграем в шахматы?

Пусть только что старик и выглядел сущим демоном перед Вэй Лянем, но тот все же был ребенком, которого он вырастил своими руками. Мало того, что они были кровными родственниками, так он еще знал истинную цену мальчицу лучше кого бы то ни было — если Вэй Лянь и позволял себе такие выходки, то лишь из-за большой близости.

К тому же ему всего девятнадцать, через пару лет естественным образом остепенится.

Впрочем, девятнадцать лет… Старик бросил взгляд на Чэн Фэя, который уже расставил шахматную доску и теперь сосредоточенно сортировал черные и белые камни.

В глубине души он вздохнул.

Играл Чэн Фэй неважно, в конце концов, азам его учил сам дедушка Вэй.

Учитель и сам был полупрофессионалом, чего же еще можно было ждать от его постоянного ученика? Сгодится лишь время скоротать.

Обычно они играли очень весело, но сегодня старик хмурился, да так сильно, то и дело бросая косые взгляды на соперника. Молодой противник выглядел миловидным, вот только в его ясных глазах читалась рассеянность.

Дедушка Вэй был из тех, кто не умеет держать слова при себе:

— Эй, голубчик, скажи-ка на милость, чего это ты витаешь в облаках?

Чэн Фэй выдал «ась», смущенно почесав затылок:

— Наверное, не выспался вчера. (Наглая ложь: вчера он проспал почти четырнадцать часов, чего еще желать?)

Вэй Лянь неизвестно откуда снова материализовался, издалека глянул на черно-белые камни на доске и ехидно бросил:

— Человек в облаках витает, а всё равно вот-вот выиграет, дедушка, чем ты вечно недоволен?

Старик нахмурил брови, глядя на него с откровенным презрением:

— Да что ж ты вездесущий-то такой! И с чего это ты опять холодное глушишь? Взгляни на Фэй-фэя: пьет со мной чай — вот это называется пониманием вкуса к жизни, усек?

Вэй Лянь только хмыкнул:

— Да у него просто желудок слабый, не то чтобы не хотелось.

Видя, что дед с внуком снова готовы сцепиться, Чэн Фэй сделал ход последней фишкой, выстроил ряд из пяти в ряд и объявил, что отойдет в туалет.

После его ухода оба родственника, видимо, почувствовав себя сиротами, разом притихли.

Старик поманил Вэй Ляня пальцем, и тот послушно подошел. Проводив взглядом направление туалета, дедушка спросил внука:

— У Фэй-фэя что-то случилось? Какой-то он весь в себе, озабоченный.

Вэй Лянь пожал плечами и покачал головой:

— Да вроде нет. Наверное, просто не хочет идти на эти смотрины.

— Спросить тебя — все равно что в пустоту крикнуть, — вздохнул старик. — Этот парень с виду такой рассудительный, а на самом деле столько всего пережил в столь юном возрасте, что аж сердце за него сжимается. При этом сам словечка лишнего не скажет. Эх, воспитывать ребенка всё же нужно таким горлопаном, как ты, чтобы даже от пустяковой царапины поднимал крик на всю округу — глядишь, взрослые вовремя узнают, если что стряслось.

Вэй Лянь уловил лишь то, что последняя фраза прозвучала как похвала:

— Дедушка, это ты меня хвалишь? Тогда говори побольше.

Старик глянул на него с укоризной:

— …Ты ведь тоже скоро уедешь за границу, и что теперь делать этому тихоне Чэн Фэю?

Вэй Лянь задумался всерьез:

— Тоже верно. Вообще-то он должен был ехать учиться за рубеж вместе с нами, но матушка Чэн недавно тяжело переболела, здоровье у нее уже совсем не то, так что и смотрины Чэн Фэя пришлось перенести на более ранний срок.

— Эх, стар я, стар, против природы не попрешь, — изрек старик.

После этих слов дед с внуком в унисон умолкли.

По правде говоря, дедушка и матушка Чэн хоть и принадлежали к разным поколениям, но были практически ровесниками.

Старик снова вздохнул и похлопал внука по руке:

— Будет время — уделяй больше внимания Чэн Фэю, не веди себя целыми сутками как болван, который и слов-то человеческих не понимает.

Вэй Ляню это не понравилось:

— Говоришь так, будто сам понимаешь всё, что он говорит!

Дедушка мысленно прикинул и был вынужден признать:

— Ладно, тут ты прав.

Возле туалета тянулся небольшой коридор, увешанный картинами. Некоторые из них Чэн Фэй знал очень хорошо — дедушка дарил их деду Вэй Ляня еще при жизни, но попадались и незнакомые. Среди них выделялись две рамки, которые резко контрастировали с остальными.

Это были две детские работы младшеклассников — двух внуков, которые дедушка Вэй специально попросил оформить в багет. На самом деле особого мастерства там не наблюдалось: одна походила на чертежи призраков, но с дерзкой палитрой и диким полетом фантазии — тут и гадать не надо было, чьих рук это дело.

Вторая выглядела куда приличнее, и для возраста автора на тот момент — весьма неплохо. Чэн Фэй молча разглядывал сплошную зелень лесов, лугов и цветов, сливающуюся с горизонтом…

Когда он был здесь в прошлый раз, этих двух рисунков еще не висело. Люди ведь и правда с возрастом начинают так сильно тянуться к ностальгии?

Хотя нет, мысленно поправил себя Чэн Фэй, разве я сам не вечно ностальгирую?

У рисунков всегда есть душа, в большей или меньшей степени они отражают душевное состояние автора. Чэн Фэй поднял руку и коснулся края рамы.

На том рисунке не было солнца, но сквозь краски Чэн Фэй отчетливо чувствовал теплое солнце, идущее от Вэй Цзяхана, — то самое, к которому так и тянет прижаться.

— Весна ведь и правда пришла, — тихо пробормотал Чэн Фэй, и огонек в его глазах стал чуть ярче.

Он отсутствовал довольно долго, и дед с внуком подошли сами, остановившись в том конце коридора. Вэй Лянь беззаботно бросил:

— Фэй-фэй, ты на что это уставился?

Придя в себя, Чэн Фэй покачал головой:

— Ни на что.

Старик мягко произнес:

— В отличие от семьи твоего деда по материнской линии, сплошь состоящей из потомственных литераторов, в нашей семье Вэй от искусства далек никто. Фэй-фэй, — дедушка немного поколебался, но все же добавил: — То, что оставил тебе дедушка, ни в коем случае нельзя забрасывать.

Вэй Лянь дернул деда за рукав, подумав про себя, что тот вечно сыплет соль на рану: все знали, как сильно Чэн Фэй переживал уход деда.

Голос Чэн Фэя звучал тихо и размеренно:

— Угу, не заброшу.

Некоторые вещи давным-давно вплавлены в кровь и кости: пусть он и задвинул их подальше намеренно, из-за чего неизбежно подрастерял сноровку, но выбросить их окончательно почти невозможно.

У тела есть своя память, куда более честная, чем разум.

А вот как заново поднять кисть — это уже задачка посерьезнее.

По дороге обратно Вэй Лянь скосил глаза на товарища. Каким бы толстокожим он ни был, а все равно чувствовал, что друг сейчас выглядит совсем не так, как обычно — по крайней мере, не так, как по приезде.

В чем именно заключалась разница, чего в нем стало больше, а чего меньше, Вэй Лянь понять не мог.

Зато у него был язык, и он тут же выпалил:

— Фэй-фэй, ты не принимай слова деда близко к сердцу, мы-то ведь все знаем… ты ведь уже давным-давно не рисуешь.

Автор сообщает: Тили-бом! Военный советник Таг-Собачья-Голова-Син вышел на связь!

Уважаемые пассажиры, обратите внимание: хотя выбранный маршрут виляет, это нисколько не помешает нам добраться до пункта назначения!

Радостное событие, о котором хочется кричать!!

Поскольку нужно учитывать интересы как старых, так и новых читателей, некоторые вещи необходимо прописать четко, так что не спешите, дорогие мои.

http://bllate.org/book/26160/3132489