Готовый перевод The Nesting Gu / Запретный зов: В одной клетке с врагом: Глава 3

Цан Синчуй помрачнел во взгляде и наконец перевёл взгляд в другую сторону. Глядя на Божественного Владыку Чанвэня — своего бывшего подчинённого, — он холодно спросил:

— Ты не признаёшь моего возлюбленного? Как ты посмел... не признать его?

Эхо его слов ещё не затихло, как мощное давление рухнуло прямо сверху. Божество Чанвэнь, как и Владыка Демонов Уцзи, по своей природе был гражданским чиновником и обладал слабейшей сопротивляемостью. Не успев и защититься, он выплюнул полный рот крови.

Предводитель Владык Демонов снова вскинул руку и сжал кулак: подобная чернилам божественная сила превратилась в острое лезвие и со свистом устремилась прямо в лицо Божественному Владыке Чанвэню.

Никто не успел опомниться от столь резкой перемены. Присутствовавшие божественные владыки и божественные девы были уверены, что хорошо знают Цан Синчуя, но никто и помыслить не мог, что теперь он стал настолько своенравным и вспыльчивым, что готов убить человека из-за одного неверного слова!

Цан Шу не дрогнул лицом и взмахнул рукавом.

Две неописуемо мощные силы Первородного Бога столкнулись в небесах над бездной. Оглушительный грохот пронёсся по каждому уголку мира людей и мира духов, и все наблюдавшие со стороны боги и маги в страхе отпрянули назад.

Когда они, с трудом удержав равновесие, вновь подняли головы, то увидели, что в самом эпицентре столкновения замерли две фигуры — белоснежная и угольно-чёрная. Они не отступили ни на шаг, и казалось, стихия не причинила им ни малейшего вреда.

Владыка Демонов Ваньшэн пробормотал:

— Трое божественных владык Первородного Бога... разве они могут быть настолько сильны?

Прежде из-за сковывающей их великой клятвы о том, что раса богов никогда не посмеет причинить вред друг другу, Цан Синчуй и Цан Шу никогда не сходились в настоящем бою. Только что Цан Синчую хватило одного лишь излучаемого давления, чтобы заставить божественного владыку выплюнуть кровь, а Цан Шу, словно играючи отразив его удар, заставил всех остальных божественных владык и Владык Демонов отступить на несколько шагов, уступая их грозной силе.

Неудивительно, что в те времена Бог Реинкарнации принёс себя в жертву ради великой клятвы, способной связать по рукам и ногам всю расу богов. Трое Первородных Богов, рождённых на заре разделения неба и земли, действительно были невероятно сильны — настолько, что стояли неизмеримо выше всех живых существ Шести Миров.

Цан Шу слегка нахмурился и произнёс:

— Владыка Демонов Яньцы, пять дней назад мы условились, что в этой битве, кроме нас двоих, не прольётся больше ни одна капля крови. Что это значит?

Титул, который из страха оскорбить Бога Милосердия не осмеливался произнести никто в Шести Мирах, сам Бог Милосердия произнёс без тени смущения. На мгновение лица подчиненных с обеих сторон стали весьма сложными.

— Он не должен был отпускать неучтивые слова в адрес моего возлюбленного, — произнес Цан Синчуй. — Ты тоже не признаёшь его?

Цан Шу уже было объяснили, что этот возлюбленный, скорее всего, — лишь плод воображения самого Цан Синчуя. Немного помедлив, он ответил уклончиво:

— Божественный Владыка Чанвэнь вовсе не хотел оскорбить... вашу супругу.

Он изначально опасался, что столь неуместный ответ еще сильнее разгневает Цан Синчуя, однако тот, услышав это, с непонятным выражением лица пару мгновений смотрел на Цан Шу, а затем произнес:

— Вот как? Ну тогда ладно. Прошу, божественный владыка Милосердия.

Цан Шу кивнул:

— Прошу.

Оба приблизились друг к другу, сошлись прямо над огромной трещиной и протянули руки навстречу.

Никто не знал, что именно считается спутничеством при входе в Бездну Одного Человека, но предполагалось, что физический контакт должен послужить надежной гарантией.

Больше не нужно было ничего передавать на словах: всё, что требовалось поручить или спланировать, они уладили ещё до отправления. Крепко сжав руки друг друга под взглядами всех действующих божественных владык, божественных дев и Владык Демонов, они вместе стремительно рухнули вниз, в бездонную черную трещину.

В самую последнюю секунду перед тем, как их поглотили тишина и мрак, Цан Шу послышался голос Божественной Девы Чанлэ.

Сереброглазая богиня произнесла:

— Желаю удачи!

·

Владыка Демонов Уцзи посмотрел на Божественную Деву Чанлэ и скривил губы:

— Знай мы заранее, что вы придёте пожелать нам удачи, мы бы тоже сунули верховному владыке пару флаконов целебных пилюль или ядов.

Божественный Владыка Чанвэнь заметил:

— Никакие пилюли не сравнятся с благословением Божественной Девы Чанлэ.

— Попридержи язык, — Божественная Дева Чанлэ погладила растрёпанные ветром пряди у лба. — Только что из-за твоего длинного языка они чуть не подрались прямо здесь.

Обе стороны сошлись на том, что исход противостояния решат поединок божественного владыки и Владыки Демонов, после чего войны больше не возобновятся. Поэтому сейчас собравшиеся вместе божественные владыки и Владыки Демонов, не видевшиеся уже долгие годы, не испытывали особого напряжения: они толпились здесь в ожидании исхода битвы и могли попутно перекинуться парами слов.

Божественный Владыка Чанвэнь обиженно спросил:

— Неужели Владыка Демонов и вправду женился? С какой стати он заявляет, что я оскорбил его жену!

Владыка Демонов Уцзи закатил глаза:

— Мы еще с тобой не разобрались. Он с таким трудом последнее время не сходил с ума, а ты всё испортил.

Божественный Владыка Чанвэнь повернулся к стоявшему позади божественному владыке, который выглядел так, будто происходящее его совершенно не касается:

— Божественный Владыка Хэхе, разве не в твоем ведении находятся узы брака? Рассуди нас!

Божественный Владыка Хэхе принял надменный вид человека, который один постиг истину, пока остальные заблуждаются, и презрительно усмехнулся:

— Хе-хе.

Божественный Владыка Чанвэнь:

— ...

— Прошли миллениалы, а он всё такой же? — искренне поинтересовался Владыка Демонов Ваньшэн. — Как вы вообще его терпите?

Божественный Владыка Цимин неожиданно произнес:

— А проклятие Бездны Одного Человека правдиво? Выжить может только один?

Царившая до этого относительная непринужденность мгновенно испарилась.

Владыка Демонов Уцзи протянул:

— Похоже на то. Кстати, когда мы ушли тогда, кому достались полномочия Бога Войны? Бог Рассвета, ты сейчас совмещаешь обязанности Бога Войны?

Никто из божественных владык не проронил ни звука. Впрочем, Владыка Демонов Уцзи и не рассчитывал выведать тайны Божественного Двора с одного вопроса. Он холодно усмехнулся:

— Как бы то ни было, Бог Милосердия явно не станет ведать вопросами жизни и смерти, так что через пару дней из бездны вернется только наш верховный владыка. Вы уже выбрали того, кто заменит Бога Милосердия в управлении Божественным Двором?

Он бросил взгляд на облаченного в белоснежные одежды Бога Рассвета и добавил:

— Раньше я не замечал, но ты ведь тоже любишь белое. Скажу честно, если взглянуть вот так с ходу, вы даже похожи.

Божественная Дева Чанлэ вдруг произнесла:

— Багровые облака рассеялись.

Все подняли головы и посмотрели на небо на стыке мира людей и мира духов: багровый, словно кровь, оттенок и впрямь начал светлеть и блекнуть.

Согласно уговору, раз Цан Шу принял бой, Цан Синчуй больше не станет тревожить Нижний мир. Теперь они оба выполнили обещание, и оставалось лишь дождаться исхода схватки.

В тот момент ни один из этих небожителей и демонов, занимавших высшие посты в обоих мирах, и помыслить не мог, что ожидание затянется на целый год.

В один из дней год спустя Вторые Небеса Божественного Мира за одну ночь покрылись ледяной коркой, а трон правителя Мира Демонов рассыпался в прах.

Божественный Владыка Милосердия Цан Шу и Владыка Демонов Яньцы Цан Синчуй — эта уникальная пара рожденных вместе божеств — пали одновременно.

·

С момента своего рождения Цан Шу видел сны всего два раза.

Первый раз — ровно год назад, когда Цан Синчуй прислал ему вызов на смертный бой, от которого зависела судьба Шести Миров. Тогда у него было смутное предчувствие, и он заранее во сне узрел спину Цан Синчуя. Почему это была именно спина, он не мог понять до сих пор.

Второй раз был сейчас. На сей раз он прекрасно осознавал, что спит, поскольку сновидение в точности до мельчайших деталей повторяло события, пережитые им совсем недавно.

Шел неизвестно какой по счету месяц их пребывания в Бездне Авичи. Смена дня и ночи здесь не имела никакого смысла, ибо в какое бы время ни опустился взор, дно бездны неизменно оставалось седым, мертвенным и полным смертельных угроз.

Цан Шу знал, что его ждет поражение.

В одиночку поддерживая Божественный Двор на протяжении тысячелетий, он давно исчерпал свои божественные силы, в то время как Мир Демонов не вмешивался в чужие дела и не нес ответственности за покой всех живых существ, а силы Владыки Демонов бурлили и переполняли его. Едва столкнувшись с Цан Синчуем в самом начале, он понял, что неминуемо проиграет. И всё же он продержался дольше, чем рассчитывал — вероятно, благодаря благословению Божественной Девы Чанлэ, позволившему ему чудом избегнуть гибели под мечом Цан Синчуя уже несколько раз.

Но на этот раз спастись, судя по всему, не удастся.

Пытаясь уйти подальше от внезапно забил ядовитыми миазмами источника, Цан Шу был вынужден покинуть укрытие, и Цан Синчуй мгновенно выследил его. Белоснежные одежды Цан Шу по-прежнему не запятнала ни одна пылинка, зато их на большей части залила божественная кровь. Впрочем, облаченный в черное Владыка Демонов тоже вовсе не был невредим: с его правой руки капала кровь — этот порез нанес ему Цан Шу в прошлом месяце. В таком месте даже божества не могли исцелить раны самостоятельно.

Сила великой клятвы Бога Реинкарнации, казалось, полностью рассеялась в тот самый день, когда они ступили в Бездну Авичи, и теперь ничто не могло помешать им истреблять представителей собственного рода.

— Всё кончено, — в глазах Цан Синчуя плескалась темная глубина. Глядя на сбитое дыхание божественного владыки, он произнес: — Цан Шу, Бог Милосердия... это ты перед лицом моим виноват. Сегодня я убью тебя собственной рукой, и будем считать, что этот долг ты мне вернул.

Цан Шу молча принял его слова, но возразил:

— Владыка Демонов, у меня остался последний неразрешенный вопрос. В чем именно я перед тобой виноват? Ты ведь сам предложил тогда уйти в Мир Демонов, я тебя не принуждал, а за последующие тысячелетия я никогда...

— Берегись!

Цан Синчуй резко оборвал его на полуслове и бросился вперед с молниеносной быстротой!

Цан Шу, который до этого молча наблюдал за происходящим в этом сне, прекрасно понимал, что ничего не изменить, и всё же не удержался от того, чтобы громко крикнуть самому себе из прошлых дней:

— Не трогай его, он спасает тебя!

Увы, то, что уже случилось, изменить было нельзя, и нынешний Цан Шу оставался лишь сторонним наблюдателем.

Цан Шу из прошлых дней еще не понимал, что происходит. Увидев, как враг, с которым он смертельно бился долгие месяцы, стремительно несётся на него, он инстинктивно вскинул меч для удара.

Этот удар легко пронзил грудь Цан Синчуя. Не успел Цан Шу удивиться, почему тот даже не попытался увернуться, как Цан Синчуй сдавленно охнул, зажал руками правый бок и в мучениях опустился на колени, а из-под его пальцев хлынул поток крови.

Его тело пронзили два острых предмета: одна рана осталась от шипа злобы, изначально летевшего в Цан Шу, а вторая — от божественного меча из рук самого Цан Шу.

В столь зловещем месте опасности подстерегали на каждом шагу: не говоря уже о ядовитых туманах и миазмах, здесь повсюду кишмя кишмя кишели сгустки злобы, нападающие на любую живую тварь. Если бы тот сотканный из злобы шип попал в Цан Шу, в его нынешнем состоянии он бы погиб на месте, но Цан Синчуй принял этот удар на себя.

Разобравшись в ситуации, Цан Шу замер. Держа в руке сочащийся кровью меч, он растерянно вымолвил:

— Ты... ты почему...

Цан Синчуй выплюнул полный рот крови, в упор глядя на Цан Шу, и выругался:

— Чего стоишь, ждешь смерти?

Звуки схватки привлекли бушующие волны злобы, которые со всех сторон ринулись к ним. И хотя оба они были рождены как Первородные Небесные Боги, к настоящему моменту они выбились из сил и растеряли всю свою устрашающую мощь, а взметнувшаяся злоба начала принимать вокруг них бесчисленные очертания, готовясь к атаке.

У них не оставалось времени выяснять отношения, и Цан Шу должен был немедленно принять решение.

Получив два смертельных удара подряд, Цан Синчуй потерял способность двигаться. Если бросить тяжелораненого Цан Синчуя на произвол судьбы и позволить ему задержать эти порождения злобы, он сам наверняка смог бы спастись. Каким бы невероятно опасным ни было это место, поглощение и переваривание тела Первородного Небесного Бога в любом случае требовало огромного времени — времени, которого с лихвой хватило бы Цан Шу, чтобы подняться наверх, вернуться к выходу из бездны и объявить о своей победе.

Парящий в вышине и наблюдающий за этим сном-воспоминанием Цан Шу тяжело вздохнул, глядя на то, как его прошлое «я» поднимает с земли тяжелораненого Цан Синчуя и уносит с собой, спасая им обоим жизнь.

Сколько бы раз ему ни предлагали сделать выбор, он бы никогда не бросил на погибель спасшего его человека, которого сам же по небрежности и ранил, ради собственного спасения. Жаль только, что финал оказался далек от желаемого.

На дне этой бездны таилось нечто странное, и они поняли это слишком поздно.

Спустя несколько дней причудливый ядовитый туман поглотил обоих израненных в междоусобной борьбе богов. Сон-воспоминание рассеялся, и Цан Шу вновь погрузился во мрак.

Так даже лучше. Кто бы из них в итоге ни убил другого, они оба предали жертву Бога Реинкарнации, и по крайней мере теперь их гибель не будет считаться братоубийственной.

Только вот...

Цан Шу в тумане полудремы подумал: что это за мягкое и теплое ощущение?

http://bllate.org/book/26169/3133442