Попав в усадьбу впервые, первый круг отбора проводил не сам Иггер Ланно: они столкнулись с дамой с аккуратно уложенными седыми волосами, собранными на макушке, и в длинном черном платье.
Тот мужчина средних лет, что был одет на редкость изысканно, оказался всего лишь младшим управляющим Усадьбы Золотой Розы, ведавшим всякими мелочами, а стоявшая перед ними госпожа Мэри — старшим управляющим по внутренним делам.
Номинально требовалось нанять дворецкого, однако Пэй Сэнь прекрасно знал себе цену: такие, как они, в лучшем счищались слугами-мужчинами, а называть себя дворецким было явным преувеличением.
А вот такие управляющие, как госпожа Мэри, были истинными дворецкими.
В этой огромной усадьбе насчитывалось восемь управляющих вроде госпожи Мэри. Они ведали различными делами, и их положение различалось по старшинству. Например, того мужчину звали Ваго, и он заведовал хозяйственными делами, так что его статус был ниже, чем у Мэри, управлявшей внутренней службой. Впрочем, ни один из них не относился к числу по-настоящему влиятельных управляющих усадьбы — те, кто ведал политикой, охраной, финансами и внешними связями, были настоящими тяжеловесами среди управляющих.
Впрочем, в Усадьбе Золотой Розы имелось еще два главных управляющих, которых можно было назвать истинными властителями этого места.
Пятерых новичков отвели помыться и переодеть. В любом случае Пэй Сэнь пока оставался на первом уровне и не имел даже никакой экипировки, так что смена одежды не вызывала у него ни малейшего психологического дискомфорта.
Когда они выстроились в ряд перед госпожой Мэри, Пэй Сэнь, даже стоя на самом краю, несомненно, оказался в центре внимания — взгляд госпожи Мэри вовсе не мог оторваться от него и переключиться на остальных.
Эта разница была поистине невыносимо огромной.
Усадьба Золотой Розы не расспрашивала о происхождении и прошлом прибывших — в этом заключалась ее гордость. При ее статусе любое происхождение, каким бы темным оно ни было, и любые, даже самые крупные неприятности, Усадьба Золотой Розы решала походя, одним движением руки.
И если бы окружение Иггера не менялось с такой пугающей частотой, разве выпал бы обычным людям шанс переступить порог усадьбы? Изначально все слуги-мужчины подле Иггера были профессионалами, вышколенными в самой столице, однако за год он умудрился выгнать почти три сотни лакеев. Столь огромную цифру не выдержала бы даже столица, так что от безысходности пришлось искать людей прямо в городе, а затем лично обучать их силами госпожи Мэри.
Госпожа Мэри, опираясь на трость, добрую половину дня наблюдала за тем, как они выстраиваются по стойке смирно, подобно новобранцам. Дождавшись, пока у всех высохнут волосы, она велела привести их прически в порядок и подстричь ногти, отсеяла из пятерки того юношу, который уже через пару минут начал покачиваться и выглядел болезненным, и лишь после этого лично отвела оставшихся четверых, включая Пэй Сэня, на встречу с Иггером.
Миновав тускло освещенный коридор и пройдя дальше, они оказались в просторном зале, где ярко сияла хрустальная люстра. Пэй Сэнь поднял голову и бросил на нее взгляд, прекрасно понимая, что в эту эпоху об электричестве не слыхивали, и в люстре горел вовсе не живой огонь свечей, а, судя по всему, какая-то антинаучная магия света.
Неподалеку стоял человек в черной розе, прижимавший к груди толстую книгу. У него были каштановые волосы, миловидное и доброжелательное лицо, а на груди красовалось ожерелье, напоминавшее стилизованную букву G.
Пэй Сэнь сразу узнал его. С учетом его уникального темперамента этого человека было довольно легко узнать, даже несмотря на то, что Пэй Сэнь никогда с ним не контактировал. Это был священнослужитель. Согласно легендам Бикса, он нанес невосполнимый урон первой волне игроков, и бесчисленное множество людей горько пострадало от его козней.
Жрец Атвилл.
Тип с невероятно обманчивой внешностью и манерами, производивший впечатление мягкого и доброго человека, но на деле коварный и безжалостный.
— И эта партия — снова новенькие? — голос Атвилла звучал мягко, и любой, кто общался с ним, легко проникался к нему симпатией.
Мэри кивнула:
— Да.
В этот момент Пэй Сэнь заметил, как Атвилл взял в руку ожерелье на груди, и от неожиданности слегка напрягся. Мгновение спустя ослепительный свет окутал их всех четверых, но, по правде говоря, Пэй Сэнь ничего особенного не почувствовал: этот свет не был ни тепла, ни холода и совершенно на него не влиял.
Однако стоило этому произойти, как один из стоявших рядом с Пэй Сэнем юношей рухнул на колени и зашлся в жутких криках. На его бледной коже начали проступать точечные черные пятна ожогов, и он в ужасе схватился руками за горло.
Пэй Сэня передернуло от страха, и он инстинктивно шарахнулся в сторону.
До него со страшной силой дошло, что этот мир вовсе не поддается законам науки — здесь существовали всевозможные явления, которые невозможно объяснить рационально. Включая его самого: ведь у него в голове висела игровая панель со списком положенных магу умений, хотя та пока и оставалась пустой. И пусть сейчас интерфейс пустовал, Пэй Сэнь прекрасно представлял по игре, какая жуткая и разрушительная сила таится в этом мире.
И все же одно дело — играть в игру, и совсем другое — окончательно осознать, что выйти отсюда нельзя, и перед тобой самый настоящий, реальный мир. Сердце помимо воли сжалось от страха.
Особенно когда истошно вопивший сослуживец на глазах начал терять человеческий облик, превращаясь в нечто, похожее на свежезаживо содранный труп монстра.
— Неужели вы, низшие существа, тоже надеялись пробраться в Усадьбу Золотой Розы? — с легкой усмешкой произнес Атвилл.
Госпожа Мэри нахмурилась:
— Не пачкайте пол, избавьтесь от него немедленно.
— Как скажете, дорогая госпожа.
Итак, из четверых осталось трое. Помимо Пэй Сэня, состояние остальных двух было хуже некуда: одного только что вырвало, а его лицо побелело так, будто он собирался хлопнуться в обморок, второй держался чуть лучше, но и он не мог скрыть животного ужаса.
Госпожа Мэри всю дорогу наблюдала за ними, и на ее лице читалось разочарование.
Впрочем, Пэй Сэнь не принадлежал к числу игроков первой волны и не питаил никаких особых чувств или воспоминаний к первоначальному Яли, но когда он переступил порог покоев Иггера, его действительно поразило великолепие и роскошь этой комнаты, столь разительно отличавшиеся от мрачного и запущенного убранства, встреченного им при появлении в усадьбе.
На полу лежал белоснежный ковер из овечьей шерсти — такой безупречно белый, что на него едва ли хватало духа наступить. Роскошная большая кровать была покрыта тончайшей резьбой, повсюду виднелись узоры из роз, чьи извивающиеся стебли и рельефные бутоны украшали рубины, испускавшие головокружительный блеск в свете хрустальной люстры.
Пространство внутри было огромным. Помимо кровати, вся мебель и убранство поражали воображение предельной роскошью: повсюду сверкали драгоценные камни и чистое золото. С точки зрения современного человека вроде Пэй Сэня, подобное нагромождение казалось избыточным и лишенным утонченности, однако стоило взглянуть на сидевшего там юношу в небрежной одежде, как возникало ощущение, что все это великолепие идеально ему подходит.
Наверное, только густая и яркая палитра драгоценных камней и золота была достойна столь ослепительной, доведенной до совершенства красоты.
Да уж, поспорив с реальностью, он понял: игроки наверняка никогда не видели его вживую, иначе они бы не поливали его грязью на форумах, а уже давным-давно затащили бы его скриншоты в сеть и любовались бы ими круглые сутки.
С такой внешностью можно было простить абсолютно любые поступки, верно?
В любой игре, сколько бы злодеяний ни совершил персонаж и сколь бы отъявленным негодяем он ни казался, если у него была потрясающая, сбивающая с ног внешность, все остальное автоматически прощалось.
Иггер Ланно действительно был неописуемо хорош собой: каскад сияющих золотистых волос рассыпался по плечам, а изумрудные глаза напоминали чистейшие нефритовые камни. Его красота казалась до того нереальной, что при слегка приглушенном свете хрустальной люстры вокруг него словно бы висело едва заметное сияние, и весь он казался ходячим прожектором, источающим ослепительно-белый свет.
Пэй Сэнь еще кое-как держал себя в руках, но двое других юношей и вовсе остолбенели, напрочь забыв обо всем.
Похоже, сам Иггер люто ненавидел, когда на него так пялятся. Даже находясь в собственной спальне, он был облачен в рубашку с длинными рукавами, длинные брюки и мягкие сапожки. Верхняя пуговица его воротника была застегнута под самое горло, а руки обтянуты черными шелковыми перчатками — за исключением лица, на теле не оставалось ни единого открытого участка кожи.
— Мэри, вышвырни этих двоих вон, — бросил он, после чего перевел взгляд на Пэй Сэня.
Голос юноши, еще не до конца оправившегося от возрастной ломки голоса, звучал чуть приглушенно и хрипло:
— Как тебя зовут?
По правде говоря, находиться под прицелом столь пронзительных глаз оказалось делом невероятно тяжелым. Пэй Сэня изо всех сил старался сохранять невозмутимость, изобразил на лице самую дружелюбную, по его мнению, улыбку и, слегка склонив голову и чуть согнувшись в соответствии с недавними наставлениями госпожи Мэри, ответил:
— Молодой господин Иггер, я Пэй Сэнь.
Иггер отвел взгляд и, издавив короткий смешок, произронил:
— Этот пусть пока останется.
Госпожа Мэри отрывисто отозвалась, отвесила поклон, схватила стоявших столбом двоих остолбеневших юношей и повлекла их к выходу. Пэй Сэнь вдруг отчетливо сообразил, что госпожа Мэри тоже далеко не простая смертная и наверняка владеет потусторонней силой — иначе как бы она при своем сухом и хрупком телосложении умудрялась с такой легкостью тащить за шкирки двух рослых парней, словно беспомощных цыплят.
Хотя Пэй Сэню и позволили остаться, это вовсе не означало, что он сразу же приставили к Иггеру. Несколько дней госпожа Мэри гоняла его по полной программе, и лишь когда подоспел сшитый на заказ парадный мундир, его наконец допустили к телу господина.
— Стул стоит неровно! Взгляни сюда, неужели не видишь, что он перекошен?
— Слушаюсь, молодой господин.
— складки на портьере недостаточно симметричны.
— Слушаюсь, молодой господин.
— И что это за книга валяется как попало? Я весил вернуть ее на место, это по-твоему ты так исполнил приказ?
— Я сию же минуту все переставлю, молодой господин.
— На том розовом кусте в саду сегодня опало три листа. Пойди передай садовнику, что если завтра повторится то же самое, он может катиться на все четыре стороны!
Это абсурдное требование заставило Пэй Сэня на пару секунд зависнуть, прежде чем он поспешно и почтительно отрапортовал:
— Слушаюсь.
В душе же он отчаянно крыл хозяина последними словами: «Опало три листа? Твою мать, это вообще событие разве? Ты что, их каждый день пересчитываешь поштучно? Совсем тебе, видать, заняться нечем». Разумеется, озвучивать подобные мысли вслух он не смел.
Он уже собрался было направиться к госпоже Мэри, чтобы передать слова господина, как вдруг за спиной раздался холодный голос Иггера:
— На ковре черная волосинка, Пэй Сэнь.
Пэй Сэнь обернулся и, приглядевшись, действительно заметил крошечный темный обломок волоса. Он живо подскочил, подобрал его, но не успел даже толком разогнуться, как вновь услышал Иггера:
— Если я еще хоть раз замечу твой волосок на моем полу, я прикажу сбрить тебе голову налысо.
Пэй Сэнь: «……»
Он отработал здесь ровно один день, а эта работенка уже грозила закончиться нервным срывом! Этот избалованный барчук оказался в сто раз капризнее его прежнего шефа!
Кое-как передав распоряжение насчет роз госпоже Мэри и глубоко вздохнув перед тем, как вернуться к Иггеру, он застал того за моментом, когда юноша как раз отложил книгу в сторону и поднял на него взгляд.
— Пэй Сэнь, я буду принимать ванну.
— Слушаюсь, молодой господин.
Э-э-э, стоп, ванну?
http://bllate.org/book/26170/3133530
Готово:
