Готовый перевод The Emperor's Northeastern Pampered Consort / Наложница императора с маньчжурским акцентом: Глава 11

Е Ян честно просидел во внутренних покоях пару дней, залечивая раны. В тот день его лишь слегка оцарапало, ранение было несерьезным, а когда всю накопившуюся в организме отраву вывели, порезы зажили с невероятной скоростью. К тому же Фэн Луань каждые два-три дня ночевал в его покоях: Е Ян уже начал воспринимать его как младшего брата, чьи душа и тело претерпели немало ударов. Так или иначе, Фэн Луань ничего к нему не испытывал, а когда Е Ян скучал от безделья, то принимался усердно льстить Фэн Луаню, и в конце концов ему удалось вернуть личный показатель благосклонности Фэн Луаня на отметку тридцать семь.

Наступило пятнадцатое число седьмого месяца, праздник Чжунъюань.

Е Ян помнил об этом отчетливо.

Пятнадцатое число седьмого месяца — в сюжете оригинальной книги должно произойти важное событие.

Судя по развитию событий в оригинале, после того как Чу Лянь удостоился императорской милости, его отношения с Фэн Луанем почти не изменились. Так продолжалось до самого пятнадцатого июля, пока Чу Лянь, прогуливаясь ночью по дворцу, не заблудился и случайно не столкнулся с Фэн Луанем, который тайком совершал поминки по матери.

Нынешняя вдовствующая императрица не была биологической матерью Фэн Луаня. В книге говорилось, что статус настоящей матери Фэн Луаня был невысок и она вечно болела; вдовствующая императрица вырастила его сама и не любила, когда он заводил речь о родной матери, поэтому ему приходилось приходить к ней тайком. Эта случайная встреча подарила Чу Ляню и Фэн Луаню общую тайну и помогла Чу Ляню понять, чего именно не хватает в сердце Фэн Луаня, а также подсказала, как завоевать расположение и милость Сына Неба.

Е Ян все еще лелеял крошечную надежду свести вместе главных героев оригинальной книги. Фэн Луань ведь пообещал: как только все дела уладятся, он выделит ему огромную сумму денег и отправит за пределы дворца. А раз Фэн Луань и Чу Лянь будут вместе, значит, его миссия будет выполнена. В события сегодняшней ночи он во что бы то ни стало не собирался вмешиваться.

Е Ян решил провести весь день взаперти в собственных покоях.

Сегодня Фэн Луаню предстояло возглавить ритуальные жертвоприношения чиновников, так что времени навещать его у того не было, а жизнь во дворце и правда выдалась скучной. Е Ян провалялся в постели все утро, бездельничая, и как раз сидел на краю кровати, размышляя, чем бы таким перекусить в обед, как вдруг Вань Цзюань торопливо вбежала внутренняя помещения.

— Церемонимейстер Мин просит о встрече, — взволнованно произнесла Вань Цзюань. — Она... с ее-то положением, у служанки не хватило смелости ее остановить.

Рука Е Яна, лузгавшего семечки, так и замерла.

— Церемонимейстер Мин? — слегка опешил он. — Разве во дворце есть водители?

При уровне технологий в этой династии на чем ей ездить? На ручной грузовой тележке?

Вань Цзюань оставалось лишь тихо пояснить:

— Это госпожа Мин Янь.

У Е Яна заболела голова.

Он все еще помнил странную начальную благосклонность Мин Янь к нему. В этом мире не бывает беспричинной любви, а он никак не мог раскусить истинные цели и отношение Мин Янь к нему. К тому же в книге Мин Янь, став благородной супругой, славилась изощренными методами дворцовых интриг и чуть было не отправила Чу Ляня на верную смерть. Она была воплощением поговорки «на устах мед, а в сердце лед», и Е Ян совершенно не желал иметь с ней дело.

Но раз уж человек пришел, нельзя же оставлять ее за дверью...

Е Ян убрал семечки и стал ждать, пока Мин Янь войдет.

Мин Янь выглядела превосходно настроенной. Казалось, она обладала легким характером: едва переступив порог, она улыбнулась Е Яну и тут же заговорила с ним:

— Наложник Юнь, на улице такая прекрасная погода. Разве лекари не наказывали вам почаще выходить на свежий воздух и развеивать тоску?

Е Ян посмотрел на палящее солнце за окном в два часа пополудни:

— пожалуй, воздержусь.

Мин Янь:

— Ой, но я попросила императорскую кухню приготовить молочный лед и велела доставить его в Императорский сад. Если мы сейчас же не пойдем, боюсь, он растает.

Е Ян:

— Эм...

Мин Янь:

— А еще там есть ледяные сладкие шарики, охлажденный сливовый отвар, сливовое вино...

Е Ян:

— ...

Мин Янь:

— Говорят, есть еще что-то вроде... привезенного с заставы молочного чая: колодезный чай Лунцзин раннего сбора со свежим молоком, остуженный в леднике, да с добавлением кислых сливовых шариков. Император всегда очень любит такое.

Е Ян мгновенно вскочил на ноги:

— Жизнь в движении! Пойдемте, увидимся в императорской... в Императорском саду!

...

Е Ян решительно не понимал, зачем Мин Янь понадобилось его искать.

Они виделись всего раз в жизни, и стоило им сесть рядом, как они не могли найти общую тему для разговора. Если бы не этот стол, полный вкусностей, он ни за что не вышел бы на улицу в самый разгар полудня.

Мин Янь тем временем подперла рукой щеку, глядя на него, и спросила:

— Наложник Юнь, как в тот день... у вас с Императором прошло?

Е Ян:

— А?

В тот день? В какой день?

— Император рассердился на вас? — на лице Мин Янь играла улыбка. — Я слышала от Кан Нина, наложник Юнь, кажется, плакал?

Е Ян:

— ...

Евнух Кан, о таких вещах вовсе не обязательно было рассказывать всем подряд!

Е Ян тут же замахал руками, отрицая услышанное, и принялся безостановочно качать головой:

— Ничего подобного! С чего бы мне плакать? Мужчина — он герой, с какой стати ему так легко слезы ронять!

Едва договорив, он почувствовал, как его лицо залил румянец. А поскольку Юнь Ян от природы обладал внешностью красавца, вспыхнувший на щеках румянец придавал ему несколько смущенный и робкий вид. Мин Янь, казалось, тут же все поняла: улыбка на ее губах стала еще шире, она слегка кивнула, а затем тут же сменила тему и обратилась к Е Яну:

— Наложник Юнь, вы и впрямь совсем не похожи на остальных обитателей дворца. Неудивительно, что Император благоволит к вам.

Е Ян через силу улыбнулся: какая там благосклонность к нему, он всего лишь жалкое прикрытие для собачьего императора с его мужскими комплексами.

— Только вот дворцовых раскладов вы, похоже, еще разглядели не до конца, — мягко произнесла Мин Янь. — Знаете ли вы... что уже перешли дорогу многим людям.

Е Ян все еще держал в руках чашу с молочным льдом, никак не ожидая, что Мин Янь вдруг выдаст такие слова. Помедлив мгновение, он смог лишь осторожно ответить:

— У меня и в мыслях не было бороться за императорскую милость.

— Бороться за милость? — Мин Янь слегка поджала губы. — Вы полагаете, они бьются за расположение Императора?

Е Ян:

— ...

Когда он восстанавливал здоровье в реальном мире, он пересмотрел столько мыльных опер и романов о дворцовых интригах, что у него, кажется, выработался стереотип мышления. Ему казалось само собой разумеющимся, что в этой глубокой женской половине дворца наложники борются за внимание правителя, что каждый жаждет императорской любви, и он никогда глубоко не задумывался о первопричинах.

Оригинальная книга так и не была завершена — публикация глав остановилась сразу после того, как Чу Лянь купался в лучах высшей милости, а участь остальных наложников оказалась незавидной, при дворе остался лишь один Чу Лянь. Однако автор заявлял, что впереди еще добрая половина книги. Если речь идет лишь о борьбе за женскую долю, то о чем же... пойдет речь дальше?

Но Мин Янь больше не желала продолжать этот разговор.

Она перевела взгляд на пышные цветы и зелень Императорского сада и заговорила о пустяках и дворцовых забавных историях. Е Ян невпопад поддакивал, лихорадочно пытаясь восстановить в памяти сюжет оригинальной книги.

Борьба за императорское внимание во внутреннем дворе — если она ведется не просто ради монаршей любви, то в девяти случаях из десяти она связана с государственными делами.

Ныне при дворе клан Юнь возглавлял министерство чинов, а Юнь Линь держал в руках главные армейские силы столичного гарнизона, отвечая за оборону окрестностей столицы, и являлся доверенным лицом Фэн Луаня; клан Шэнь происходил из военной династии, несколько братьев Наложницы Шэнь Шэнь Сяннин занимали посты в важнейших приграничных заставах, а младший брат служил начальником императорской стражи, неся службу прямо на глазах у Фэн Луаня — они тоже должны были быть преданными приближенными чиновниками Императора.

Помимо этого, Мин Янь приходилась родственницей нынешней вдовствующей императрице. Вдовствующая императрица желала выдать ее замуж за Фэн Луаня, чтобы сделать императрицей — это были внешние родственники; отец же Чу Ляня в свое время тоже возвысился до канцлера и был удостоен титула одного из трех гун. Когда Фэн Луань был еще совсем мал, именно он являлся назначенным покойным императором регентом, а когда Фэн Луань взял власть в свои руки, тот в наказание был сослан в министерство чинов...

Погодите-ка.

Регент.

Разве это не должность, создающая проблемы сама по себе?!

Мин Янь проглотила последний холодный шарик и произнесла:

— Поздновато уже, наложник Юнь, давайте я провожу вас?

Е Ян поспешно замахал руками:

— Я и сам прекрасно доберусь.

Он подозвал Вань Цзюань. Солнце уже клонилось к закату, и если он не поторопится назад, то рискует помешать романтическим делам главных героев оригинальной книги.

Паланкин ждал снаружи. Он вместе с Вань Цзюань немного прошелся пешком по дорожкам Императорского сада, обогнул искусственную горку и неожиданно заметил неподалеку служанку Чу Ляня, стоявшую в стороне. Е Ян испуганно замер, собираясь уже свернуть на другую дорогу, как вдруг заметил, что сам Чу Лянь сидит у подножия этой самой насыпи и, кажется... плачет?

Е Ян слегка замялся, испытывая нерешительность.

Хотя он и знал, что в этом дворце лучше всего избегать лишних хлопот, у него был такой характер — он не мог спокойно смотреть, как кто-то плачет. Проработав всю жизнь сердобольным участковым в реальном мире, он просто не выносил, когда восемнадцати-девятнадцатилетняя девчонка сидит на обочине и горько рыдает. Колеблясь, стоит ли подойти и поинтересоваться в чем дело, Чу Лянь тем временем поднялся на ноги, сжав в руке листок бумаги, потер покрасневшие от слез глаза и поднял голову — как раз в тот момент, когда их взгляды встретились с глазами Е Яна, стоявшего неподалеку.

Е Ян от неожиданности испуганно дернулся, поспешно отвернулся, схватил Вань Цзюань и наугад выбрал первую попавшуюся дорожку, бросившись вперед, при этом громко вещая для спутницы:

— Цзюань-а! Посмотри, какая погода чудесная! Голубизна-то какая, просто лазурь!

Вань Цзюань тоже перепугалась и, заикаясь, принялась поддакивать:

— Да-да-да-да! И... и солнце какое круглое!

Е Ян:

— ...

Плевать. Главное, пока он не видит, как у Чу Ляня падает показатель благосклонности, значит, он и не падает.

Однако, протащив Вань Цзюань за собой какое-то расстояние, он вдруг почувствовал неладное.

Погодите-ка, а дорожка-то... выглядит незнакомой.

Е Ян остановился и огляделся по сторонам.

Где это они?

Вань Цзюань замерла рядом, растерянно озираясь вокруг, и пробормотала:

— Молодой господин, куда это мы забрели?

Е Ян:

— ...

Только не это...

Это он сам заблудился?!

...

По сюжету оригинальной книги Чу Лянь, заблудившись, бродил повсюду и случайно встретил Фэн Луаня, сжигающего поминальные бумаги.

Нынешняя же ситуация: заблудился он сам, а сжигающего бумагу Фэн Луаня поблизости не наблюдалось.

Е Ян не собирался блуждать впотьмах.

Стемнело только-только, и он решил где-нибудь присесть, чтобы прямо здесь дождаться случайных дворцовых слуг, которые его спасут.

Вот только место это казалось каким-то глухим, деревья и кустарники выглядели так, будто за ними давно никто не ухаживал, и вокруг наотрез никто не появлялся. Ночь выдалась морозной, а Юнь Ян отличался слабым здоровьем — не пройдет и много времени, как он подхватит тяжелую простуду.

Вань Цзюань, дрожа от холода, спросила:

— Молодой господин, вам... вам не холодно? Накиньте на себя платье вашей служанки.

Е Ян торопливо отмахнулся:

— Ни в коем случае, я все-таки настоящий мужчина.

Не успел он договорить, как вдали увидел свет от фонаря, приближающийся к ним. Вань Цзюань в порыве чувств одновременно обрадовалась и испугалась, что их могут не заметить, подпрыгнула и отчаянно замахала руками, во всю мочь выкрикивая:

— Сестрица там, на дороге...

Огонек приблизился, Е Ян поднял голову, и сердце его упало.

Кан Нин с большим фонарем в руках во все глаза глядел на них и, понизив голос, испуганно спросил:

— Наложник Юнь, что вы здесь делаете?

Е Ян:

— ...Ха-ха.

Фэн Луань стоял всего в нескольких шагах от них.

В руке он держал бамбуковую корзину, сквозь которую проглядывали благовония, свечи и поминальные бумажные деньги, и смотрел на него, слегка поджав губы и нахмурив брови.

[Благосклонность Фэн Луаня -20, текущий показатель благосклонности — 17]

Е Ян:

— ...

Фэн Луань:

— Что ты здесь делаешь?

Е Ян:

— ...Ночь длинна, сон не идет.

Фэн Луань приподнял бровь:

— Говори человеческим языком.

Е Ян:

— Ночью так одиноко, обнимаю одеяло и никак не могу уснуть...

Фэн Луань:

— ...

— Заблудился, — честно ответил Е Ян. — Будьте добры, укажите дорогу, я тут же исчезну.

http://bllate.org/book/26180/3134311