Готовый перевод The Emperor's Northeastern Pampered Consort / Наложница императора с маньчжурским акцентом: Глава 10

Е Ян посмотрел на мрачное лицо Фэн Луаня, несколько раз порывался заговорить, но останавливался, совершенно не представляя, как ещё он может оправдаться.

Он знал, что Фэн Луань разозлился, однако в этот момент ему оставалось лишь натянуто улыбнуться уголками губ и произвести:

— Император, я советую вам уделять равное внимание всем наложницам.

Фэн Луань: «…»

[Благосклонность Фэн Луаня -10, текущая благосклонность: 30]

Е Ян чуть было не разрыдался на месте.

Эта благосклонность, которую он с таким трудом поднял, почему она вдруг снова упала до тридцати?

Е Ян с окоченевшим видом отвёл взгляд.

Он никак не мог взять в толк, почему Фэн Луань внезапно объявился здесь. Оглядевшись по сторонам, он наконец заметил, как Вань Цзюань и Нянька Ли высунули из-за дверей дворца половину голов.

Тогда всё становилось намного проще: судя по всему, они испереживались за него, побежали за помощью к Няньке Ли, а та, не зная, что и делать, попросту привела Фэн Луаня.

Фэн Луань же решил, что его наказала вдовствующая императрица, а вспомнив, что у того к тому же рана, в величайшей тревоге помчался сюда — и как раз вовремя услышал, как Е Ян вовсю призывает его осыпать милостями всех подряд.

Е Ян мог представить, в каком гневе находился сейчас Фэн Луань, да и благосклонность осталась на отметке тридцать, поэтому он не смел больше молотить языком и лишь опустил голову, выглядя так, будто его смертельно обидели.

Вдовствующая императрица тем временем что-то бубнила рядом:

— Император, тебе тоже следует прислушиваться к чужим советам.

Но Фэн Луань с ледяным выражением лица произнёс:

— Матушка, у меня ещё есть дела, я пока покидаю вас.

Он цапнул Е Яня за руку и потащил за собой к выходу. Однако у Е Яня было ранено плечо, и Фэн Луань ухватил именно за эту руку; стоило тому дернуть, как пронзительная боль прошила насквозь. Е Ян одной рукой прижал плечо — ему казалось, что это хрупкое, похожее на росток сои тело Юнь Яна совершенно не умеет терпеть боль. От малейшего рывка его затрясло от боли, и когда он кое-как вышел вместе с Фэн Луанем за пределы дворца, то поднял глаза на Фэн Луаня и, не успев даже раскрыть рта, почувствовал, как капля слёзы шмякнулась прямо на руку, которую сжимал Фэн Луань.

Е Ян испугался.

Погодите-ка, что это? Слёзы? Он плачет?

Он поднял руку, чтобы потереть лицо — под глазами было мокро. Он, похоже, и вправду плакал! Е Ян судорожно размазал слёзы по лицу, пытаясь их сдержать, но ничего не подозревающий Фэн Луань снова дернул его и сделал пару шагов вперёд, отчего рана на плече вспыхнула дикой болью, и слёзы градом покатились из глаз, не в силах остановиться.

Фэн Луань наконец остановился, оглянулся на него с недоумением и спросил:

— Ты…

Е Ян заслонился одной рукой и заявил с праведным возмущением:

— Это не я, не смотри на меня!

Ему стало немного стыдно: такой здоровый мужик — а едва заболело, как сразу слёзы из глаз. В этот момент у него, кажется, даже кончики ушей покраснели до предела. Всё, что ему оставалось — это заслоняться рукой от взгляда Фэн Луаня и бормотать себе под нос:

— Мужчины не роняют слёз по пустякам, во всяком… во всяком случае, это был не я!

То тело Юнь Яня было донельзя чувствительным и боялось боли, какое вообще отношение это имело к самому Е Яню?

Фэн Луань: «…»

Казалось, только сейчас Фэн Луань осознал, что в порыве раздражения вцепился именно в ту руку Е Яня, на которой была рана. Он растерянно повернулся к стоявшему рядом Кан Нину и как раз увидел, как тот делает ему выразительные знаки и пытается подать подсказку движением губ: император, скорее извинитесь.

Фэн Луань: «Я…»

Как-никак он был правителем целой страны, за всю свою жизнь он и извиняться-то толком ни перед кем не умел. Сейчас же, глядя на Е Яня, извинение намертво застряло у него в горле — произнести его он не мог. А Е Ян всё так же закрывал лицо рукавом и, слабо отмахиваясь от него, пробормотал:

— Я в порядке… ик.

Е Ян: «…»

Фэн Луань: «…»

Плачет так плачет! Почему он ещё и икает?!

Е Ян раскраснелся до корней волос, сгорая от жгучего стыда. Уже несколько лет он не ронял слёз, да и по его понятиям, если уж мужчине и доводилось плакать, подобало делать это украдкой, спрятавшись где-нибудь в уголке!

Фэн Луань запаниковал.

Он не то чтобы никогда не видел человеческих слёз — человек его положения давно привык к чужим радостям и печалям. Он повидал немало плачущих людей, но Е Ян уродился до того хорошеньким, что его заплаканное лицо вызывало жгучее жалостное чувство. К тому же Е Ян пострадал, защищая его от удара, а он со зла дёргал его за раненую руку да ещё и довел до слёз.

Фэн Луань снова повернулся к Кан Нину. Тот с видом крайнего разочарования тяжело вздохнул, шагнул ближе, наклонился к самому уху Фэн Луаня и зашептал:

— Император! Скорее утешьте его!

Фэн Луань: «…»

Превозмогая себя, Фэн Луань повернулся обратно к Е Яню, кашлянул и выдавил из себя с каменным лицом:

— Ты… ты не плачь…

Е Ян тоже глухим, заложенным голосом отозвался:

— Я… я не плачу…

Сквозь зубы извиняясь, Фэн Луань произнёс:

— Это я виноват, мне не следовало тянуть тебя за руку. Сильно болит? Не позвать ли лекаря?

Е Ян шумно втянул воздух:

— Я в порядке, мне совсем не больно… ик.

Е Ян: «…»

Фэн Луань: «…»

Эта сцена выглядела ещё неловче предыдущей!

Е Ян решительно не понимал, как ему объясниться перед Фэн Луанем. Ему самому вовсе не хотелось плакать, но проклятые слёзы катились и катились вниз, и от этого испанского стыда он был готов провалиться сквозь землю. Выждав пару мгновений, он тяжело вздохнул, не глядя какими-то движениями рукава стёр с лица влагу, широким шагом двинулся вперёд и громко бросил:

— Я в порядке, я пойду к себе.

Фэн Луань застыл на месте. Кан Ник принялся настойчиво толкать его в локоть, и император, тоже глубоко вздохнув, заторопился следом за Е Янем. Он семенил позади, но подойти и заговорить не смел, смертельно боясь снова заставить Е Яня реветь, и со стороны вылитый провинившийся ребёнок.

Вань Цзюань о чём-то задумалась, быстро подбежала к Е Яню и, понизив голос, торопливо прошептала:

— Молодой господин, ну вы и мастер! Император прямо-таки сражен наповал!

Е Ян: «…»

Он не испытывал ни малейшей радости и мечтал лишь поскорее вернуться во дворец и отделаться от Фэн Луаня.

Однако он, судя по всему, снова кое о чём забыл.

Фэн Луань только вчера пообещал ему разрешить родителям и старшему брату навестить его во дворце. Сам он с раннего утра отправился во Дворец Милосердия и Спокойствия и никому не отдал распоряжения предупредить его о визите, из-за чего сейчас как раз нос к носу столкнулся с Юнь Линем и остальными, которых вел евнух.

Хотя Е Ян уже унял слёзы, глаза его покраснели — вид у него был такой, будто он только что ревел в три ручья. А Фэн Луань следовал за ним по пятам с виноватым лицом. Заметив издали мрачное выражение Юнь Линя, Е Ян мысленно похолодел.

В клане Юнь царил традиционный подход: строгий отец и добрая мать. Как только старая госпожа увидела Е Яня в таком виде, её собственные глаза мгновенно покраснели. Канцлер Юнь держался куда спокойнее: в его взгляде читалась глубокая тревога, однако перекладывать вину на Фэн Луаня он бы не стал. А вот Юнь Линь был сумрачнее тучи, всем своим видом показывая крайнее недовольство, которое он с трудом сдерживал.

Е Яню оставалось лишь с виноватой улыбкой пояснить:

— Я… я тут оступился в императорском саду…

Отговорка звучала откровенно жалко и неубедительно, но, помня о печальной судьбе клана Юнь и не желая новых трений между ними и Фэн Луанем, он принялся громко покашливать, собираясь плести оправдания дальше.

Но Фэн Луань уже заговорил за него:

— Это моя вина.

Е Ян изумлённо обернулся. Он никак не ожидал, что Фэн Луань вот так запросто признает свою неправоку. Не зная, как на это реагировать, он застыл, но Фэн Луань больше ничего не добавил. Присутствие императора заставляло троих представителей клана Юнь чувствовать себя скованно; перекинувшись парами дежурных фраз, они умолкли, хотя Юнь Линь продолжал хмуриться.

За последние дни столько всего произошло один за другим, и Е Ян догадывался, что Юнь Линь уже накопил немало обиды. Нахмурившись и поломав голову добрую минуту, он так и не смог придумать правдоподобного объяснения. Когда семья канцлера собралась уходить, он легонько потянул Юнь Линя за рукав и тихо прошептал:

— Брат, не нужно думать о всяком.

Юнь Линь невольно нахмурился. Фэн Луань сидел чуть в стороне и просматривал доклады, вряд ли мог услышать их тихий разговор, и Юнь Линь тоже понизил голос:

— Ты плакал?

— Я… — Е Ян мог лишь скрепя сердце продолжать гнуть свою линию. — Брат, я сам на это согласился по доброй воле.

Юнь Линь: «…»

Уходя, Юнь Линь бросил на Фэн Луаня крайне сложный взгляд.

Фэн Луань не понял смысла этого взгляда. Проводив семейство Юнь за пределы дворца, он поднялся, подошёл к Е Яню, слегка кашлянул и, словно наконец приняв какое-то решение, произнул:

— Мне нужно кое о чём поговорить с тобой.

Е Ян молча отступил на шаг назад.

Если этот тиран вдруг начинает вести себя столь серьёзно, жди беды.

— Всё, что ты сказал сегодня во Дворце Милосердия и Спокойствия, я слышал, — начал Фэн Луань. — Ты наверняка понимаешь, вдовствующая императрица хочет, чтобы я поскорее обзавелся наследниками.

Е Ян в страхе закивал.

Но Фэн Луань продолжил:

— Однако я этого не хочу.

Он словно не знал, как выразить то, что у него на душе, на мгновение нахмурился и с трудом выдавил из себя:

— Помимо тебя, в задних покоях есть Консорт Чу и Наложница Шэнь, но я… не испытываю к ним интереса.

Погодите-ка, этот сюжет… разве он не читал его в какой-то книге?

Е Яня озарило.

— Старшие давят на вас с женитьбой, и вы хотите, чтобы я помог вам от них отбиться? — изумился он. — Нет, погодите, но я ведь тоже не могу рожать детей! Ваше Величество, неужели вы хотите притащить во дворец какого-нибудь подброшенного младенца с улицы?

Фэн Луань: «…»

Вспомнив жгучие взгляды Чу Лянь и вдовствующей императрицы, Е Ян содрогнулся и замотал головой:

— Я жить хочу, давайте не надо.

Фэн Луань: «…»

— Может, обсудите это с Консортом Чу? По-моему, вы ей очень даже нравитесь.

Фэн Луань: «…»

[Благосклонность Фэн Луаня -10, текущая благосклонность: 20]

Е Ян: — Ну… Консорт Чу ведь тоже красотка…

[Благосклонность Фэн Луаня -10, текущая благосклонность: 10]

Е Ян: «…»

Е Ян молниеносно переменил показания:

— Я согласен на ваше предложение.

Только после этого Фэн Луань слегка кивнул:

— Не беспокойся, я тебя в обиду не дам.

У Е Яня слов не осталось.

Стоило ему заслонить императора собой от удара и с таким трудом вернуть благосклонность выше тридцати, как всего два вопроса — и он снова в глубоком минусе!

Он упорно отказывался понимать ход мысли Фэн Луаня. По меркам того времени и для императора его лет, у него уже вовсю должны были бегать толпы детей. Однако Фэн Луань даже в задние покои заглядывал без особой охоты. Согласно оригиналу, в покоях Чу Лянь он ночевал лишь по принуждению вдовствующей императрицы, и хотя потом утверждалось, будто Консорт Чу понесела, та ночь была описана впопыхах, парой невнятных строк без единой конкретной детали. Поразмыслив так и эдак добрую половину дня, Е Ян сумел сделать лишь один относительно правдоподобный вывод.

Неужели у этого тирана с некоторыми мужскими функциями… имеются какие-то проблемы?

Е Яня осенило.

Если дело обстояло так, то разом находилось объяснение этой беспросветной аскетичности Фэн Луаня. Известное дело, мелкие масштабы и особенности строения репродуктивной функции не мешают, но изрядно бьют по мужской самооценке. Особенно для такого владыки, стоящего выше десятков тысяч людей, как Фэн Луань. Если бы не удушающее давление вдовствующей императрицы, он ни за что бы добровольно не признался в собственных недостатках.

Как жалко.

До чего же жалко!

— Я вижу, — произнес Фэн Луань, — тебе не по душе жизнь во дворце.

Е Ян посмотрел на него исполненным глубочайшего сочувствия взглядом.

— Я обещаю тебе, — слегка нахмурившись, сказал Фэн Луань. — Тебе нужно лишь прикрывать меня какое-то время, а взамен я гарантирую тебе богатство и почести до конца дней. Когда всё закончится, я придумаю способ отпустить тебя из дворца.

Е Ян ухватил Фэн Луаня за руку, на глаза его навернулись слёзы.

— Положитесь на меня, Ваше Величество! Мы же мужики, я вас прекрасно понимаю! — с искренним жаром воскликнул он. — Вы только маякните, я любое дело улажу в лучшем виде!

Фэн Луань: «…Маякните?»

http://bllate.org/book/26180/3134310