Рано утром, задолго до начала утренней самоподготовки, во втором классе стоял шум и гам. Особенно шумно было у первых парт: там столпились ученики, с воодушевлением и во всех красках слушавшие рассказ одного из одноклассников.
Этого парня звали Лю Чан.
Сидевший рядом с ним ученик спросил:
— Стой… А кто такой вообще этот Сок Цзюнь?
Вэй Хэпин сидел прямо за спиной Лю Чана и с отвращением уставился на него:
— Лю Чан, прекрати…
Лю Чан сделал вид, будто не расслышал Вэй Хэпина, громко хохотнул и продолжил:
— Не знаешь, кто такой Сун Цзюнь? Ну тогда имя Цзян Хуая-то ты наверняка слышал… Сун Цзюня во втором семестре первого года обучения довели до перевода в другую школу именно из-за Цзян Хуая! Тот самый омега!
— А? Из-за этого самого дела? — удивился сосед по парте. — Я что-то слышал!
— Да об этом шуму было на всю школу, кто ж не слышал, — цокнул языком Лю Чан. — Цзян Хуай тогда во всеуслышание заявил, что положил глаз на Сун Цзюня. А когда Сун Цзюнь его отверг, взял и избил его… Да еще и пригрозил, что будет бить при каждой встрече! Пока Сун Цзюнь не станет послушным. Позже Сун Цзюня чуть не пометили пожизненно, и он испугался настолько, что тут же перевелся. Об этом даже мои знакомые из средней школы при Четвертой средней слыхали, говорят, у нас в школе есть один альфа-выродок…
Кулаки Вэй Хэпина сжались с такой силой, что побелели костяшки. В конце концов он резким движением вскочил на ноги и ткнул пальцем прямо в нос Лю Чану:
— Повтори-ка, мать твою, еще раз?
Лю Чан замолчал, поднял голову и посмотрел на Вэй Хэпина:
— А что я такого сказал?
— Вякни еще что-нибудь плохое про Цзян Хуая! — пригрозил Вэй Хэпин.
— Разве я говорю что-то плохое про Цзян Хуая? — усмехнулся Лю Чан, чеканя каждое слово. — Я говорю о том, что и так знают все вокруг.
Он оглянулся на столпившихся вокруг одноклассников:
— Во Второй средней разве кто-то не знает, что Цзян Хуай — самый настоящий…
— Заткнись! — рявкнул Вэй Хэпин.
Лю Чана оборвали на полуслове, лицо его потемнело:
— А тебя вообще кто спрашивает?
— Ты хоть знаком с Цзян Хуаем, ублюдок? — взревел Вэй Хэпин. — Много ты о нем знаешь? Чего ты вообще знаешь? Ничегошеньки ведь не знаешь, только и умеешь, что языком трепать за глаза!
Лю Чан оттолкнул стул и поднялся. Он был на полголовы выше Вэй Хэпина и смотрел на него с высоты своего роста:
— А чего я не знаю? Разве не всем известно, что Цзян Хуай — та еще мразь? Он позорит всех альф Второй средней! Я, как часть школьного сообщества альф, имею полное право его ругать!
Вэй Хэпин задыхался от нахлынувших эмоций:
— Да ты…
Лю Чан холодно усмехнулся:
— Ну давай, скажи еще что-нибудь, только не строй из себя жертву обстоятельств. Натворил дел, а людям рты затыкает — спроси у самого Цзян Хуая, заслуживает ли он этого?
Вэй Хэпин дрожал от ярости, но кроме «мать твою» не мог вымолвить ни слова.
Сюй Вэньян испугался, что дело дойдет до драки, и поспешил вмешаться, оттаскивая Вэй Хэпина:
— Хватит… Скоро прозвенит звонок на урок, успокойтесь вы оба…
Вэй Хэпин сбросил его руку со своего плеча, оттолкнул Сюй Вэньяна, и глаза его покраснели:
— Хватит духу — пойди и скажи это Цзян Хуаю в лицо! Доберись до него и сцепись с ним в драке! Какая доблесть — шептаться за спиной и поливать людей грязью? Да ты вообще достоин называть себя альфой?!
— Пф-ф, — скривил губы Лю Чан, скрестив руки на груди и презрительно хмыкнув. — Что за разбойничья логика? Если кто-то не нравится — сразу драться? И чем тогда я буду отличаться от такого дурака, как Цзян Хуай?
Вэй Хэпин уже собирался что-то ответить, но вдруг резко захлопнул рот.
Остальные ученики тоже умолкли. Лю Чан почувствовал неладное и, проследив за взглядами окружающих, обернулся к двери.
Лицо Лю Чана в тот же миг помрачнело.
Цзян Хуай вошел через переднюю дверь, и до него оставалось всего несколько метров.
Цзян Хуай… неужели он все слышал?
Цзян Хуай направился прямо к ним.
Сердце Лю Чана ушло в пятки.
Однако Цзян Хуай просто прошел мимо него.
На лице Цзян Хуая не отразилось никаких эмоций, на Лю Чана он даже не взглянул — лишь лениво притормозил, проходя мимо парты Вэй Хэпина, и в знак приветствия легонько толкнул того плечом.
Затем Цзян Хуай зашагал дальше, направляясь в самый хвост класса.
Лю Чан судорожно выдохнул. Он повернулся и презрительно фыркнул.
Стоило Цзян Хуаю войти, как в прежде шумном классе воцарилась тишина.
У передней двери раздался девичий голос — чистый, робкий и отчетливо прозвучавший в тишине:
— Извините… Скажите, Цзян Хуай сегодня пришел?
Ни Ли держалась за дверной косяк, с опаской заглядывая в класс второго года… Но едва она договорила, как заметила, что бесчисленное множество пар глаз во втором классе одновременно устремилось на нее.
Ни Ли тревожно теребила край школьной формы и снова тихо повторила:
— Цзян Хуай.
Бо Цзянь как раз заходил в класс с черного хода.
Он мимоходом скользнул взглядом по Цзян Хуаю, а затем перевел его на девушку у передней двери.
Цзян Хуай на секунду замер на месте, а затем повернулся обратно к выходу.
Засунув руки в карманы, он остановился в метре от Ни Ли.
Ни Ли протянула ему стаканчик с молочным чаем и улыбнулась:
— Захтела сегодня для тебя.
Взгляд Цзян Хуая опустился вниз, он нахмурился:
— Не нужно носить мне это каждый день.
Но как бы он ни отпирался на словах, рука сама собой приняла стаканчик.
Словно желая нарочно соблюсти дистанцию, Цзян Хуай аккуратно отстранил руку, не задев пальцы Ни Ли.
Покрутив стакан в пальцах, Цзян Хуай бросил взгляд на прикрепленную к нему записку… Рука его дрогнула:
— Опять карамельный?
— А… да, — кивнула Ни Ли. — Вчера я забыла положить тебе жемчужины, а мне кажется, что карамельный без жемчужин не такой вкусный, поэтому сегодня я взяла еще один стакан.
Она посмотрев на Цзян Хуая, широко распахнула глаза:
— …Тебе не нравится карамельный молочный чай?
Цзян Хуай помолчал немного.
— Нравится, — ответил он. — Спасибо.
— Не за что, — Ни Ли опустила голову и тихо добавила: — Это всего лишь стакан молочного чая…
Бо Цзянь с пачкой тетрадей по физике вошел через переднюю дверь и прошел совсем близко от Цзян Хуая.
Тетрадки опустились на учительский стол.
Ни Ли снова лучезарно улыбнулась Цзян Хуаю:
— Вэй Хэпин говорил мне, что ты часто пропускаешь завтрак. Как насчет того, чтобы я теперь носила тебе завтраки?
Бо Цзянь, избавившись от стопки тетрадей, вышел и снова прошествовал мимо Цзян Хуая.
— Не нужно, я… — начал было Цзян Хуай, но не успел договорить, как шедший мимо Бо Цзянь невзначай задел его плечом.
При этом оба парня даже не посмотрели друг на друга.
— Я завтракаю, Вэй Хэпин просто болтает языком без умолку, — закончил Цзян Хуай.
Ни Ли выглядела немного расстроенной, но все же улыбнулась на прощание:
— Ладно, тогда я пойду в свой класс, скоро начнется самоподготовка.
Бо Цзянь вернулся со своим место с ручкой в руках и прошел мимо Цзян Хуая в третий раз.
Цзян Хуай не шевельнулся, лицо его осталось бесстрастным:
— Ага, пока.
Ни Ли ушла.
С тех пор как Цзян Хуай переступил порог класса, утреннее напряжение на первых партах испарилось. В помещении вновь воцарилась рабочая атмосфера утренней самоподготовки: кто-то зубрил слова, кто-то доделывал домашку… а кто-то просто наблюдал за представлением.
Цзян Хуай вернулся в класс и пошел в задние ряды. Но не успел он сделать и пары шагов, как до его ушей донеслось презрительное и тихое бормотание:
— Тьфу ты черт… И почему у такого альфы, как Цзян Хуай, вообще находятся омеги, которые за ним бегают… Наверняка эта девчонка либо дура набитая, либо просто тварь тщеславная…
Цзян Хуай остановился и резко развернулся.
Перед партой Вэй Хэпина сидел парень — с узкими глазами и вытянутым лицом. Ростом он не вышел, хотя около метра восьмидесяти в нем было, но его упорно задвигали за первую парту… Подобное обычно практиковалось, когда родители делали учителям подарки, чтобы те пристроили чадо поближе к доске.
В первый учебный день Цзян Хуай так и не запомнил имени этого парня.
Впрочем, это было и не важно.
Цзян Хуай шагнул вперед.
Бах!
Сидевшая рядом девушка испуганно взвизгнула.
Парта Лю Чана взлетела в воздух и с грохотом перевернулась прямо в проходе, проскользив метра два и врезавшись в косяк передней двери. Учебники, стакан с водой, гелевые ручки, испачканные и еще не выброшенные комочки туалетной бумаги и шуршащие упаковки от снеков разлетелись по всему полу.
Место Лю Чана опустело в мгновение ока, и от всей его парты остался лишь он сам, одиноко сидевший на стуле.
Лю Чан опешил.
Цзян Хуай, глядя на него сверху вниз, процедил:
— Повтори-ка?
— Цзян Хуай, ты, ты… — Лю Чан тыкал в него пальцем, и то ли от злости, то ли от страха этот палец крупно дрожал.
Цзян Хуай выделил каждое слово с безупречной четкостью:
— Возьми и повтори то, что только что ляпнул.
Лю Чан наконец выдавил из себя связную фразу:
— Ты посмел распустить руки?
— Распустить? — легко усмехнулся Цзян Хуай. — И куда же я по твоему мнению приложился?
Он размял запястье, и его хвостик качнулся на плече. Голос звучал так, будто от него веяло ледяной крошкой:
— Раз уж зашел разговор, дружок… давай-ка я покажу тебе, как на самом деле распускают руки.
Остальные ученики наконец опомнились. Сюй Вэньян привел с собой пару парней и бросился разнимать драку.
Но было уже поздно.
Сюй Вэньян едва успел добежать до первых рядов, как Цзян Хуай уже занес ногу и со злостью двинул в сторону Лю Чана… если бы такой удар пришелся точно в живот, беднягу гарантированно вывернуло бы наизнанку.
Однако никто не ожидал, что в полусантиметре от груди Лю Чана Цзян Хуай резко остановит ногу.
И еще меньше кто ожидал, что, хотя удар так и не достиг цели, Лю Чан вдруг потерял равновесие и рухнул вместе со стулом назад, опрокинувшись вверх тормашками.
Сюй Вэньян резко затормозил и замер с открытым ртом.
Остальные ученики тоже остолбенели.
Цзян Хуай на мгновение замер сам, но тут же принял невозмутимый вид, опустил глаза и, лениво выдув изо рта розовый пузырь из жвачки, небрежно обронил:
— Вся суть в цигуне.
После пары секунд гробовой тишины класс взорвался громким хохотом.
Вэй Хэпин свистнул через зубы и с воодушевлением хлопнул ладоью по парте:
— Боец Цзян Хуай применил навык «из ничего»! Одолел противника, первое очко в нашу пользу!
— Охренеть, мощь, ха-ха-ха, Вэй Хэпин, сядь на место…
— Блин, кто-нибудь додумался это записать?
— Мастер! Настоящий мастер!
— …Они это серьезно?
— Эй, что случилось? Я ничего не понял… Чего вы ржете, разве не драка была?
Два альфы: один повержен без единого удара, второй — стоит рядом, засунув руки в карманы и жует жвачку.
Руки Сюй Вэньяна, протянутые для разнимания драки, так и остались висеть в воздухе. Он неловко сжал их в кулаки и все же произнес положенную роль:
— Вы… вы прекращайте драку, давайте жить дружно.
Одноклассники захихикали еще сильнее.
Лицо Лю Чана залилось краской стыда и гнева. Он поднялся с пола, водрузил стул на место и взревел на весь класс:
— Чего вы ржете?!
Затем он снова ткнул пальцем в Цзян Хуая:
— Это же чистой воды буллинг!
— Какой еще буллинг? — в этот момент в класс вошел Линь Фэй.
Не доходя до второго класса, он издалека заметил перевернутую парту у передней двери и разбросанный по полу мусор.
Стоило появиться Линь Фэю, как толпа зевак тут же испарилась, разлетевшись по своим местам, словно испуганные птицы. На поле боя остались лишь двое главных действующих лиц да смущенно улыбающийся староста Сюй Вэньян.
Бо Цзянь, опустив голову, отрешенно продолжал складывать тетради по физике.
— Чья это парта у передней двери? — Линь Фэй вошел внутрь и строго взглянул на Цзян Хуая. — Что здесь произошло?
Лю Чан хотел опередить всех и выпалить, что Цзян Хуай распускает руки, но вокруг столько свидетелей, а Цзян Хуай его даже не коснулся… Он попытался заявить, что Цзян Хуай намеревался его пнуть, но тот ведь занес ногу и непонятно почему затормозил — удара-то по факту не было… В итоге из его рта вырвалось лишь жалкое:
— Цзян Хуай разнес мою парту!
Улик в виде перевернутого стола было предостаточно, но порча мебели под определение драки не подпадала — в худшем случае классный руководитель ограничился бы воспитательной беседой.
Лю Чан пыхтел добрых полминуты, но так и не придумал, что добавить.
Тогда Цзян Хуай надул еще один пузырь и кивнул на Лю Чана:
— Он пытается меня подставить.
http://bllate.org/book/26191/3135428
Готово:
