Следующую неделю Чэн Цзяньюй, выкраивая время в плотном графике, потратил на осмотр нескольких офисных помещений в престижных районах Синьпу, выставленных на аренду.
Цены на недвижимость в новом районе стремительно росли. Благодаря соседству с бескрайней рекой Янцзы и развитой деловой инфраструктуре поблизости, это место было идеальным выбором для студии.
В тот день, вернувшись домой, Чэн Цзяньюй открыл дверь и увидел в прихожей несколько пар незнакомых мужских туфель. Бросив на них беглый взгляд, он прошел на кухню с пакетом фруктов.
Дежурная домработница, шинкуя овощи, при его появлении понизила голос и доложила:
— Команда агентов и юристов молодого господина приехали обсуждать продление контракта с Мокэ. Они в конференц-зале на втором этаже, народу очень много!
Чэн Цзяньюй лишь коротко хмыкнул в ответ и, вымыв несколько свежих яблок, распорядился:
— Я принесу еще фруктов, нарежь из этого ассорти для них.
Он как раз собирался выйти, когда на лестнице показался опрятный мужчина средних лет в очках в черной оправе. Это был Брат Чао — агент Цзян Яня, известный в индустрии «король продвижения», славящийся своими железными методами работы.
Брат Чао поправил очки, окинул Чэн Цзяньюя оценивающим взглядом и с наигранной теплотой спросил:
— Сяо Юй, только вернулся?
Чэн Цзяньюй кивнул и, не проронив ни слова, открыл холодильник. Брат Чао, не добившись желаемой реакции, скривил губы в фальшивой улыбке:
— Сяо Юй, завари нам кофе и принеси наверх.
Сказано это было легко и властно, словно он отдавал приказ слуге.
Всем было известно, что Брат Чао недолюбливает Чэн Цзяньюя: тот был слишком красив, слишком сильно любил Цзян Яня и слишком сильно к нему привязан. Каждое из этих достоинств агент считал недостатком. Он видел в нем человека, от которого трудно избавиться, — настоящую бомбу замедленного действия, привязанную к Цзян Яню, которая обязательно рванет в тот день, когда тот наиграется.
Брат Чао не раз пытался уколоть Чэн Цзяньюя, надеясь, что тот отступит, но за прошедшие годы «кожа» Чэн Цзяньюя стала лишь толще, а сам он научился сохранять невозмутимость.
Дома имелся набор для пуловера, подаренный родной сестрой Цзян Яня, Цзян Шань. Гости бывали редко, поэтому кофейник пылился на полке как украшение, но сегодня он наконец пригодился.
В конференц-зале на втором этаже царила ледяная атмосфера. Цзян Янь редко бывал в офисе, делегируя все рабочие вопросы Брату Чао, поэтому все важные встречи проходили прямо здесь.
Кондиционер работал на минимуме. Брат Чао вытянул бумажную салфетку и вытер пот со лба:
— В соглашение о продлении нужно внести два новых пункта, команда адвоката Чена сейчас их изучает.
Бам.
Пушистый теннисный мяч ударился о белоснежную стену и мгновенно отскочил прямо в руку Цзян Яня. Тот, развалившись на диване, плотно застегнул молнию на черной спортивной куртке, скрыв четкий контур подбородка за высоким воротником. Вид у него был недовольный.
— Сколько еще?
— Полчаса, — Брат Чао быстро глянул на телефон и улыбнулся: — Сяо Юй приготовил нам кофе, давайте пока отдохнем.
Цзян Янь бросил на него взгляд, его лицо смягчилось. Он лениво перекатывал мяч в руке. Дверь конференц-зала с щелчком отворилась — Чэн Цзяньюй, толкнув ее локтем, вошел с подносом. Увидев почти два десятка человек, он на секунду замер, затем едва заметно улыбнулся и, как ни в чем не бывало, начал разливать кофе.
Большинство присутствующих уже видели его, а остальные были наслышаны об их истории. Однажды, когда Цзян Янь был на съемках за границей и в свободную минуту обмолвился, что хочет поесть домашней еды, Чэн Цзяньюй бросил все дела, среди ночи купил билет на самый ранний рейс, прилетел, приготовил ему обед в ресторане отеля и на следующий день улетел обратно.
Частную жизнь того, кто кормит и одевает, обсуждать не полагалось, но присутствующие втайне сочувствовали Чэн Цзяньюю — люди всегда проявляют сострадание к красивым и слабым.
Чэн Цзяньюй не спеша наполнял чашки ароматным напитком. Кроме вежливой улыбки при входе, на его лице не дрогнул ни один мускул. От него веяло отстраненностью и гордостью, из-за чего казалось, что к нему невозможно подступиться.
Цзян Янь повернул голову:
— Где Сун Инфэй?
Легок на помине.
В зал вошел мужчина с копной вьющихся волос, нежно прижимая к себе бордер-колли, с которым только что гулял.
— Молодой господин Цзян, почему я не видел эту собаку, когда был здесь в прошлый раз?
— Болела, была в клинике, — коротко ответил Цзян Янь, не сводя глаз с Чэн Цзяньюя.
Семья Сун Инфэя занималась внешней торговлей, у них были активы в городе Шанхай, и они дружили с семьей Цзян поколениями. Хотя их состояние уступало семье Цзян, в голове у Сун Инфэя напрочь отсутствовало понятие почтения. Он общался со всеми на равных, был прямолинейным, но именно это и подкупило Цзян Яня, сделав их близкими друзьями.
Чэн Цзяньюй, наливая ему кофе, добавил ложку сахара. Сун Инфэй незаметно бросил на него взгляд, сел и принялся гладить щенка:
— Как зовут?
— Друид.
— Дота, что ли? Давно не играл, — Сун Инфэй мягко погладил пса по голове. — Помню, твой младший дядя тоже держал немецкую овчарку.
Рука Чэн Цзяньюя с ложечкой слегка дрогнула. На мгновение он застыл, но тут же взял себя в руки и рассеянно добавил еще одну ложку сахара.
— М-м, у тебя хорошая память, — Цзян Янь сменил позу на более удобную и, подняв подбородок, жестом подозвал Чэн Цзяньюя. Тот поставил кофейник, подошел и послушно сел ему на колени. Цзян Янь обнял его за талию, медленно поглаживая пальцами плотную кожу через ткань одежды.
Окружающие смотрели прямо перед собой, делая вид, что ничего особенного не происходит.
— А я ведь скучаю по твоему младшему дяде, — Сун Инфэй вздохнул, его глаза блеснули. — Помню, когда я впервые его увидел, я сказал о нем гадость, так ты тогда чуть не подрался со мной. Ты его так защищал!
— Скажешь такое сейчас — снова побью, — Цзян Янь наклонился, чтобы вдохнуть аромат кофе, исходивший от воротника Чэн Цзяньюя. Тот медленно моргнул, глядя на него. Уголки губ Цзян Яня приподнялись, и он яростно ущипнул его за талию — вчера он так и не насытился этим «распутником».
Чэн Цзяньюй обвил его шею и прошептал на ухо:
— Ты делаешь мне больно.
Цзян Янь проигнорировал его. Будучи другом, знавшим Цзян Яня с пеленок, Сун Инфэй прекрасно понимал, что младший дядя значит для него не меньше, чем родные родители, поэтому благоразумно замолчал.
Помощник, сидевший в конце стола, вскочил в тревоге:
— Брат Чао!
— Что случилось? — нахмурился тот.
Мужчина развернул экран телефона, показывая сообщение в WeChat:
— Телеканал Ананас приглашает Цзян гэ стать приглашенным гостем в шоу Вместе в путешествие.
Брат Чао замер, потом быстро оглянулся. Цзян Янь смотрел на Чэн Цзяньюя, и, казалось, его это не волновало. Брат Чао успокоился. Вместе в путешествие было популярным реалити-шоу, где знаменитые пары, реальные или мнимые, отправлялись в поездку.
Целью программы было заставить влюбленных пересмотреть отношения и лучше понять друг друга. Из-за уникального формата, где участники постоянно демонстрируют нежность, первые два сезона прошли с оглушительным успехом, а рейтинги били все рекорды. Сейчас, в третьем сезоне, популярность не только не угасала, но и продолжала расти.
Приглашение Цзян Яня было пробным шаром. Эта суперзвезда с момента дебюта ни разу не участвовал в развлекательных шоу. Его участие могло бы поднять статус программы на новый уровень.
Брат Чао почесал затылок, обдумывая вариант:
— Во второй половине года у нас начинаются съемки фильма с Чжоу Цзюэцин. Их компания давно хочет с нами сотрудничать. Если вы пойдете на шоу вместе с Чжоу Цзюэцин, это отличная возможность. Но вам придется провести вместе полмесяца, нужно будет заранее притереться, чтобы не проколоться перед камерами.
Сказав это, он сделал вид, что случайно наблюдает за реакцией Чэн Цзяньюя. Все присутствующие молча перевели на него взгляды.
В глазах Цзян Яня мелькнула холодная насмешка. Он поднял руку и игриво похлопал Чэн Цзяньюя по щеке:
— Слышал?
Чэн Цзяньюй осторожно обхватил его запястье, прижавшись к руке, как котенок. Он тихо дышал, глядя на него прозрачными, как хрусталь, глазами.
Он выглядел послушным и понимающим.
Цзян Янь холодно отдернул руку, не давая ему ни капли пощады:
— Ласки не помогут. Отвечай.
Чэн Цзяньюй покорно кивнул и тихо произнес:
— Я ревную. Не езди туда.
Цзян Янь не обернулся, продолжая мягко гладить Чэн Цзяньюя по лицу:
— Семья не одобряет, так что не поеду.
Брат Чао покрылся холодным потом — одежда прилипла к спине. Он знал характер Цзян Яня: тот злился не на Чэн Цзяньюя, а намекал на кое-что другое.
— Нет... — помощник понурил голову. — Телеканал Ананас пригласил Цзян гэ и госпожу.
Брат Чао запнулся и едва не выругался. Цзян Янь задумчиво прищурился, глядя на мужчину:
— Меня и Чэн Цзяньюя?
Чэн Цзяньюй незаметно нахмурился, сжав губы в тонкую розовую линию, но все внимание было приковано к Цзян Яню, и никто этого не заметил.
— Да, — мужчина выглядел виноватым и не смел поднять глаз. — Я не досмотрел уведомление, думал, что пригласили вас и Чжоу...
— Исключено. Об этом не может быть и речи.
Брат Чао прервал его, отрезав категоричным тоном, и для убедительности повысил голос:
— Ананас хочет пропиариться на твоих отношениях, они действуют исподтишка. Мокэ так долго с ними сотрудничает, а они пошли на такие грязные уловки! Видимо, совсем с ума сошли от жажды рейтингов!
Цзян Янь и Чжоу Цзюэцин были близки, у них было много совместных проектов, и фанаты даже создали для них пару с собственным чао-темой. Именно поэтому все в зале с самого начала решили, что пригласили их.
Брат Чао был законченным скрягой, и попытка кого-то поживиться за счет его денежного дерева была равносильна покушению на его жизнь. Он был против, а Мокэ Медиа — тем более. О том, чтобы Чэн Цзяньюй получил публичное признание, не могло быть и речи.
— Разбирайся сам, результат мне докладывать не нужно, — Цзян Янь хлопнул Чэн Цзяньюя по ягодице, и тот послушно встал. Цзян Янь сунул руку в карман спортивных брюк, сделал несколько шагов, обернулся и холодно бросил: — Пошли, отвезу тебя на работу.
В гараже стояли десятки роскошных машин всех цветов радуги, сверкающих эмалью. За исключением сексуальной ориентации и потребностей, интересы Цзян Яня ничем не отличались от интересов обычного гетеросексуального парня того же возраста.
Купленный в этом месяце Астон Мартин внутри был чист до стерильности, никаких лишних деталей, запах новой белой кожаной обивки еще не выветрился. Чэн Цзяньюй сел на пассажирское сиденье и опустил окно, чтобы глотнуть свежего воздуха.
На пустынной горной дороге в пригороде Цзян Янь, даже будучи в плохом настроении, вел машину уверенно. Причина его гнева не имела отношения к Чэн Цзяньюю — он просто презирал весь этот пафос Брата Чао.
Чэн Цзяньюй откинул голову на стекло, от удара в виске зашумело. Он невидящим взглядом смотрел на мелькавшие за окном платаны. Он даже не расслышал, что сказал Цзян Янь, пока тот не ударил по тормозам и, схватив его за подбородок, не заставил повернуться.
— О чем ты думаешь?
На пустынном шоссе палило солнце, его лучи, проходя через прозрачную крышу машины, разливались по лицу Чэн Цзяньюя, словно жидкое золото. Его пушистые ресницы казались золотистыми, а прозрачные глаза приобрели хрупкое, ранимое выражение. Сжатые тонкие губы делали его вид... довольно обиженным.
Сердце Цзян Яня сжалось — словно его ударили кулаком в грудь, оставив тягучую боль.
*От автора:
Цзян Янь: Я считаю тебя своей женой, а ты хочешь стать моей тетей.*
http://bllate.org/book/26193/3135656
Готово:
