Готовый перевод The Villainous Master is Beautiful / Прекрасный злодей-наставник: Как выжить, когда твой ученик — яндере: Глава 9

Небеса явили знамение, и весь мир бессмертных содрогнулся.

Бесчисленные культиваторы повыходили наружу, озираясь по сторонам. Их лица беспрестанно менялись в растерянности, вокруг поднялся шум от бурных обсуждений.

— Эта аура колеблется между Зарождающейся Душой и сферой Превращения Духа. Кто-то прорывается к сфере Превращения Духа!

— Это свободный практик или кто-то из бессмертных врат? На юге множество бессмертных сект, и Цинлин как раз расположена среди них. Неужели это кто-то изнутри нашей секты?

— Хоть в Секте Цинлин и немало культиваторов стадии Зарождающейся Души, к сфере Превращения Духа близки лишь те немногие: два Бессмертных Владыки и несколько великих старейшин.

— Надеюсь, это Истинный человек Су. Небеса видят, в мире мало столь же добрых сердцем культиваторов, как он.

— Бессмертный Владыка Лин Хуа ближе всех к прорыву, должно быть, это он.

— Вы что, забыли про того, кто днем вошел в Пруд Сыфан? Любимец небес прошлых лет, если бы не ранение, он уже давно шагнул бы в сферу Превращения Духа.

— Скверно дело. Разве в таком случае он не станет творить постыдные дела еще более безрассудно?

— Верно-верно, небось опять затевает какую-нибудь пакость.

Шэнь Люсян склонил голову, чихнул и сильнее запахнул парчовые одежды, которые пришлись ему не по размеру.

Сидящий напротив Лин Хуа прижал сжатый в кулак палец к губам и опасливо озирался по сторонам.

Шэнь Люсян сидел на стуле, скрестив ноги. Подходящей обуви не нашлось, и его две нежно-белые детские стопы так и болтались в воздухе. Его изящное и красивое личико слегка нахмурилось, выражая крайнее недовольство.

Лин Хуа наконец не выдержал и разразился громким смехом.

— Ха-ха-ха-ха!

Разрывающий небеса и сокрушающий землю смех донесся из комнаты.

Лин Цзинье, только что подоспевший на звук, от услышанного остолбенел и остановил Чжоу Сюаньланя, который уже собирался уходить:

— Твоего шицзуна что, поранили точкой смеха?

Досказав, он перевел взгляд на Чжоу Сюаньланя и слегка широко раскрыл глаза.

Чжоу Сюаньлань был облачен в черное, ничем не отличаясь от обычных дней, вот только по обеим сторонам его пояса появилось два серых пятна — отпечатки детских ножек, а полы одежды выглядели помятыми, словно кто-то изо всех сил тянул за них.

Лин Цзинье окинул взглядом окрестности:

— Какого ребенка ты только что тискал?

— Никакого. — От Чжоу Сюаньланя исходило заметное невооруженным глазом мрачное давление. Бросив эту фразу, он удалился.

Лин Цзинье обратился с этим вопросом к подоспевшему следом Лин Мушаню:

— Те следы ножек выглядели так, будто ребенку и четырех лет нет. С каких это пор в Секте Цинлин завелись такие малыши?

Оба застыли перед дверью, в то время как смех в комнате начал стихать.

Лин Мушань пристально уставился на плотно закрытую дверь:

— Раз Бессмертный Владыка Хуа так весел, надо полагать, шишу успешно прорвался к сфере Превращения Духа.

— Разумеется, иначе с чего бы шицзуну так хохотать, — произнес Лин Цзинье. — Но ты так и не ответил мне: откуда взялся тот малыш, да и Сюаньлань почему-то выглядит недовольным.

Лин Мушань на мгновение задумался и усмехнулся, точно лис:

— Понятия не имею, может, из ниоткуда объявился.

— Насмеялся? — Шэнь Люсян выглядел так, будто жизнь потеряла всякий смысл. Он подхватил со стола передатчик звука, который оказался больше его собственного лица, и его щеки гневно надулись. — Насмеялся — так помоги связаться со старшим соучеником.

В романе никогда не упоминалось о возможности уменьшиться в размерах.

Он был крайне озадачен.

— Хорошо-хорошо, — проговорил Лин Хуа и протянул руку, но вместо этого опустил ее на макушку Шэнь Люсяна, сгребая пальцами его мягкие тонкие волосы. — Ой, ну и текстура, я бы всю ночь гладил.

Шэнь Люсян поднялся со стула, собираясь пихнуть наглеца ногой.

— Ладно-ладно, шутки в сторону. — Лин Хуа умерил веселье, сложил пальцы в печать и сотворил заклинание, из-за чего комната озарилась слабым зеленым светом.

Мгновение спустя.

Из передатчика звука полился чистый и мягкий мужской голос, исключительно ласкающий слух, словно весенний ветерок, пронесшийся в глубине души:

— Я здесь. Что случилось?

Лин Хуа тут же отчеканил:

— Глава секты, Люсян уже вошел в сферу Превращения Духа.

— Я знаю, — голос мужчины звучал неторопливо. — Возникли трудности?

Лин Хуа только собирался ответить, как в передатчик ворвался детский голосочек:

— Старший соученик, я уменьшился, что делать?

На том конце долго царило молчание.

Когда заговорили снова, в голосе послышались нотки улыбки:

— Насколько сильно ты уменьшился?

Шэнь Люсян натянул лицо:

— На вид около трех лет.

— Должно быть, это из-за яра демона в твоем теле, — погрузившись в раздумья, медленно произнес Лин Е. — Яд демона подавляет циркуляцию Духовной Силы. Ты совершил резкий прорыв, Духовная Сила вышла из-под контроля, и затаившийся внутри яд демона из-за этого выплеснулся наружу, заставив твое тело уменьшиться.

Шэнь Люсян сжал зубы:

— Что это вообще за яд демона?

— Не знаю. С незапамятных времен ты — единственный случай.

Уловив в тоне Лин Е легкую мрачность, Шэнь Люсян уныло протянул:

— Выходит, я больше не вернусь в прежний вид?

И с этих пор станет Тяньшаньской Цяньлао.

Отчаяние.jpg

— Раз дело в потере контроля над Духовной Силой, тебе нужно всего лишь медленно циркулировать Духовной Силой внутри себя, постепенно подавляя яд демона.

Шэнь Люсян широко раскрыл глаза и придвинул свое чистенькое личико вплотную к передатчику звука:

— Старший соученик, объясни подробнее.

— Усердно практикуйся. — С этими тремя словами свечение передатчика угасло.

— Эй, старший соученик говорит, что ты ленив, — Лин Хуа забрал передатчик, злорадствуя. — Кто просил тебя последние десять лет бегать хвостом за Е Бинжанем и забрасывать культивацию? Теперь-то понял, что был не прав?

Шэнь Люсян скривил губы:

— Этот владыка намерен спать.

— Ой, да ты еще и обиделся, — хихикал Лин Хуа. — Впрочем, когда ты злишься, это даже мило.

Шэнь Люсян схватил чашку чая и без лишних слов швырнул ее. Лин Хуа небрежно поймал посудину и водворил обратно на стол.

— Ладно, не буду больше тебя донимать. Как поступить с теми двумя учениками Секты Меча?

Шэнь Люсян подпер щеку рукой:

— Отпусти.

— Ну ты и добрый, — бросил Лин Хуа и, закрыв за собой дверь, удалился.

Ухватившись за подлокотник, Шэнь Люсян неторопливо сполз со стула, выудил из вороха одежды черный тканевый мешочек и, тщательно его осмотрев, приподнял уголки губ.

И впрямь мешочек со звездными цветами.

Вот уж парочка мальчиков, приносящих сокровища.

Убрав драгоценный мешочек, Шэнь Люсян притащил низкую скамеечку, взобрался на нее, уперся обеими руками о край кушетки и с кряхтением завалился внутрь.

Он потер глаза, закутался в одеяло и принялся упорядочивать обрывки воспоминаний.

В книге он был отъявленным злодеем, который открыто и исподтишка чинил Су Байче всяческие препятствия и раз за разом пытался сжить того со свету, правда, всегда оставался в дураках.

Позднее приспешники Су Байче готовы были вершить любые безумства, и сам он давным-давно должен был превратиться в пушечное мясо, но благодаря статусу сына обитателя Императорского Дворца умудрился дотянуть до самого финала, где пал в битве между людьми и демонами, пытаясь спасти Е Бинжаня.

Даже после этого он не смог растопить сердце Е Бинжаня, ведь тот сразу же развернулся и бросился в объятия Су Байче.

Жаль только, Е Бинжань точно так же оказался проигравшим.

Не только он — все второстепенные мужские персонажи проиграли, за исключением Чжоу Сюаньланя, который заполучил красавицу и заодно прибрал к рукам власть над всем миром.

Став единовластным владыкой древности, превзошедшим по могуществу сам Императорский Дворец.

Ни за что!

Шэнь Люсян дернул простыню.

Он не собирается быть злодеем, а тем более — пушечным мясом.

Раньше он во всем себя ограничивал ради поддержания образа, но теперь жаждет лишь одного: жить в этом мире беззаботно и счастливо, пустившись во все тяжкие до самого конца!

Шаг первый бродяги Шэнь Люсяна.

Закутаться в одеяло и сладко поспать.

Проспав до полудня, Шэнь Люсян вылез наружу и унюхал запах куриных ножек — в этот момент обостренные чувства культиватора проявились во всей красе.

Лин Хуа велел ученикам выбраться за пределы секты, чтобы купить детской одежды, а заодно выполнил требование Шэнь Люсяна и опустошил меню в одном из ресторанов.

Не успел он подойти к дверям, как изнутри показалась растрепанная макушка Шэнь Люсяна с распахнутыми черными, как смоль, сияющими глазами.

Персиковые деревья цвели вовсю, и Лин Хуа был занят сбором лепестков для варки вина; оставив припасы, он долго задерживаться не стал и ушел.

Перед уходом он наказал Шэнь Люсяну не раскрывать свою истинную личность: в Секте Цинлин появился новый обладатель сферы Превращения Духа, и остальные бессмертные врата непременно пришлют лазутчиков выведать новости. Если кто-то обнаружит его нынешнее состояние, это может поднять лишнюю бурю.

Шэнь Люсян откусил куриную ножку и согласно кивнул.

Наставление Лин Е усердно практиковаться засело у него в голове, и, наевшись и напившись, он вознамерился потренироваться в заклинаниях, однако в памяти царила полнейшая пустота — он не помнил почти ни единой печати.

Безоговорочно капитулировав, Шэнь Люсян ухватил Нефрит Дангуй и вызвал незаменимого ученика.

Промелькнуло зеленое сияние.

В комнате вырос кусок дерева в человеческий рост, к которому было привязано нечто похожее на нефритовый талисман, а на самом дереве красовалась вырезанная надпись: Шицзунь, не беспокой.

Шэнь Люсян остолбенел.

В этот период времени Чжоу Сюаньлань должен был быть холодным снаружи, но мягким внутри послушным ребенком, так с чего вдруг он научился давать отпор шицзуну?

Эх, возраст бунтарей тоже настал.

В отдаленном уголке Секты Цинлин водная гладь покрылась рябью. Посередине пруда находился крупный мужчина, скованный восемью цепями из черного железа. Лицо его было сурово и свирепо, а все тело излучало убийственную ауру.

— Опять пришел, проваливай! — Цепи заскользили по земле, издав резкий и противный скрежещущий звук.

Облаченный в белые одежды Су Байче оставил крики без внимания. Его пальцы неторопливо перебирали струны, извлекая мягкие и мелодичные звуки, разносившиеся по этой безмятежной тиши.

Несмолкающие переливы мелодии ласкали слух.

Свирепость в глазах Ао Юэ постепенно угасла, и спустя долгое время он холодно фыркнул:

— Не пытайся разжалобить меня дешевыми трюками, бесполезно.

Су Байче поднял взгляд и слабо улыбнулся:

— Я лишь надеюсь хоть немного смягчить ненависть в твоем сердце.

— Мечты! — Ао Юэ резко переменился в лице и злобно рявкнул: — Лин Е заточил меня здесь, и я непременно убью этого человека! И не только его — когда я вырвусь из черного железа, в Секте Цинлин никто не уцелеет!

Су Байче вздохнул, поднялся на ноги и прижал к груди цинь:

— Раз так, мне больше нечего сказать.

Ао Юэ опешил, его выражение лица стало сложным:

— Ты что, и завтра придешь?

За дни заточения он почти сошел с ума от тоски, и лишь этот смертный каждый день навещал его, играл на цине и беседовал с ним.

— Разумеется, — легко улыбнулся Су Байче.

В глазах Ао Юэ его улыбка сияла подобно цветам, обладая несравненной и трогательной красотой:

— Ао Юэ, настанет день, и я развею затаившуюся в твоем сердце злобу и негодование, позволив тебе заново познать этот мир.

Этот смертный назвал его по имени.

Как же прекрасно это звучало.

— Ау-ау-ау! — в порыве чувств Ао Юэ обратился в истинный облик и радостно завыл вслед удаляющемуся Су Байче.

Су Байче подавил промелькнувшее в глазах отвращение и взмахнул рукавом.

Палящие лучи солнца пали на спину, и Ао Юэ вновь пластом рухнул на землю, с тоской закрыв глаза.

Слишком тихо, как же тошно.

В этот момент из кустов донесся шуршащий звук. Уши Ао Юэ торчком встали вверх, и он распахнул свои зеленеющие глаза.

Маленький мальчик в синих одеждах вылез из зарослей кустарника, с парочкой опавших листьев на макушке, и с любопытством уставился на него.

Шэнь Люсян застыл в оцепенении.

Эта собака выглядела донельзя величественно — пожалуй, могла прихлопнуть его одной лапой.

Да это же Тяньгоу!

Испытывая потрясение, он не забыл о подарке при встрече: сунув руку в рукав и ступая босыми ногами по камням в воде, он направился к Ао Юэ.

Ао Юэ наблюдал со стороны холодным взглядом.

Хм, этакий сопляк настолько слаб, что он даже ленился приподнять веки.

Во всей Секте Цинлин лишь малыш Лин Е с трудом мог тягаться с ним, а если брать весь мир бессмертных — лишь единицы были способны с ним сразиться.

Он же — Тяньгоу, потомок древних демонических зверей, нынешний великий владыка Клана Демонов, за спиной которого стоят тысячи псов-потомков.

Вот выберется отсюда — непременно обагрит мир бессмертных кровью и станет непобедим...

— Тц-тц-тц, —

Ао Юэ в мыслях уже перебил всех людей, как вдруг до его слуха донесся странный звук.

Он на мгновение замер и покосился на стоявшего неподалеку ребенка: тот выпятил губы и снова издал то самое тц-тц-тц.

Ао Юэ склонил голову в полнейшем неверии.

Что этот сопляк вытворяет... Дразнит собаку, ублюдок?!

Не успел он издать яростный рык, как золотистая, источающая аппетитный аромат вещь описала в воздухе плавную дугу и шмякнулась прямо перед ним.

Ао Юэ пригляделся — и глаза его налились кровью от гнева.

Куриная ножка?!

Невежественный сопляк посмел оскорбить его столь заурядной и ничтожной пищей, как кусок птицы! За столько лет жизни он впервые столкнулся с подобным унижением!

Да еще и быть оскорбленным человеческим малым — позор из позоров! Величайший позор!!

Просто неслыханное оскорбление!

— Ешь давай, очень вкусно. — Шэнь Люсян плюхнулся на землю и благожелательно улыбнулся.

Кто бы мог подумать, что Тяньгоу сорвется с места и бросится на него, словно обезумев.

Даже накрепко скованный черным железом, он отчаянно рвался вперед, оскалив зубы и грозно рыча, словно желая немедленно разорвать стоявшего перед ним человека на куски.

— Чего это ты так возбудился от одной куриной ножки?

Уголки губ Шэнь Люсяна изогнулись в улыбке. Он вытащил из запасов еще одну, откусил еще теплую ножку и продолжил дразнить зверя:

— Тц-тц-тц, хорош пёсик, погоди, я тебе потом еще косточку брошу.

Косточку?

Принял его за дворовую собаку? Сдурел?!

— Ау-ау-ау-ау-ау! — вне себя от ярости Ао Юэ испустил потрясший небеса рев и от переполнявшего бешенства вновь принял человеческий облик.

Распахнув покрасневшие глаза, он сверкнул красной меткой на лбу:

— Невежественный мальчишка, смеешь ли ты сделать хоть шаг вперед!

Шэнь Люсян моргнул:

— А ты сделай шаг вперед.

Это он издевается над тем, что тот намертво прикован здесь и не может сдвинуться с места ни на йоту?

Ао Юэ затрясся всем телом. Небывалая ярость захлестнула его сердце, и ненависть к сидевшему перед ним мальчику в синем затмила всех остальных.

— Я, Ао Юэ, клянусь, что если не растерзаю тебя на куски, то перестану быть человеком!

Шэнь Люсян растерянно дожевал последний кусочек мяса.

— Ты же Тяньгоу, ты изначально не человек... Ладно, не буду с тобой спорить, вот тебе косточка, проголодался поди.

С этими словами Шэнь Люсян швырнул кость, отряхнул зад и был таков.

В тот же миг над Сектой Цинлин разнесся оглушительный рев Ао Юэ. Не зная причин, ученики секты почувствовали лишь душевный трепет и необъяснимую тревогу.

http://bllate.org/book/26207/3137097