Уголок с установленными камерами располагался у стены всего съёмочного павильона, в то время как арена для боевых искусств занимала самый центр зала. Если взглянуть на это сверху, шесть лепестков сцены расходились от арены как от ядра, напоминая распустившийся цветок.
Битвы мехов были чрезвычайно опасны и обладали ошеломляющей разрушительной силой. Чтобы защитить окружающее оборудование, гостей, участников и персонал, в тот самый момент, когда оба меха заводились, по краю арены поднималась изолирующая барьерная зона, похожая на фиолетовый туман, и накрывала весь круглый боевой помост.
Хлоп!
По команде противоположный черный мех тяжело опустил ногу на землю и бросился вперед.
Чэнь Сяньсянь небрежно скользнул взглядом по экрану: одной рукой он кликал на виртуальном экране на кнопку следующей страницы, а другой — не спеша, с помощью техники одного пальца, тыкал в девятиклавишную панель, неуклюже подбираясь ближе на Ласточкине Хвосте.
При управлении с девятиклавишной панели конечности меха могли сгибаться, но голова вместе с туловищем двигались лишь целиком. Из-за крайне низкой скорости ручного ввода движения меха приобретали ту самую окостенелость, с какой двигает телом кукла с изношенными суставами.
Не хотелось издеваться над детьми, и проиграть нужно было так, чтобы это выглядело естественно... Чэнь Сяньсянь прикинул про себя, что в этом шоу ему не прожить и первой серии, но всё же следовало заявить о себе.
Читая книгу и изредка бросая взгляд на экран краем глаза, Чэнь Сяньсянь подумал про себя: Этот противник довольно популярен, продержусь минут десять, а потом картинно завалюсь... Наверное, сойдет?
Окружающие не имели ни малейшего понятия о том, что у него на уме.
Режиссер шоу поначалу даже опасался, что Чэнь Сяньсянь проиграет слишком быстро и это испортит зрелищность программы, однако тот невероятно окостенелый мех неожиданно устоял под натиском летевшего навстречу черного шквала и неуклюже заблокировал удар кулака Медвежьего Зверя.
К всеобщему удивлению, завязалась упорная борьба.
Пять минут спустя, глядя на две переплетенные тени — красную и черную, всё еще сражавшиеся на арене, — все, кто отпускал едкие замечания, слегка изменились в лице. Лицо Чи Тяня помрачнело сильнее прочих, он даже не удержался и стемнел лицом перед камерами, до боли сжав кулаки.
Этот учитель Дун был чрезвычайно известным консультантом по боевым искусствам, и многие именитые артисты здесь проходили под его руководством подготовку, когда снимались в сценариях на тему мехов. Обладая подобным статусом, он, естественно, располагал вполне реальной силой, к тому же окруженной сиянием множества наград.
За исключением Линь И и с недоумением вглядывавшегося в мониторы Линь Чжэньанэя в зоне для гостей, все остальные полагали, что эта схватка завершится в мгновение ока.
Дочитав книгу до середины, Чэнь Сяньсянь с помощью своего «пальца Будды» уже бесстрастно позволил Ласточкину Хвосту отхватить пару порций тумаков. Сам он, впрочем, не ощущал ни сгущающейся атмосферы снаружи, ни нервозности противника, сохраняя полнейшую расслабленность. Не торопясь, он смоделировал девятью клавишами позу на коленях: с одной стороны, создавая видимость жалкого сопротивления вражескому удару, а с другой — открывая совершенно вопиющую брешь в защите.
Линь И за ареной едва не выдирал себе волосы от волнения, переводя взгляд то на расслабленно улыбающегося неподалеку на трибуне Чи Тяня, то на этот красный мех, с удручающе бездарной актерской игрой изображавший поддавки, и растерянно размышлял, почему же Чэнь Сяньсянь ни за что не хочет показывать свое истинное мастерство перед камерами.
Пинь-пинь.
Находившийся внутри меха Чэнь Сяньсянь внезапно получил сообщение.
Отправителем значился набор символов, а аватарка собеседника представляла собой сгусток алой тени, отдаленно напоминающий расправляющего крылья Красного Дракона.
Палец Чэнь Сяньсяня, собиравшегося уже закончить этот бой, замер.
В сообщении значилась всего одна строка: Военный совет выпустил ордер о помиловании...
В холодном свете ламп движения легкого базового меха с алой покраской замерли, словно он оцепенел. Снаружи это выглядело так, будто у Чэнь Сяньсяня иссякли последние силы, в то время как высокий и мощный черный мех сжал кулак и тяжело обрушил его сверху.
Налетел порыв ветра от удара.
Долгое время находившийся в уязвимом положении Ласточкин Хвост легко подался в сторону, уходя от мощного удара, и вместе с этим движением прежняя очевидная окостенелость в действиях меха внезапно исчезла.
Все ошеломленно уставились на арену, заметив, что скрытый индикатор на затылке меха качнулся и мигнул.
Он переключил режим управления? — кто-то изумленно ахнул. Переключение режимов во время боя было крайне опасным делом, особенно на механизмах столь старых версий, где требовалось полностью отключать силовую установку и запускать ее заново.
Дисплей визуального наблюдения Ласточкина Хвоста и впрямь погас. Накренившись, он опустился на одно колено и замер неподвижно, словно каменная статуя.
А Медвежий Зверь, чей удар ушел в пустую, в гневе занес другую руку для новой атаки...
Внутри кабины меха Чэнь Сяньсянь смотрел на приближающийся к самым глазам экран кулак.
И вдруг легко усмехнулся.
С момента, когда погас индикатор Ласточкина Хвоста, и до его повторного включения прошло не больше полсекунды.
Но за это кратчайшее мгновение тяжелый кулак механической руки уже приблизился вплотную.
То ли это было иллюзией, но в месте соприкосновения красного и черного мехов внезапно повеяло прохладным потоком воздуха. Этот ветерок приглушил свет, и казалось, будто из переплетения двух гигантских силуэтов выползает какая-то жуткая тень, обнажая мрачные звериные зрачки, которые жадно взирают на всех присутствующих.
На сцене Чи Тянь внезапно что-то почувствовал и невольно вздрогнул.
А затем он увидел, как стройный красный мех пришел в движение.
Корпус Ласточкина Хвоста плавно подался вперед, и в его движениях стало трудно разглядеть ту железную жесткость, которой подобает обладать машине для убийств. Металлическая рука с алой покраской под невероятным углом взметнулась вверх, блокируя надвигающуюся темную массу.
Зеркальный энергетический барьер вспыхнул в точке соприкосновения двух механических рук — во избежание серьезных повреждений мехов, а также ради безопасности всех присутствующих, стоило появиться атаке, превышающей безопасные значения, как защитный купол активировался, поглощая удар и переводя его в цифровые показатели.
Все автоматически перевели взгляды на парящий над ареной виртуальный экран: Условия победы не достигнуты.
Отчаянный удар Медвежьего Зверя не смог даже на йоту пошатнуть алую тень.
Нанеся удар, красный мех тут же отскочил назад. Он больше не ограничивался глухой обороной, как мгновением ранее, а, широко шагнув, стремительно сократил дистанцию с противником. Легкий мех уступал тяжелому в грубой силе, но обладал непревзойденной легкостью, высочайшей скоростью и потрясающей маневренностью. В мгновение ока только что разделившиеся гигантские тени вновь слились вплотную. Медвежий Зверь в испугескиски вскинул руки для блока, но Чэнь Сяньсянь, управляя мехом, не стал атаковать в лоб, а молниеносно скользнул за спину врагу.
У старых тяжелых мехов была одна общая черта: вдоль всей их спины тянулся вертикальный, чрезвычайно важный внешний энерговод.
Когда засиял защитный энергетический барьер, все услышали оглушительный грохот удара. Эпицентром столкновения стали тыльные стороны кулаков, откуда во все стороны бурной волной хлынул штормовой ветер, выбивая кольцевые рябеные вспышки на поверхности изолирующего поля.
Виртуальный экран в воздухе заискрил потоками электричества и мгновенно обновил символы: Успешная победа! Победитель: Ласточкин Хвост 7-го типа.
Затянувшийся бой завершился с неожиданной решительностью. Следом за появлением победителя оба меха — высокий и низкий — словно по чьей-то внешней воле замерли в позе финального удара. Индикаторы погасли, повеяло прохладным белым ветерком, и Чэнь Сяньсянь выбрался из автоматически откинувшегося люка в брюхе меха. Стоило ему поднять голову, как он встретился взглядом со множеством остолбеневших глаз, устремленных прямо на него.
Чэнь Сяньсянь окинул взглядом все лица; в глубине его черных зрачков словно мерцали звезды. Наконец он остановил взгляд на помрачневшем лице Чи Тяня и медленно расплылся в безобидной улыбке:
— Тянь-Тянь.
Это обращение прозвучало донельзя мягко и ласково, но от него Чи Тяня бросило в ледяную дрожь, и он невольно отступил на шаг назад.
Он слишком хорошо знал уровень учителя Дун и еще лучше понимал, что Чэнь Сяньсянь, одержавший победу в столь жестком поединке, обладал мощью, недосягаемой для него самого.
Чи Тянь словно получил пощечину; с трудом придя в себя, он выдавил из себя неестественную, уродливую улыбку.
К счастью, камеры не были направлены на его лицо.
Все объективы были устремлены на того безобидного и хрупкого с виду юношу, который, прищурившись, с лучезарной улыбкой ребенка, получившего конфетку, объявил всем:
— Я победил!
...
............
Съемки пришлось экстренно прервать.
Согласно сценарию, дальше пушечное мясо должно было послушно рухнуть на пол, все — выражать утешение, а гости — сыпать безумными похвалами. Никто не ожидал, что победит Чэнь Сяньсянь...
Это происшествие оказалось настолько шокирующим, что речистая ведущая добрую половину минуты неловко хохотала, но так и не сумела вернуть атмосферу в прежнее русло. Все пребывали в каком-то отрешенном состоянии, вперив взоры в невероятно послушного и милого на вид Чэнь Сяньсяня, и подспудно ощущали, что его улыбка источает пугающую зловещность.
Особенно те, кто вместе с Чи Тянем открыто или исподтишка отпускал едкие шуточки в адрес Чэнь Сяньсяня, а также потерпевший поражение и пребывавший в глубоком трансе гость по фамилии Дун.
Режиссер Чэнь был вынужден объявить перерыв.
Настроение у Чэнь Сяньсяня, судя по всему, было прекрасным: сойдя со сцены, он направился в сторону гримерки, по дороге беззаботно напевая какой-то мотивчик. Заметив краем глаза, что Линь Чжэньань о чем-то хмуро беседует с тем самым учителем Дун, причем с крайне суровым выражением лица, и что оба они в испуге замерли, уловив его взгляд, он лишь отвел глаза, не став забивать себе голову лишними мыслями, и зашагал к выходу из съёмочного зала, полностью проигнорировав сверлящий его спину тяжелый, осязаемый взгляд Чи Тяня.
Линь И стремительно подскочил к нему, с восторгом расставив руки, словно собираясь налететь с объятиями, но прежде чем Чэнь Сяньсянь успел увернуться, тот резко замер на месте.
В коридоре стоял еще кое-кто.
Цзян Цин сегодня сменил одежду на более непринужденный повседневный костюм: хотя расцветка по-прежнему оставалась блеклой, она по крайней мере сглаживала ледяную суровость в его чертах, делая ее не столь пугающей. Мужчина стоял у стены коридора, застыв холодным взглядом на Линь И, и отвел его лишь тогда, когда бледный от испуга менеджер инстинктивно шагнул назад, заслоняя собой Чэнь Сяньсяня.
Интересно, как долго он здесь стоял... и видел ли он сцену недавней битвы мехов.
Чэнь Сяньсянь окинул взглядом пространство вокруг него — Чэн Чжо поблизости не наблюдалось — и вполне дружелюбно поприветствовал мужчину:
— Господин Цзян.
Слегка кивнув, Цзян Цин нахмурился, и Чэнь Сяньсянь почему-то с лету расшифровал смысл этого выражения лица, толкнув Линь И:
— Брат Линь, иди вперед, я тут кое о чем потолкую со старшим.
— Но...
— Всё в порядке, иди подожди меня в гримерке, — улыбнулся Чэнь Сяньсянь.
Дождавшись, пока Линь И, то и дело оглядываясь, скроется в дальнем конце коридора, Чэнь Сяньсянь повернулся обратно. Поскольку оба они стояли, он впервые отчетливо осознал разницу в росте: Цзян Цин возвышался над ним почти на полголовы, а его аура подавляла куда сильнее прежнего — стоило этому сероглазому взгляду куда-то упасть, как казалось, будто от него поднимается ураган леденящего ветра.
Мгновенно выметнув из головы все лишние мысли, Чэнь Сяньсянь улыбнулся:
— Господин Цзян...
Мужчина перебил его:
— Ланьсин выступает спонсором этого шоу, так что я просто заглянул посмотреть. Насчет предложения о должности консультанта — не спеши так сильно отказываться, можешь обдумать всё еще пару дней.
— О, я в курсе, — Чэнь Сяньсянь ничуть не удивился. — У вас в Ланьсине еще и производство мехов есть? Кстати, у ИИ твоего меха язык без костей...
Цзян Цин: ...
— На самом деле я искал тебя сегодня по еще одному вопросу.
Мужчина протянул руку и поправил оправу очков, выглядя при этом почему-то слегка взволнованным:
— Завтра вечером у меня намечается прием, ты свободен?
— ...А?
— На этот вечер нужен партнер или партнерша... а я не особо знаком с артистами, — не моргнув глазом, Цзян Цин упорно сверлил его взглядом. — И сразу вспомнил про тебя.
— Разве господину Цзяну трудно завести знакомства с кем угодно?
Мужчина вперил взор в его беспечное лицо и тихо произнес:
— Я хочу познакомиться с тобой.
Наступила мгновенная тишина.
Похоже, не ожидавший от него столь резкого выпада Чэнь Сяньсянь ошарашенно замер на несколько секунд, после чего неловко усмехнулся:
— Да что хорошего в знакомстве со мной...
— Я твой... фанат.
Чэнь Сяньсянь почувствовал, что Цзян Цин приложил поистине колоссальные усилия, чтобы выговорить последние два слова, и автоматически поинтересовался из вежливости:
— И что же тебе, как фанату, во мне нравится?
— Актерская игра.
— ...
Вот это уровень.
Молодой человек с непроницаемым лицом ответил со сдержанной вежливостью:
— И впрямь впечатляет, господин Цзян. Уметь восхищаться тем, чего попросту не существует, — высший пилотаж!
Ради того чтобы подкатить к консультанту, пойти на такие жертвы! Поистине образцовая преданность делу!
http://bllate.org/book/26216/3137885
Готово:
