Оставшиеся дни Цзи Чаоюнь днём посещал занятия как обычно, а по ночам отправлялся в Башню Дэнъюнь приводить в порядок древние манускрипты.
Хотя Фэн Ци на словах велел ему не лениться, сам он почти не заглядывал в библиотеку, не говоря уже о том, чтобы контролировать успехи Цзи Чаоюня в сортировке свитков. Избавившись от этой надоедливой фэнхуан, Цзи Чаоюнь почувствовал себя совершенно свободно и принимался разыскивать один за другим те трактаты, до которых раньше не мог добраться, чтобы внимательно их изучить.
Однако совершенствование не терпит спешки, и даже получив доступ к книгохранилищу Башни Дэнъюнь, Цзи Чаоюнь всё ещё безнадежно отставал от обычных адептов по темпу духовного роста.
На лекциях по даосизму дела обстояли ещё сносно: Цзи Чаоюнь уже давно выучил наизусть несколько канонов, обязательных для изучения адептами класса Хуан, так что на это уходило не слишком много сил. Но вот послеполуденные занятия по бессмертным искусствам так просто пересидеть не удавалось.
Занятия для адептов уровня Сюань и класса Хуан вел Бессмертный Владыка Кайян, однако постижение бессмертных искусств заключалось в шлифовке собственных навыков, и наставнику не требовалось присутствовать на них лично каждый день. Поэтому на практические занятия обычно отправляли нескольких старших адептов для надзора за тренировками.
Занятия для адептов уровней Сюань и Хуан проходили на Платформе Мечей у подножия задней горы, где прямо на траве возвышались ряды массивных каменных истуканов.
Возле каждого истукана сражалась группа из пяти человек, и победа присуждалась тем, кто сможет сокрушить каменное сердце в груди изваяния. Но эти истуканы достигали в высоту двух человеческих ростов, обладали невероятной силой и поразительной проворностью, и за целых три дня еще ни одна команда не смогла успешно разбить каменное сердце.
Раздался оглушительный грохот, и от мощнейшего финального удара каменного истукана Цзи Чаоюнь попятился назад, его ноги подкосились, и он рухнул на колени.
Е Чэньсин торопливо подбежал к нему:
— Чаоюнь, ты в порядке?
Лоб Цзи Чаоюня покрылся испариной из мелких капель, он покачал головой и прижал руку к груди, в то время как в глубине его опущенных глаз с трудом сдерживался слабый мерцающий свет.
Лишь спустя долгое время к нему вернулось самообладание, прогнав головокружение от истощения духовной энергии:
— Я в порядке, давайте продолжим.
Прямо перед ними каменный истукан, которому они ранее отрубили руку, стремительно восстанавливался, принимая прежний вид.
— Если кто-то из адептов покидает зону досягаемости истукана, это считается поражением в испытании, и истукан автоматически восстанавливается.
Е Чэньсин произнес:
— Посмотри на свое лицо, разве это похоже на то, что ты в порядке? Мы тренируемся уже почти два часа, давай передохнем.
— Я...
Не успел Цзи Чаоюнь ответить, как один из стоявших рядом адептов вдруг презрительно бросил:
— Опять отдыхать? Раз ты такой нежный, шёл бы отлеживаться в постели, зачем вообще пришёл на тренировку?
Е Чэньсин рассвирепел:
— Что ты имеешь в виду?
— Разве я не прав? — Тот убрал оружие, скрестил руки на груди и противным голосом произнес: — Оглянись вокруг, прогресс нашей группы и так самый худший, и каждый раз всё срывается из-за него, а ты еще хочешь дать ему передышку?
— Как можно винить в этом старшего брата Цзи? — возразил Бэй Жань. — Сдерживать истукана — это всегда самая энергозатратная работа, хочешь сам попробовать?
Тот адепт насмешливо фыркнул:
— Разве он не хвастался своей непревзойденной Техникой Передвижения, которая якобы не уступает технике учеников уровня Тянь? Почему же он оказался бесполезен против какого-то каменного истукана? Верны оказались слухи, что в Академию он попал по блату, и чего от него после этого ждать.
Е Чэньсин гневно оборвал его:
— Какую чушь ты несешь!
— Разве я не прав? — продолжал адепт. — По всей Академии только и говорят, что если он не сдаёт квартальный экзамен, то может катиться на все четыре стороны. Если с его поступлением всё в порядке, почему бессмертные владыки приняли такое решение? Обладая всего лишь низшим духовным корнем, каким образом он вообще прошел испытание на Горе Хунмэн и преодолел вступительные экзамены — знает только он сам!
Е Чэньсин вышел из себя, схватился за меч и уже собирался броситься на обидчика, как вдруг перед ним мелькнула белая тень, и чей-то клинок уверенно заблокировал его оружие. Цзи Чаоюнь преградил ему путь и тихо произнес:
— Идёт урок, что ты удумал?
— Но он же...
— Чуть что — сразу хвататься за оружие, совесть не чиста? Или ты думаешь, я тебя испугался?
Е Чэньсин оттолкнул Цзи Чаоюня, но тот был настолько истощен физически, что потерял равновесие, пошатнулся и завалился назад, врезавшись в кого-то.
Тот человек поддержал его, а Цзи Чаоюнь в испуге пробормотал:
— Прошу прощения, я...
Он поднял голову и замер. Стоявший перед ним юноша был статным и красивым, на его лице застыло слегка растерянное выражение, и он молниеносно разжал руки.
Это оказался Цзян Чэн.
Каждый день практику курировали разные старшие адепты, и сегодня на эту роль назначили именно Цзян Чэна.
Цзи Чаоюнь мысленно выругался про себя: «Надо же было столкнуться нос к носу», — и отступил на полшага назад, как вдруг из его запазухи что-то выпало.
Шелковый мешочек, вышитый бледными золотыми фениксами, покатился по траве и остановился как раз у ног Цзян Чэна. Цзи Чаоюнь тревожно замер и уже собирался подобрать его, но увидел, что тот уже наклонился и поднял вещицу.
Движение Цзян Чэна было чисто инстинктивным, но выпрямившись, он с запозданием осознал, что именно сделал, и его рука замерла в воздухе. В следующую секунду мешочек резко вырвали из его пальцев.
Цзи Чаоюнь с ледяным выражением лица бросил:
— Благодарю.
— ...Губы Цзян Чэна шевельнулись, он, казалось, хотел что-то сказать, но в конце концов сдержался. Он окинул взглядом собравшихся и холодно спросил: — Что вы тут устроили?
Тот самый задиристый адепт тут же затараторил:
— Докладываю старшему брату: всё из-за того, что Цзи Чаоюнь постоянно ошибается. Я не стерпел и высказал ему пару слов, а они полезли в драку...
Брови Цзян Чэна слегка нахмурились, и не успел он раскрыть рта, как кто-то за его спиной произнес:
— Подумаешь, событие, стоило ли из-за такой чепухи поднимать грызню?
Голос этот был прекрасно знаком. Цзи Чаоюнь проследил за ним взглядом и действительно увидел Сюй Цзысина.
Сюй Цзысин обходил владения вместе с Цзян Чэном и насмешливо бросил:
— Знаете ли вы, почему вас заставляют тренироваться с этими истуканами? Да потому что первое же испытание после зачисления в Академию — это секретное царство, а первое препятствие там — как раз строй этих каменных истуканов. Сила используемых здесь истуканов составляет и трех десятых от тех, что в секретном царстве, и если вы не можете справиться даже с этим, то лучше бросайте попытки сдавать экзамен.
Глаза Цзи Чаоюня слегка дрогнули, и пальцы рук, опущенных вдоль тела, сжались в кулаки.
Лучше бы он молчал: стоило ему произнести это, как тот самый адепт тут же запаниковал:
— И что же нам теперь делать? Этот человек вечно тянет нас на дно, если так пойдет дальше, мы и за два месяца не справимся. Не верите — спросите Ци Сюаня, правду я говорю?
Младший ученик, молчавший до этого всё время, внезапно услышал свое имя и испуганно прижал к груди свой меч:
— Я... я...
— Чего ты «я»каешь? Если из-за него мы провалим квартальный экзамен, плакать будешь так, что не утешишься!
Е Чэньсин потерял терпение:
— Заткнись! С чего это вдруг Чаоюнь мешает нам...
— Довольно, — прервал их Цзи Чаоюнь. Он поднял взгляд на Цзян Чэна и спокойно произнес: — Я выхожу из этой группы.
Зрачки Цзян Чэна сузились, а Сюй Цзысин ехидно протянул:
— Выходишь? Это деление на группы сохранится и в секретном царстве, неужели первый в нашей Академии отброс с низшим духовным корнем, пробившийся за счёт Техники Передвижения, вознамерился в одиночку пройти испытание на квартальном экзамене?
— Да ты...
Е Чэньсин хотел было еще что-то добавить, но Цзи Чаоюнь жестом остановил его, покачал головой и сказал:
— Пустое. Продолжайте тренироваться, а я... пойду отдохну.
Он уже потратил слишком много духовной силы, и сейчас в голове шумело, а перед глазами плыли черные круги. Цзи Чаоюнь развернулся, намереваясь уйти, как вдруг услышал за спиной голос Цзян Чэна:
— Глупец.
Шаги Цзи Чаоюня замерли.
Цзян Чэн продолжил:
— Строй каменных истуканов могут одолеть только пять-шесть человек. Решив покрасоваться в одиночку, ты надеешься сдать квартальный экзамен?
— Какое тебе дело до того, как я поступлю? — Бросив это, Цзи Чаоюнь направился прямо прочь.
Цзян Чэн уже хотел последовать за ним, но дорогу ему преградил чей-то силуэт.
Е Чэньсин встал перед ним и холодно произнес:
— Не утруждайте себя заботой, старший брат Цзян. Если память мне не изменяет, старший брат Цзян всё еще должен нашему Чаоюню поклон и извинения.
— ...Интересно, когда же старший брат Цзян намерен выполнить свой долг?
Лицо Цзян Чэна то бледнело, то зеленело. Он бросил последний взгляд на удаляющуюся спину Цзи Чаоюня, тихо выругался и повернулся, чтобы уйти.
Цзи Чаоюнь дошел до тени деревьев на краю Платформы Мечей, оперся рукой о ствол и глубоко вздохнул. Он опустил глаза на свои руки: духовная сила на ладонях мерцала едва заметным светом, а затем и вовсе рассеялась.
Цзи Чаоюнь долго всматривался в пустые ладони, а потом горько усмехнулся:
— И правда превратился в никчемную рухлядь.
В этот момент за его спиной неожиданно раздался голос:
— Ты слишком опрометчив.
Голос был до боли знаком. Обернувшись, Цзи Чаоюнь увидел изящного молодого человека, неспешно шагавшего к нему.
Это был Сун Чжифэй.
Он мягко улыбнулся Цзи Чаоюню и спокойно произнес:
— Я слышал всё, что произошло. Ты был прав, но поступать так опрометчиво всё же не следовало.
Сун Чжифэй обладал благородным нравом, и хотя проиграл Цзи Чаоюню на арене, затаить обиду в сердце даже не пытался. Цзи Чаоюнь относился к нему неплохо, поэтому его тон тоже стал мягче:
— Секрет победы над каменными истуканами кроется вовсе не в силе техник, а в слаженности команды и умении находить уязвимые места строя. Раз они не хотят сотрудничать со мной, а согласия в команде нет, то и упорствовать бесполезно.
Сун Чжифэй, судя по всему, не ожидал от него столь глубокого понимания ситуации, на мгновение замер, но затем покачал головой:
— Пусть даже согласия в рядах нет, упорство вовсе не бесполезно, просто этому нужен свой срок. В конце концов, ты просто упрям.
Цзи Чаоюнь бросил взгляд на далёкий отблеск клинков на Платформе Мечей и безэмоционально произнес:
— Если бы я не был упрям, сегодня я бы здесь не стоял.
Сун Чжифэй ничего не ответил. Помолчав немного, он добавил:
— И всё же... в прошлом бывали случаи, когда кто-то в одиночку проходил секретное царство.
— Кто?
Сун Чжифэй пристально посмотрел на Цзи Чаоюня и медленно произнес имя:
— Фэн Ци.
— Фэн Ци — единственный адепт, который с самого поступления попал на уровень Тянь. В первый же год учебы все адепты обязаны были проходить то же самое испытание в секретном царстве. Тогда он поступил точно так же, как и ты: не взял никакой помощи и в одиночку вошел в секретное царство.
— Как ему это удалось?
— Не знаю, — ответил Сун Чжифэй. — Фэн Ци поступил раньше, об этом мало кто знает. К тому же то, что происходит внутри секретного царства, скрыто от посторонних глаз, поэтому до сих пор никому не ведомо, как именно он взломал строй истуканов. Если хочешь узнать, можешь спросить его самого.
В глазах Цзи Чаоюня промелькнуло сложное выражение, но он ничего не ответил.
Этот маленький дракончик всегда чётко разделял всё на чёрное и белое. В стенах Академии человеком, которого он ненавидел больше всего, по идее должен был оставаться Цзян Чэн. Но с тех пор, как появился этот Второй принц Фэн — с точно таким же лицом, как в его воспоминаниях, но до безумия напыщенным и непредсказуемым в своих поступках — он узурпировал пальму первенства и вырвался на первое место в списке тех, кого Цзи Чаоюнь ненавидел больше всего на свете.
Заметив нерешительность на лице собеседника, Сун Чжифэй хотел было продолжить убеждения, но увидел, как Е Чэньсин и Бэй Жань шагают плечом к плечу издалека. Он проглотил слова, вертевшиеся на языке, и мягко произнес:
— Что ж, я сказал всё, что хотел. До встречи.
— Благодарю, старший брат Сун, — ответил Цзи Чаоюнь.
Е Чэньсин подтащил Бэй Жаня ближе, посмотрел на удаляющуюся спину Сун Чжифэя и спросил:
— Разве это не Сун Чжифэй? О чём это он толковал с тобой?
Цзи Чаоюнь покачал головой:
— Ни о чём. Вы-то почему пришли?
— Раз ты вышел из группы, какой смысл нам там оставаться? — Е Чэньсин закинул руку ему на плечо и беспечно улыбнулся. — Мы тоже вышли. Теперь мы втроем будем держаться вместе.
— Глупости, — возразил Цзи Чаоюнь, — чтобы разбить этот строй истуканов, нужно по меньшей мере пять человек, вы вот так...
— Неужели ты думал, что мы позволим тебе разбираться со строем в одиночку? Разве мы больше не братья? — Е Чэньсин перебил его. — К тому же, кто сказал, что мы не сдадим экзамен?
— Ты хочешь сказать...
— Я как раз об этом говорил старшему брату Е, — Бэй Жань поднял руку, и его глаза ярко заблестели. — У меня только что возникли еще несколько идей, как с ними справиться. Хотя нас теперь на два человека меньше, эти способы всё равно должны подойти. Хотите попробовать?
Цзи Чаоюнь замер, глядя на горящие энтузиазмом глаза Бэй Жаня, а затем перевёл взгляд на стоявшего рядом Е Чэньсиня, и на сердце у него неожиданно разлилось щемящее тепло.
Он чуть было не забыл: теперь он больше не один.
Тягостные мысли наконец постепенно рассеялись, и он мягко улыбнулся обоим:
— Хорошо, давай попробуем еще раз.
Не успел он договорить, как Е Чэньсин отвесил ему звонкий шлепок по спине:
— Какой к черту пробовать, сначала отдохни! Ты на свое лицо-то глянь!
Вся трогательная атмосфера мгновенно испарилась. От толчка Е Чэньсиня Цзи Чаоюнь пошатнулся и, сжав зубы, обернулся:
— Е Чэньсин, тебя что, хлебом не корми, дай потолкаться? А только что ты меня к самому Цзян Чэну вытолкал!
Лицо Е Чэньсиня окаменело, и он виновато пробормотал:
— Н-не я же толкал, разве не тот парень только что?
Бэй Жань решительно кивнул:
— Нет, именно ты. Я отчетливо это видел.
Цзи Чаоюнь скосил глаза, а уголки его губ изогнулись в ехидной усмешке.
Мгновение спустя из тени деревьев донесся вопль Е Чэньсиня:
— ...А-а-а-а, прости, Чаоюнь, я виноват! Только умоляю, не выпускай на меня своих жуков!
Тем временем Сун Чжифэй неторопливо пересек Платформу Мечей и углубился в сосновый бор, где вскоре заметил высокую фигуру, стоявшую под деревом — казалось, она ждала уже довольно давно. Подойдя ближе, Сун Чжифэй с улыбкой спросил:
— Доволен теперь?
Тот человек обернулся: это был Фэн Ци.
Фэн Ци прислонился плечом к древней сосне, скрестив руки на груди, и недовольно протянул:
— Доволен чем? Я просил тебя замолвить за него словечко и немного подсказать, а не перенаправлять ко мне.
— Я думал, Второй принц Фэн предпочел бы лично давать ему наставления.
— Кто это сказал? — Фэн Ци приподнял бровь. — С его-то уровнем культивации и костями, если я сам возьмусь его учить, это же стрельба из пушки по воробьям!
Сун Чжифэй улыбнулся и промолчал.
Фэн Ци прочистил горло и с видом крайнего благородства заявил:
— Впрочем, если он начнет умолять меня о помощи, я так и быть, скрепя сердце, соглащусь поучить его кое-чему.
— Ладно, я пойду в Башню Дэнъюнь, чтобы не...
Его слова оборвались на полуслове, так и оставшись недосказанными.
Улыбка в глазах Сун Чжифэя стала еще глубже.
Фэн Ци любил тишину и покой. Каким бы великолепным ни было книгохранилище Башни Дэнъюнь, оно всё же не могло сравниться с Пиком Вэньцюй. Поэтому по ночам он крайне редко оставался ночевать в Башне.
Что же до того, зачем он собирался туда сегодня — разумеется, он боялся, что Цзи Чаоюнь не сможет его отыскать, а самому идти на Пик Вэньцюй тому гордость не позволь.
Сун Чжифэй тут же всё понял и произнес:
— Тогда я от лица младшего брата Цзи поблагодарю Его Высочество.
Фэн Ци сделал вид, что ничего не услышал, и зашагал вглубь соснового бора.
Отойдя на приличное расстояние, Фэн Ци остановился.
— Младший брат Цзи... — тихо повторил он это обращение, и в его голосе прозвучало столько неподдельной ревности, которой он сам от себя не ожидал. — Этот маленький дракончик даже слова «старший брат» в мой адрес не произнес, а еще хочет, чтобы я его учил. Размечтался!
http://bllate.org/book/26239/3142639
Готово:
