Очевидно, что эта финальная проверка превзошла все ожидания.
Каждый здесь в той или иной степени знал прежние «способности» Ци Сяньюй, и, внезапно увидев столь потрясающее выступление, они еще какое-то время не могли прийти в себя.
Шутка Гу Мэнъяо наконец развеяла эту странную атмосферу.
Один из оценивающих преподавателей не удержался и спросил:
— Ты нанял известного наставника для частных занятий? Можешь сказать, к кому ты обращался?
Задававший вопрос был как раз Старшим Мэном. Его впечатление о Ци Сяньюй все еще застряло на той сцене плача с прошлой проверки, которая оскорбила его глаза. Прошло всего несколько месяцев, а эту актерскую игру без преувеличения можно было назвать перерождением! К тому же это выступление полностью доказывало, что Ци Сяньюй вовсе не просто вытянул сценарий, который ему легко давался — его нынешней актерской игры было достаточно, чтобы справиться с любыми ролями.
Первой мыслью Старшего Мэна было то, что во время своего отсутствия из-за прогулов Ци Сяньюй на самом деле брал частные уроки у именитого мастера. Но в то же время ему с трудом верилось, что в мире существуют учителя, способные сотворить столь чудесное преображение, превратив даже гнилую древесину в произведение искусства! Или же его собственный уровень преподавания был просто отвратителен?
Ци Сяньюй, конечно, консультировался со многими известными мастерами, и их даже не сосчитать по пальцам одной руки, но все эти люди были светилами реального мира, которых здесь попросту не существовало.
— Никаких именитых наставников я не нанимал, просто накопил достаточно сил для прорыва, — сделав небольшую паузу, Ци Сяньюй подобрал более-менее разумное объяснение и пояснил: — У всех разные привычки к обучению. Прогресс некоторых людей идет ступенями, постепенно поднимаясь вверх, а другие переживают внезапное озарение после того, как накопят определенный багаж знаний.
Ци Сяньюй знал, что это выступление выглядело ошеломляюще, но на самом деле оно было хитрым ходом: он переключением голоса отвлек внимание зрителей, а если говорить о тонкости актерской игры, то здесь не набиралось и трех-четырех десятых от его нормального уровня.
Он не был актером от природы и никогда не играл на вдохновении или за счет хорошего вживления в роль. Он был приверженцем системного подхода: через бесчисленные тренировки различных выражений лица и языка тела он добивался того, что разные эмоции для него означали лишь задействование определенных мышц лица для достижения нужного визуального эффекта. Даже при полном отсутствии эмоциональных колебаний внутри он все равно мог безошибочно передать перед камерой чувства, описанные в сценарии.
Ему не требовалось время на вход в роль и выход из нее, поэтому он и смог сыграть весь процесс в одиночку, практически без швов и заминок.
Вот только такое выступление походило на ситуацию, когда гимнаст внезапно меняет тело: даже если в голове известны все техники и точки баланса усилий, тело без многолетних тренировок все равно не сможет удержать сложные элементы.
К тому же быстрое переключение между персонажами означало необходимость постоянно задействовать разные группы мышц, что на самом деле отнимало колоссальное количество энергии и сил. В этот момент Ци Сяньюй уже сильно вспотел.Гу Мэнъяо смотрела на кожу Ци Сяньюя, нежную и гладкую, словно фарфор, подернутую легким влажным блеском. Даже без направленного света софитов он, казалось, светился, стоя на сцене. В глазах девушки вспыхнули искры восторга, и она мгновенно забыла о том, как всего несколько минут назад была готова на решительные меры и смиренно терпела унижения. Осознание того, что господин Сян поручил ей заниматься именно им, вызывало у нее неописуемый трепет.
Не стоило ей сомневаться в господине Сяне. Начальник есть начальник — его дальновидность и масштаб мышления всегда на высоте.
Оказывается, господин Сян всё-таки ценит её. Он бы ни за что не стал по своей прихоти навязывать ей какого-то протеже по знакомству.
Видимо, глубокий замысел начальника заключался в том, чтобы не говорить всё прямо. Возможно, это была небольшая проверка для неё?
Между тем, Ци Сяньюй, стоя на сцене, чувствовал себя так, будто его спину колют тысячи игл. После случившегося инцидента он заметил в задней части аудитории три фигуры.
Первым был Ван Гоу, который совсем недавно бросался угрозами, а теперь специально пришел поглазеть на представление. Он хотел воспользоваться моментом, чтобы пнуть упавшего и поиздеваться, дабы выпустить пар. Дерзость и непослушание Ци Сяньюя задели его самолюбие. С одной стороны, он хотел укрепить свой авторитет в глазах остальных стажеров, намекнув, что тех, кто не слушается его, ждет печальный конец. С другой стороны, он всё еще надеялся найти путь к отступлению: ему было жаль упускать такую первоклассную «картинку», не получив никакой выгоды. Он был уверен, что после провала Ци Сяньюй приползет к нему за помощью.
Однако сценарий, который рисовал в голове Ван Гоу, так и не воплотился в жизнь. Хотя учителя еще не выставили оценки, по их лицам было ясно — балл будет высоким. Лицо Ван Гоу то бледнело, то синело, носогубные складки нервно подергивались, а в глазах с отчетливо видимыми белками застыл злой, хищный взгляд.
Ци Сяньюй проигнорировал его эмоции. Раз уж он пока не расторг контракт с Тяньюй, то, чтобы в будущем спокойно прожить жизнь бездельника, он приложит все усилия, чтобы вышвырнуть Ван Гоу из компании, даже если тот сам не будет его трогать.
Что же до того, чтобы полностью разоблачить преступления Ван Гоу и собрать улики, чтобы упечь его за решетку? Он не полицейский и не жертва. Лишить Ван Гоу места в Тяньюй — значит сорвать с него броню, а если сами пострадавшие не хотят искать справедливости и мстить, у него нет причин вершить правосудие за других.
Двумя другими наблюдателями были Гу Мэнъяо, которая всё еще держала в руках бутылку с минеральной водой, предназначенную для него, и кто-то еще. С Гу Мэнъяо прежний владелец тела не был близок, но, будучи стажером столько времени, он, конечно, знал всех агентов класса А в Тяньюй. По сюжету, Гу Мэнъяо была персонажем, о котором упоминали лишь вскользь, поэтому Ци Сяньюй знал о ней совсем мало. Зато о её подопечном, топовой молодой звезде И Лочэне, он был осведомлен досконально: серебристые волосы, тонкая талия, миловидный «щенок», отвечающий за очарование в гареме главного героя. Он был самым простодушным из всех, и его любимая поза была… кхм, об этом лучше не задумываться.
Тем не менее, прежний хозяин тела вовсе не был очарован его миловидностью. Напротив, движимый черной завистью, он подменил реквизит во время съемок, из-за чего И Лочэн упал с высоты более десяти метров, сорвавшись с тросов. И Лочэн не только сломал ногу, но и серьезно повредил позвоночник, что оставило его инвалидом на всю жизнь.Ци Сяньюй не был до конца уверен в том, с какой целью Гу Мэнъяо появилась здесь. Этот временной отрезок был слишком ранним, первоначальный владелец тела еще ничего не успел предпринять, возможно, Гу Мэнъяо вообще пришла не к нему?
Что же касается Цзян Вэньюя... Ци Сяньюй мог поручиться, что тот определенно явился из-за вчерашнего инцидента. Разойдясь с Цзян Вэньюем в дверях и убедившись, что тот его не заметил, он с тех пор не отвечал ни на какие телефонные звонки. Однако Цзян Вэньюй ни за что бы не спустил вчерашнее на тормозах — поняв, что связаться с ним не удается, он напрямую пришел караулить его.
Верна была известная поговорка: беды не миновать.
Если подумать, с момента своего попадания в книгу прошло еще и суток, а Ци Сяньюй уже чувствовал себя смертельно уставшим.
Если бы не вероломство Сян Нинчэна, он бы давным-давно забрал деньги и ушел наслаждаться беззаботной жизнью.
Кому охота оставаться здесь и разгребать чужие авгиевы конюшни...
Но теперь говорить что-либо было бесполезно.
Несколько судей-преподавателей, увидев столь необычное выступление, тут же прониклись живым интересом. По очереди задав ему вопросы по поводу того, что их взволновало, и указав на несколько недостатков, они дали ему дельные напутствия. На самом деле Ци Сяньюй прекрасно всё это понимал, но тело просто физически не поспевало за контролем мышечных усилий и мимики, с этим ничего нельзя было поделать. К счастью, это происходило не на вручении премии за лучшую мужскую роль, а всего лишь на рядовой аттестации стажёров, так что в итоге преподаватели единодушно выставили ему высокий балл.
Результат ничуть не удивил Ци Сяньюй. Он как раз собирался покинуть класс, как трое людей, стоявших до этого в задней части аудитории, дружно прибавили шагу и направились к нему.
В мгновение ока они перегородили Ци Сяньюй дорогу.
Цзян Вэньюй, пользуясь длиной своих ног и двигаясь быстрее всех, оказался впереди остальных и, бросив холодный взгляд на пытавшегося ускользнуть Ци Сяньюй, произнес:
— Куда это ты собрался? Пошли со мной.
Гу Мэнъяо отстала от него на полшага и не совсем понимала, в чем дело. Поскольку они оба работали в сфере менеджмента артистов, она подсознательно решила, что Цзян Вэньюй пытается перехватить у нее человека, и поспешно сделала шаг вперед, перекрывая путь:
— Погодите-ка! — Она посмотрела на Цзян Вэньюя с дежурной, ничуть не веселой улыбкой. — Менеджер Цзян, редкость видеть вас в компании, но как назло, у меня тоже есть к нему срочное дело. Не могли бы вы уступить?
Цзян Вэньюй не понимал, с какой стати Гу Мэнъяо вдруг заявилась сюда чинить ему препятствия, однако он разыскивал человека еще с полуночи. Наведя справки через связи и выяснив, что Ци Сяньюй заселился в отель «Вэньлайдун» по своему удостоверению личности, он даже ездил туда, но оказалось, что это был лишь маневр для отвода глаз — когда он постучал в номер, внутри было пусто. И лишь недавно, отследив местоположение Ци Сяньюй по сигналу мобильного телефона, он в спешке примчался в компанию, чтобы устроить засаду. Разве мог он теперь просто так позволить Гу Мэнъяо вставлять палки в колеса?
Цзян Вэньюй наотрез отказался:
— Боюсь, что нет, менеджер Гу. В конце концов, я пришел первым. Кто первей, тот и правей, а ваши дела могут подождать до другого дня, разве нет?
Гу Мэнъяо по-прежнему заступала ему дорогу, продолжая фальшиво улыбаться:
— Менеджер Цзян, не проявить ли вам порой джентльменскую выдержку? Дамы вперед?
Ван Гоу с подспудным трепетом и сомнениями глядел на Цзян Вэньюя и Гу Мэнъяо, совершенно не понимая, с чего это вдруг обоим понадобился Ци Сяньюй?
Глядя на этих двух топ-менеджеров индустрии, которых в обычное время было трудно даже мельком увидеть, и на то, как они из-за дележки новичка устроили столь бескомпромиссную битву, совершенно не обращая внимания на окружающих, Ван Гоу чувствовал легкое помутнение рассудка. Он даже начал подозревать, что вчера переборщил с какой-то дрянью и у него средь бела дня начались галлюцинации.
Заметив, что Цзян Вэньюй абсолютно непробиваем, Гу Мэнъяо лукаво блеснула глазами, перевела взгляд на Ци Сяньюй и приветливо улыбнулась уголками алых губ:
— Впервые видимся, Сяо Ци. Я еще не успела представиться, я Гу Мэнъяо, топ-менеджер класса А из Тяньюй. Посмотрев твое выступление только что, я нахожу его потрясающим. Ты стажёр с огромным потенциалом, скажи, не хотел бы ты поговорить со мной о твоих дальнейших перспективах развития?
Хотя прямо Гу Мэнъяо не заявляла о намерении стать его агентом, в каждом ее слове сквозило именно это! Кем бы ни был человек, но кроме персонального агента, у кого, чёрт возьми, найдется время заботиться о «будущих перспективах развития» какого-то стажёра?
Цзян Вэньюй окинул ее несколько ошеломленным взглядом. Он никак не ожидал, что Гу Мэнъяо станет чинить ему препятствия именно по этой причине.
Ван Гоу же от удивления и вовсе вытаращил глаза.
В другое время Цзян Вэньюй с удовольствием поглазел бы на представление. Гу Мэнъяо хочет взять под крыло Ци Сяньюя? Да она понятия не имеет, какого масштаба головную боль берет на себя!
Но сейчас Цзян Вэньюй больше всего был озабочен сведением счетов. Этот вопрос затронул его самые болезненные струны, и он не мог терпеть больше ни секунды.
В глазах-лисьих глазках Цзян Вэньюя под золотой оправой очков мелькнул холодный блеск, и, не дожидаясь, пока Ци Сяньюй ответит Гу Мэнъяо, он напрямую пустил в ход убойный аргумент:
— А знаешь?.. Он ждет тебя снаружи.
Цзян Вэньюй не назвал имени, но твердо верил, что Ци Сяньюй отлично поймет, кого именно он имеет в виду.
По правде говоря, Цзян Вэньюй знал о Ци Сяньюй больше, чем кто бы то ни было. С одной стороны, поскольку Ци Сяньюй был человеком, которого отыскал он сам, Цзян Вэньюй тщательно изучил его досье; с другой стороны, львиную долю натворенных Ци Сяньюй глупостей разгребал именно Цзян Вэньюй. Он проводил с Ци Сяньюй больше времени, чем Лу Юньмо. И хотя процесс их общения был неприятен для обеих сторон, Цзян Вэньюй лучше кого-либо понимал, насколько фанатичными и безумными были чувства парня к Лу Юньмо.
Именно поэтому, когда Лу Юньмо решил расторгнуть помолвку, Цзян Вэньюй, прекрасно понимая, что развод в данный момент отразится на вопросе его преемственности, тем не менее, немного подумав, воздержался от уговоров. После истории с подмешиванием препарата он осознал, что оставлять Ци Сяньюй рядом с Лу Юньмо смертельно опасно. Лу Юньмо старался держаться от него как можно дальше и не давал ни малейшего повода, но Ци Сяньюй всё глубже увязал в этом омуте, действуя все более безрассудно.
Если так пойдет и дальше, рано или поздно стрясется беда.
Но в конечном счете, все его безумные поступки сводились лишь к одному — желанию стать чуточку ближе к Лу Юньмо.
Хотя бы еще разок взглянуть на него.
Хотя бы еще раз услышать его голос.
Хотя бы еще на миг увидеться.
Поэтому разве мог он отказаться?
http://bllate.org/book/26251/3144587
Готово:
