Цзян Инхэ сидел на высоком помосте и с бесстрастным выражением лица слушал, как стоящий внизу ученик излагает свои успехи, в которых почтительное усердие смешивалось с толикой самомнения. Он неторопливо поглаживал кончики пальцев, и его взгляд не претерпел ни малейшего изменения от слов юноши.
Стоявший перед ним человек был любимцем небес, оставшимся после бесчисленных суровых испытаний. Сидящий рядом старший соученик-глава остался чрезвычайно доволен услышанным и тихо произнес:
— Сюань Вэй, как насчет этого кандидата?
Услышав такие слова, Цзян Инхэ перевел взгляд и легко окинул им пространство под помостом, но отвечать не стал.
Почтительный и горделивый юноша, заметив его молчание, вмиг утратил прежнюю уверенность. Его лицо то бледнело, то краснело, но в конце концов он так и не осмелился ничего произнести и с чувством горечи и досады отступил назад. Другие же кандидаты, ожидавленные за его спиной, тут же засияли глазами и загорелись желанием попробовать свои силы.
Дело было вовсе не в том, что он не хотел принимать учеников, просто уровень одаренности этого парня не дотягивал до стандартов. Причем стандарты эти устанавливал вовсе не сам Цзян Инхэ — их определяла система под названием Системы Наставника А Цзян, которая за тысячу лет до этого перенеслась вместе с ним в этот мир. Чтобы вернуться домой, у него оставалось лишь два пути: первый — выполнить условия Системы Наставника А Цзян и вырастить трех непревзойденных по таланту и прославившихся на весь мир учеников, а второй — призрачное, эфемерное Слияние с Дао и вознесение.
Изначально он думал, что первый способ окажется проще, но вот уже целая тысяча лет подошла к концу, он уже почти позабыл, как выглядит Земля, и в процессе бессмертного культивирования успело смениться целое поколение соучеников, а эта Система Наставника Цзян Цзинь по-прежнему неизменно твердила одно и то же: Недостаточный уровень одаренности, не принимайте в ученики.
Глава Секты Пэнлай с досадой смотрел на то, как одаренный сверх всякой меры адепт замер с лицом, полным разочарования и обиды. Взглянув на застывший подобно льду профиль младшего соученика, он со вздохом произнес:
— Следующий.
Еще один подающий надежды юноша с полной уверенностью в себе встал у подножия высокого помоста и принялся рассказывать о том, за сколько времени он достиг Закладки Основания, за сколько преодолел Стадию Духовной Души... Однако выражение лица Цзян Инхэ на помосте оставалось прежним, он лишь неторопливо отпил чаю.
Настой был ярко-зеленым, это был чай Эньши Юйлу, выращенный на питательных водах духовного источника, и на вкус он оставлял сладковатое послевкусие. Цзян Инхэ не спеша сделал глоток, после чего поднял взгляд и остановил его на юноше.
[Слегка выделяется, не соответствует условиям для поступления]
Это примечание высветилось прямо в интерфейсе системы, избавляя его от необходимости проводить личную проверку. Требования Системы Наставника А Цзян оказались неожиданно высоки: за тысячу лет он еще не встречал ни одного зерна культивации, которое сумело бы привлечь внимание этой системы.
Цзян Инхэ опустил чашку, и селадоновый фарфор глуховато стукнулся о столик. Он отвел взгляд, больше не удостаивая юношу лишним вниманием, и равнодушно произнес:
— Недостаточный уровень одаренности.
Стоявший внизу юноша, который с малых лет купался в похвалах и рос с осознанием собственной гениальности, услышав такую оценку, опешил от неверия. Он ошеломленно смотрел на Бессмертного Владыку, но в конце концов был вынужден скрепя сердце отойти в сторону, хотя его глаза все так же упорно продолжали следовать за Бессмертным Владыкой Сюаньвэем.
Все знали, что он уже много лет не принимает учеников, и разумеется, понимали, что порог для вступления в его обитель должен быть невероятно высок. Однако после того, как двух общепризнанных гениев вот так безжалостно отвергли, даже те, кто втайне злорадствовал в самом начале, занервничали и растерялись.
Все произошло именно так, как и предполагалось: следующие несколько одаренных учеников также не смогли преодолеть этот рубеж. Когда они спускались с помоста, стоявшая под рукой у Цзян Инхэ чашка чая еще даже не успела опустеть.
Он прикоснулся одной рукой к стенке чашки, а его взгляд опустился на кружащуюся на поверхности легкую пену. К этому моменту он уже не питаил никаких надежд на данный отбор.
Сидящий рядом с Цзян Инхэ глава секты все еще питал слабые надежды. Он придвинулся ближе и напомнил:
— Младший соученик Цзян, этот последний мальчик — лучший из всей нынешней партии, а его мать — Истинный Человек Ли Юэ из Гуанханьгуна.
Цзян Инхэ поднял глаза, переводя взгляд с зеленой холодной поверхности чая, и увидел стоящего перед ним юношу в белых одеждах. Тот почтительно поклонился, а в его глазах читалась предельная уверенность — казалось, он был настроен на победу куда решительнее предыдущих детей.
— Бессмертный Владыка Сюаньвэй, мое имя — Чэн Цзыхань. Мне потребовалось всего двадцать семь лет, чтобы успешно завершить Закладку Основания, а сейчас, в мои неполные сорок лет от роду, я уже прорвался на Среднюю ступень Закладки Основания и обладаю твердым стремлением к Дао. Прошу Вас принять меня в ученики!
Среди зрителей пронеслись тихие возгласы и оживленный шепот.
— Двадцать лет? И так быстро?
— Ты и его не знаешь? Его матушка — Истинная Человек Ли Юэ. Как там говорится: раз в сто лет рождается Чэн Цзыхань!
— Какая мощь, на этот-то раз он точно сможет поступить в ученики к Бессмертному Владыке, верно?
Шепот внизу был приглушенным, но из-за острого слуха Цзян Инхэ расслышал каждое слово. Он окинул юношу взглядом и, заметив на нем ту же стандартную метку о недостаточном уровне одаренности, уже собирался было отказаться.
Однако в этот самый момент сидевшая тихо, как старая собака, Система Наставника А Цзян в его голове внезапно ожила. Прозвучал оглушительный, режущий слух сигнал тревоги, который зазвенел с такой силой, что вода в фарфоровой чаше на ладони Цзян Инхэ слегка заплескалась.
[Обнаружена цель! Оценка одаренности: непревзойденный талант.]
Цзян Инхэ бросил взгляд на юношу, на мгновение замер, затем опустил чашку и поднялся на ноги.
Когда он сидел неподвижно, его облик уже был достаточно пленителен, но стоило ему подняться и сделать шаг вниз с высокого помоста, как все взгляды немедленно устремились на него. Бесчисленные наблюдавшие за отбором зрители затаили дыхание в тревожном ожидании.
Секта Пэнлай набирала новых учеников раз в десять лет, и для Бессмертного Владыки Сюаньвэя это был первый случай за целую тысячу лет, когда он лично сошел со своего почетного места ради кого-то из адептов. Для младшего поколения заклинателей Мира Культивации это была небывалая, уникальная честь.
Ревнивые взгляды толпы тут же сосредоточились на Чэн Цзыхане, и каждый из присутствующих мысленно жалел, что на его месте стоит не он сам.
Белоснежные одежды Цзян Инхэ колыхались от легкого ветерка, который также ласкал кончики его черных, как смоль, волос, любовно обвивая их своими потоками.
В воздухе повеяло прохладным ароматом.
Сердце Чэн Цзыханя бешено колотилось, переполненное чувством, грозящим разорвать грудь. Человек, стоявший перед ним, был единственным ныне живущим в Секте Пэнлай владыкой Стадии Пустоты, тем, о ком на протяжении почти тысячи лет юноши мечтали в своих снах, его юношеской грезой, наставником, неустанно указывающим путь вперед, и его духовной опорой.
Бессмертный Владыка Сюаньвэй, Цзян Инхэ. Прокатив это имя на языке и смакуя его про себя в ожидании заветного согласия, Чэн Цзыхань ощутил, как по его спине разливается жгучая, крайняя гордость, смешанная с огромным удовлетворением: они все не смогли привлечь взгляд владыки, и только он один оказался избран.
Цзян Инхэ остановился прямо перед ним. Его холодные, подобные звездам глаза устремились на юношу, и голос прозвучал спокойно и отстраненно:
— Недостаточный уровень одаренности, ступай назад.
Встревоженное сердце юноши мгновенно замерло, и казалось, вся кровь в его жилах перестала циркулировать.
Люди на помосте и внизу тоже вздрогнули, и в следующее мгновение воцарилась абсолютная, звенящая тишина.
— Я... почему? — хрипло спросил Чэн Цзыхань. — Почему я вам не нужен? Я...
Его слова так и не были досказаны.
Потому что Цзян Инхэ с бесстрастным лицом уже прошел мимо него. Струившийся от него шлейф прохладного аромата рассеялся так же неуловимо, как и при его появлении. Он дошел до самого края помоста и обратился к самой дальней его точке, где в укромном уголке жалась горстка наблюдающих.
Взгляд Цзян Инхэ упал на юношу в черном, сидевшего в том углу. Мысленно сверившись с выданной системой оценкой и убедившись, что там значатся заветные четыре иероглифа непревзойденный талант, он произнес:
— Этот молодой человек мне не нужен... Мне нужен ты.
Его голос звучал легко и чисто, подобно курившемуся дымку, но в то же время от него веяло морозной студенью, и тут же последовала следующая фраза, произнесенная без спешки:
— Желаешь ли ты вступить в мою обитель Сюань Вэй?
Все взгляды мгновенно устремились туда, куда указывал владыка. Обладатель этих взглядов, казалось, до этого вовсе не смотрел на помост, но теперь медленно поднял голову, являя миру глубокие, прекрасные черты лица и пару багровых, как кровь, глаз.
В этот миг умы всех зрителей буквально взорвались: во всей Бессмертной Обители Пэнлай нашелся лишь один человек с демоническими красными глазами — это был Ли Хуаньхань, обладатель Тела Небесного Демона, что совсем недавно прошел отбор.
Предыдущим обладателем Тела Небесного Демона, явившимся миру тысячелетие назад, был кровавый Демонический Владыка, от Слияния с Дао его отделял всего один шаг. Но использовать Тело Небесного Демона для постижения Дао — это означало, что о какой-либо одаренности не могло быть и речи. Судя по всему, Секта Пэнлай приняла его лишь для того, чтобы предотвратить появление еще одного ужасного заклинателя демонов и направить его на праведный путь.
Как мог Бессмертный Владыка выбрать его? Как такой человек вообще посмел стать учеником Цзян Инхэ! Да он же совершенно этого не достоин!
Тем не менее, Цзян Инхэ по-прежнему спокойно стоял в стороне, словно ожидая ответа. И прежде чем Ли Хуаньхань успел что-либо сказать, с другого конца раздался резкий выпад, выражавший мысли каждого присутствующего.
— Он? Обладатель Тела Небесного Демона?! Бессмертный Владыка Цзян, прошу прощения за прямоту, но он ни в малейшей степени не достоин быть вашим учеником! — Чэн Цзыхань резко шагнул вперед, сгорая от волнения. — Владыка отверг меня ради какого-то отброса! Ученик не в силах с этим смириться! Я прибыл в Пэнлай ради ваших личных наставлений, и репутация Бессмертного Владыки не должна быть опозорена таким отродьем! Этому демоническому существу место лишь в одном месте...
Слова «отправиться на смерть» так и застряли у него в горле.
На смотровой площадке вновь воцарилась гробовая тишина, такая глубокая, что можно было услышать падение иголки.
В воздухе возникло белоснежное ледяное меча, чье пронзительно-холодное острие замерло прямо напротив зрачка Чэн Цзыханя, а его убийственный холод мгновенно инеем покрыл все ресницы юноши.
Жажда убийства заклинателя меча, прожившего тысячелетие — даже если она длилась всего мгновение, — заставляла тела всех присутствующих дрожать от леденящего ужаса.
— Человек, которого выбираю я, — Цзян Инхэ поднял руку, призывая парящий в воздухе ледяной Меч Ванчэнь обратно в ладонь и растворяя его в пустоте, а его голос прозвучал столь же коротко и холодно, как вспышка клинка, — не нуждается в чужих оценках.
Стоило Мечу Ванчэнь исчезнуть, как температура на смотровой площадке вернулась к норме. Чэн Цзыхань же полностью лишился сил и осел на землю — ужас перед лицом неминуемой смерти был слишком велик для ученика на стадии Закладки Основания, никогда прежде не участвовавшего в настоящих смертельных схватках.
Цзян Инхэ даже не взглянул на него во второй раз. Он лишь повернулся и протянул руку юноше в черном, стоявшему под помостом:
— Иди сюда.
Кроваво-красные глаза на мгновение встретились с его взглядом, тая в себе скрытую попытку проникнуть в чужие мысли. Наконец, на глазах у изумленной толпы Ли Хуаньхань взлетел на помост и остановился перед Цзян Инхэ, отчего весь пик Сяояо погрузился в атмосферу предельно давящего холода.
Прохладный аромат все еще витал в воздухе.
Поверх ладони Цзян Инхэ легли чужие пальцы, принеся с собой редкое для него тепло другого человека.
Он смотрел, как на него смотрят те самые багровые глаза, выдающие Тело Небесного Демона — взгляд их был мрачным и холодным. Голос юноши прозвучал негромко, но твердо:
— Хорошо.
http://bllate.org/book/26254/3144867
Готово:
