То странное ощущение надвигающейся угрозы промелькнуло перед глазами словно мимолетное видение. Тун Гуйюй моргнул, и сидевший напротив черноволосый юноша с яркой внешностью и послушным нравом уже полностью скрыл все необычное в своем облике.
Тун Гуйюй цокнул языком, слегка сомневаясь в собственных глазах.
Оба они заняли почетные места в верхнем ряду на Собрании Мечей, расположившись неподалеку друг от друга. Рядом с Цзян Инхэ находился лишь его личный ученик, в то время как Тун Гуйюй повсюду следовал за несколькими изнеженными юношами с соблазнительными манерами.
Вот только если судить исключительно по внешности, то даже десятка наложников-сосудов не хватило бы, чтобы тягаться с привлекательностью одного лишь Чан Е. Беспристрастный и отрешенный Цзян Инхэ порой внезапно терял концентрацию, думая, что младший ученик лишился красоты в юности, возможно, лишь потому, что сама судьба завидовала столь безупречному лику.
Сейчас же половину его лица скрывала черная маска с вырезанными на ней свирепыми звериными узорами, источающими зловещую ауру. Серебряная защитная духовная печать меж бровей виднелась лишь наполовину, а сам он, с ясным взором и алыми губами, доверчиво и открыто прижался к Цзян Инхэ.
— Учитель, — тихонько поддвинулся он ближе. — Перед уходом я забрал ту жемчужину дракона, которую мы сняли с Нефритовых Палат Белого Журавля.
Цзян Инхэ слегка нахмурился и спросил:
— Зачем тебе понадобилась жемчужина дракона?
В ту ночь Чан Е обронил, что ночная жемчужина, вставленная в его бессмертную обитель, светит слишком ярко. Цзян Инхэ же не желал, чтобы подобное сокровище использовалось банально для освещения, а потому убрал его в шкатулку. Во время этого процесса он не скрывался от посторонних, и Чан Е, разумеется, прекрасно знал, куда именно ее положил.
Это было проявлением сыновней почтительности Цзюньэра, и Цзян Инхэ, конечно же, хотел сберечь подарок, но никак не ожидал, что этот малыш присвоит его первым.
— Ученик сделал из нее подвеску, — Чан Е моргнул, просунул руку под воротник и вытащил из-под одежды красную нить, в центре которой красовалась сияющая жемчужина. — Я уже говорил об этом Старшему брату Цинь. Раз Учитель все равно ею не пользуется, а природа жемчужины отлично гармонирует с моей собственной, я и… Учитель ведь не станет сердиться на Еэра?
Эта подвеска, разумеется, была вовсе не той, что подарил Цинь Цзюнь, но в то же время являлась подлинной и безупречной жемчужиной дракона высшего качества.
Услышав, что мальчик уже обсудил это с Цинь Цзюнем, Цзян Инхэ не стал придавать случившемуся большого значения, однако всё же протянул руку и слегка постучал его по макушке:
— Сначала сделал, а потом доложил — у кого ты этому научился?
Чан Е для вида отпрянул, лукаво улыбнулся в ответ, а затем перевел взгляд на фигуры двух старших братьев неподалеку.
Судя по внешнему виду, Ли Хуаньхань и Цинь Цзюнь казались образцом гармонии и братской любви: аура, окружавшая их во время совместной беседы, буквально сметала всё на своем пути. Однако Чан Е прекрасно понимал, что всё это лишь иллюзия.
Один из них вынашивал злые умыслы и замышлял недоброе, и собственническое желание в его глазах, как бы глубоко оно ни пряталось, просачивалось сквозь каждое движение, каждый вдох и каждое слово. Другой же и вовсе всем своим существом излучал стремление попросту слопать Цзян Инхэ, ради чего даже не побоялся внедриться в его окружение в ожидании подходящего момента.
Древний великий демон, считавший себя средоточием праведности, мысленно кивнул сам себе. Буди у него в этот момент хвост, он бы наверняка не удержался и уже обвился им вокруг талии Учителя.
Вспомнив об этом, Чан Е не удержался и снова бросил взгляд на Цзян Инхэ. Под белоснежными одеждами Учителя смутно угадывался лунно-белый пояс, опоясывающий его точеную талию двумя ровными линиями, а на ткани были вышиты разбросанные узоры цветков сливы. Талия была тонкой и изящной.
Он отвел взгляд, посмотрел на собственные руки и мысленно сопоставил их с размером своего истинного облика: если придавить ладонью к земле, можно ведь накрыть целиком — Учитель тогда, пожалуй, и с места не сдвинется?
Пока мысли младшего ученика продолжали уносить его куда-то не туда, внизу на Собрание Мечей уже прибыло бесчисленное множество практиков: практически все представители праведных сект, нейтральных лагерей, а также независимые культиваторы.
Тот самый Хранитель Хэ, что ранее указывал путь Цзян Инхэ, сменил одеяние и вышел в центр площадки для испытания мечей. По традиции сказав несколько вежливых слов и оказавшись в центре всеобщего внимания собравшихся практиков, он резко сменил тему и внезапно произнес:
— Полагаю, все присутствующие здесь товарищи по дао слышали о Свитках Осмотра Мечей. На этих свитках запечатлены все знаменитые клинки нынешней эпохи, и в зависимости от судьбы каждого из них их рейтинги то поднимаются, то падают. Нам выпала великая честь проводить нынешнее собрание в стенах Секты Хэхуань, и наш наместник главы за последние годы заполучил артефакт заклинателя меча, достойный войти в Свитки Осмотра Мечей. Он послужит одной из наград для выдающегося молодого поколения заклинателей меча.
Стоило ему произнести это, как внизу тут же поднялся гул голосов.
— Артефакт, способный войти в Свитки Осмотра Мечей? Неужели это уровень тех, что замыкают рейтинг?
— И что с того, что замыкают? Нынешний обладатель меча Скрытый Дракон в Пучине, занимающего девяносто девятое место, — это же старейшина Ван из Долины Царей Медицины…
— Тц, неужели Бессмертный Владыка Хуньюань решил разориться? Раз уж он осмелился показать его перед лицом Бессмертного Владыки Цзян, мастера меча тысячелетия, этот меч определенно высшего качества!
При желании слух Цзян Инхэ и Тун Гуйюя позволял им расслышать каждое слово из обсуждений практиков внизу. Споры о том, положена ли культиваторам хоть какая-то личная приватность в разговорах, чаще всего зависели исключительно от их уровня культивации.
Цзян Инхэ спокойно отпил чаю, посмотрел на сидевшего напротив Тун Гуйюя и спросил:
— Он сможет войти в первую десятку?
Тун Гуйюй загадочно улыбнулся:
— Не только в десятку.
Не только в десятку? Цзян Инхэ слегка заинтересовался. Переведя взгляд, он увидел, как старейшина Хэ из Секты Хэхуань сложил пальцы в заклинание, и в воздухе замерцали волнения духовной энергии: с заметным трудом он разрушил мощный барьер, медленно являя миру длинный серебряный меч.
Клинок был целиком темно-серебряным, с едва заметным сероватым отливом, рукоять украшал узор шествия духов в ночи, а по всей длине змейками вились тончайшие нити мрачной призрачной ци.
Все присутствующие замерли, и в их сердцах неотвратимо зародилась жуткая догадка. Площадь мгновенно погрузилась в гробовую тишину: затаив дыхание, люди уставились на этот зловещий меч пепельного вида.
— Полагаю, все вы слышали о славе Меча, Секущего Судьбу! — громко произнес Хранитель Хэ. — Три тысячи лет назад владыка секты духов поднебесной успешно преодолел пятое испытание Сердца Дао и стал единственным за всю историю полушагом до Золотого Бессмертного среди заклинателей духов, а его именное сокровище — Меч, Секущий Судьбу — превратилось в высшее сокровище заклинателей духов!
Меч, Секущий Судьбу полностью оправдывает свое название: он способен рассекать чужую удачу-ци, и даже удачу Малых Миров и Великого Мира! В былые времена тот самый владыка секты духов поднебесной держал в руках Меч, Секущий Судьбу и с телом злого духа, которое не признавало Небесное Дао, расколол ровно семь ударов молнии Слияния с Дао!
В наступившей тишине раздалось лишь несколько звуков нервно сглатываемых слюней.
— И этот меч был заново выкован после гибели главы секты духов из уцелевших осколков оригинального Меча, Секущего Судьбу! Однако аура заклинателей духов на нем оказалась настолько густой и совершенно не подходящей к техникам культивации нашей Секты Хэхуань, что наш наместник главы скрепя сердце решил расстаться с этим сокровищем и преподнести его тому заклинателю меча наших дней, кто лучше всех проявит себя на сегодняшнем Собрании Мечей!
Голос Хранителя Хэ был полон сожаления, в то время как практики внизу шумно выдохнули: судя по тому, что на теле меча не было заметно ни единой печати, если бы это действительно был подлинный Меч, Секущий Судьбу, стоило бы вытащить его хотя бы на дюйм, как все скрывающиеся и затаившиеся по всему миру практики рода духов сошли бы с ума и помчались сюда в первые же мгновения, чтобы похитить высшее сокровище заклинателей духов.
Но даже несмотря на это, заклинатели меча внизу уже были потрясены происхождением клинка, и шум оживленных разговоров взметнулся до небес.
В то же время возле почетных мест в верхней части Собрания Мечей Ли Хуаньхань даже не шевельнул багровыми глазами и бесстрастно произнес:
— Меч, Секущий Судьбу, осколки?
Сидевший рядом Цинь Цзюнь прищурил серые глаза и скривил губы:
— Высококачественная подделка.
Ли Хуаньхань бросил на него косой взгляд:
— Бывают и подделки?
Далеко не только подделки! Три тысячи лет назад, во времена расцвета заклинателей духов, практически каждый носил при себе по «Мечу, Секущему Судьбу» — все заклинатели духов питали слабость к серебристо-серым клинкам. И этот «осколок Меча, Секущего Судьбу» вполне мог оказаться лишь одной из таких подделок, в которой подлинными являлись лишь три тысячи лет течения времени.
Цинь Цзюнь с ленивой усмешкой парировал:
— Разве у тебя такого нет?
Ли Хуаньхань мысленно прикинул: у его кровавого меча и впрямь не было копий. Просто среди заклинателей демонов царило столь исступленное стремление к бонусам культивации от Тела Небесного Демона, что в те времена вошло в страшную моду носить мелкие артефакты, способные окрашивать зрачки в ярко-красный цвет.
В ту пору учение Небесного Демона находилось под его жестким контролем и напоминало острое, смертоносное оружие, способное искромсать в лоскуты всё, что встало бы на пути Ли Хуаньханя, а потому подобные артефакты долго не прожили. Заклинатели демонов, преданные ему, попросту перебили всех владельцев таких вещиц под предлогом «оскорбления Демонического Владыки».
Пока все вокруг предавались возбужденным спорам, Цинь Цзюнь уже потерял всякий интерес к этой подделке. Вместо этого он подался на несколько шагов ближе к Учителю, протянул руку, притянул «милого» младшего брата поближе к Цзян Инхэ и, склонив голову, с улыбкой произнес:
— У младшего брата еще нет собственного боевого меча, ему стоит получше присмотреться.
Ранее Чан Е обменялся с Цзян Инхэ парочкой фраз с помощью особой техники, и Цинь Цзюнь не расслышал их содержания, но инстинктивно чувствовал: ничего хорошего в этом не было.
Стоило Цинь Цзюню внезапно утащить его из-под бока Цзян Инхэ, как в глубине глаз Чан Е на мгновение промелькнула свирепость древнего демона, но тут же угасла, стоило раздаться голосу Цзян Инхэ.
— Цзюньэр прав, — кивнул Цзян Инхэ. — Чан Е, будь серьезнее.
Голос Учителя звучал звонко и прохладно, но в нем слышалась особая нежность, когда он произносил его имя. Чан Е незаметно сглотнул слюну, однако ответить не успел — Цинь Цзюнь подхватил его и попросту забросил прямо к Ли Хуаньханю.
Цинь Цзюнь изогнул губы в улыбке:
— Старший брат, последи за ним.
И вот этот пожиратель людей под личиной невинного белого лотоса оказался заброшен прямо в руки Ли Хуаньханю. Старший брат Ли, чей взор полыхал багровым пламенем, сурово и цепко перехватил его за загривок, зафиксировав младшего брата рядом с собой, и ровным голосом произнес:
— Мм.
То ли это было плодом воображения Цзян Инхэ, то ли ему и вправду казалось… стоило им вдвоем взяться за наставления Чан Е, как атмосфера между Хуаньханем и Цзюньэром становилась донельзя гармоничной. Они походили на заклятых врагов, которые еще мгновение назад готовы были сжить друг друга со свету, но вдруг неожиданно объединились, чтобы прикончить постороннего…
Цзян Инхэ немного поглазел на полосу прогресса, отображаемую системой, а придя в себя, поспешно отбросил эту мысль.
Да о чем он вообще думает! Сам же такой праведный, с безупречным характером, подающий личный пример — воспитанные им ученики просто обязаны быть сплошь светлыми, праведными и дружными сотоварищами.
Верно, Цзян Инхэ мысленно согласно кивнул: должно быть, это верный знак крепкой дружбы между учениками!
http://bllate.org/book/26254/3144880
Готово:
