В этом саду всегда было лишь одно самое опасное создание — сам хозяин сада.
Рука, сжавшая горло Юй Чжэхуна, была точеной, ледяной, под стать интонациям человека, стоявшего перед ним.
Наяву Бо Инь выглядел еще красивее, чем в голографической игре, так что Юй Чжэхун едва ли не чувствовал, как его глаза на мгновение отказываются вмещать столь безупречные детали. В каждой черте его облика невольно угадывалось благоволение самого Создателя.
Священную красоту дополнял особый, зловещий оттенок.
Хотя прозвучало слово «жертва», Юй Чжэхун почему-то отчетливо ощущал: это значило ровно то же самое, что и возмущение в духе: «Кто это набросал мусор у меня под дверью?»
В голове Юй Чжэхуна пронеслась целая буря из мыслей о том, какого черта: «Подожди...»
Подожди! Герой, пощади! Дай шанс!
Но Бо Инь не предоставил ему такой возможности, пальцы сжались. Ощущение удушья накатило мгновенно.
Сжалось не только горло, казалось, окружающий воздух тоже затвердел, тяжелой, свинцовой водой придавив нос и рот Юй Чжэхуна.
Вскоре в ушах зазвенело, и весь мир словно погрузился на дно водоема.
Щеки Юй Чжэхуна быстро покрылись неестественным барганцем, слезы на речах норовили сорваться вниз. Кожа рук, цеплявшихся за запястье Бо Инь, была мертвенно-бледной, на тыльной стороне ладоней отчетливо вздулись вены, но постепенно хватка слабела.
В этот самый критический момент на алтаре внезапно вспыхнул шар ослепительно-белого света!
— Цзинь! —
Этот всплеск света, подобно острому лезвию, рассекшему воду, пронесся по пространству, прорвал застоявшийся воздух и в одно мгновение освободил Юй Чжэхуна.
Хватка Бо Иня ослабла, и Юй Чжэхун, забыв обо всем остальном, закрыл горло руками и зашелся в безумном кашле.
— Кхе-кхе-кхе! Кхе... —
От надрывного кашля у Юй Чжэхуна выступили слезы, уголки глаз покраснели, а в голове шумело.
Что за белый свет это был?
Он посмотрел на собственную руку: сияние постепенно угасало, а на безымянном пальце обнаружилось серебристо-белое кольцо без каких-либо украшений.
К кольцу крепилась тончайшая цепочка, чей второй конец уходил вперед...
И соединялся с рукой Бо Иня.
На безымянном пальце той самой руки, что только что сжимала горло Юй Чжэхуна, красовалось точно такое же кольцо.
В наступившей тишине из воздуха донесся странный, похожий на песнопение голос: «Контракт заключен...»
Юй Чжэхун замер. Контракт?
Бо Инь тоже опустил взгляд на серебряное колечко на своей руке. Юй Чжэхун зябко ёжнулся от его взгляда и выдавил:
— Это не я! Кхе... Я не жертва...
Говоря это, он лихорадочно соображал.
Судя по всему, он переместился в этот мир вместе с телом — на нем осталась больничная пижама, а ноги по-прежнему были парализованы, так что он даже сбежать бы не смог. Для Бо Иня это хрупкое тело было не больше чем мелким муравьем, которого можно прихлопнуть мимоходом.
Легко мог убить, но не стал.
— Из-за того безымянного кольца со светом? Неужели оно гарантирует, что он не умрет?
В голове Юй Чжэхуна роилась уйма мыслей и вопросов.
Бо Инь, казалось, ждал, пока он заговорит, и от этого взгляда у Юй Чжэхуна мороз по коже шел.
...Однако, поразмыслив с полминуты, Юй Чжэхун понял, что уговорить Бо Иня за пару фраз — задача заведомо невыполнимая.
Пришлось, махнув рукой на всё, примиренчески развести ладони:
— У меня нет против тебя дурных намерений, и, по правде говоря, я сам понятия не имею, что здесь происходит.
Он встретился взглядом с Бо Инем.
— Если не веришь, можешь... проверить мои воспоминания.
Вокруг царила мертвечина. Мощь недавней вспышки света была чудовищной: деревья и трава вокруг выглядели так, будто их кромсали мечами, а несколько стоявших ближе всего стволов и вовсе лишились ветвей.
Юй Чжэхун заметил, что на рукаве парадных одежд Бо Иня тоже красуется крошечный разрез.
Этот белый свет сумел ранить самого Бо Иня?!
Пусть даже это был всего лишь порез на одежде, для Юй Чжэхуна это стало шоком. По канонам оригинальной игры, если Бо Инь обладал сотым уровнем, то все человечество вместе взятое едва дотянуло бы до шестидесятого. Чтобы стерпеть с лица земли целый город, Бо Иню достаточно было лишь шевельнуть пальцем.
И уж тем более обрушение небес и разверзающаяся земля не оставили бы на его облачении ни пылинки.
Юй Чжэхун постарался принять как можно более непринужденный вид.
Он знал, что Бо Иню это по силам, и перед лицом божества у него не могло быть никаких секретов.
Бо Инь, казалось, позволил себя убедить и пристально посмотрел на него.
Под этим взглядом Юй Чжэхун почувствовал, как в ледяно-голубых очах напротив произошли едва заметные изменения. Его душа словно погрузилась в студеную воду, а незримая сила, подобно рентгеновскому лучу, просканировала его с макушки до пят.
За какие-то десяток секунд перед внутренним взором божества предстало абсолютно всё — от воспоминаний до текущего состояния организма. Юй Чжэхун прикрыл глаза, перебарывая неприятное чувство вторжения в сокровенное.
Юй Чжэхун не знал, как Бо Инь отнесся к факту, что он — персонаж из видеоигры, но сейчас у него смутно закрадывалось подозрение, что всё это куда сложнее обычного попаданчества.
Да и так называемая игра оказалась далеко не просто игрой.
Когда поток Духовной энергии отступил, Юй Чжэхун наконец услышал вторую фразу, сказанную Бо Инем с момента их встречи.
— Заключен Контракт Работодателя, я не могу причинить тебе вред, — произнес он бесстрастным голосом. — И не могу удалиться от тебя больше чем на тысячу метров.
Юй Чжэхун:
— Ой, как неловко-то получилось.
Бо Инь бесстрастно смотрел на него. Юй Чжэхун:
— ...
Он неловко изобразил жест застегивания рта на молнию.
Ему показалось, что смысл слов Бо Иня изменился с «кто-то набросал мусор у моего порога» на «кто-то залил краской мой порог, и это дерьмо не отмывается».
Получив слово Бо Иня, Юй Чжэхун мог вздохнуть с облегчением: угроза смерти миновала. Он снова опустил взгляд на свои пальцы.
Колечко было тонким, донельзя простым. Когда атмосфера немного разрядилась, тончайшая цепь между ними издала едва слышный звон и растворилась в воздухе.
— Этот контракт... разве он возник не потому, что я купил игру? — спроил Юй Чжэхун.
Ему казалось это весьма вероятным.
Бо Инь поднял руку, и Юй Чжэхун рефлекторно втянул голову в плечи, но на сей раз бог не стал его душить, а лишь ухватил что-то невесомое у самого его лица.
Его пальцы оставались ледяными, мимолетным касанием скользнув по щеке Юй Чжэхуна и оставив ощущение легкого зуда.
Жест Бо Иня выглядел так, будто он поймал невидимую бабочку. Юй Чжэхун не видел ее, но ощущал энергетический след — ту самую силу, что пыталась промыть ему мозги незадолго до этого. Выходит, тогда она погибла не до конца.
Бо Инь слегка сжал пальцы, в воздухе раздался тонкий свист, и бабочка рассыпалась.
Следом из ниоткуда появились несколько крошечных металлических сфер. Из них вытянулись тонкие механические щупальца, оплели руки и поясницу Юй Чжэхуна и приподняли его, будто нашкодившего котенка.
Э-э...
Картина выглядела несколько двусмысленно, но Юй Чжэхун не смел шевелиться и покорно позволил Бо Иню управлять щупальцами, опустившими его на траву в стороне.
Юй Чжэхун решил, что этот человек невероятно властен, скуп на слова и никогда ничего не объясняет в процессе.
Усевшись на лужайке, он принялся наблюдать за дальнейшими действиями Бо Иня.
Отбросив Юй Чжэхуна подальше, Бо Инь перевел взгляд на алтарь.
После нескольких глухих взрывов белоснежный алтарь разлетелся на куски. Бурлившая внутри духовная энергия попыталась взбунтоваться, но была подавлена волевым усилием, и вскоре гигантское сооружение обратилось в мелкую пыль.
Юй Чжэхун:
— ...
Он всё понял: раз убить его нельзя, сорвать злость пришлось на доставившем его алтаре.
В каком-то смысле намерения божества читались безошибочно.
Согласно внутриигровому лору, алтари возводились людьми из уважения к высшим силам.
Город механизмов Циньнес, принадлежавший Бо Иню, представлял собой исполинское парящее строение, взметнувшееся в небеса. Не было ни единой живой души — лишь разнообразные механические формы жизни. Вокруг пестрели высеченные тотемы массивов, недоступные обитателям нижнего мира.
Лишь после десятилетий упорного труда группе одаренных смертных удалось подняться в Циньнес и построить этот алтарь, служивший мостом между землей и Небесной цитаделью. Он активировался лишь раз в десятилетие.
Бо Инь относился к этому с полным равнодушием. И впрямь, станет ли человек обращать внимание на то, что стайка муравьев возводит в его саду? Пока они не переходили границы дозволенного, его мало волновало, какие подношения несут эти букашки.
В конце концов, те жертвы, что умудрялись его раздражать, отправлялись на тот свет, а уж с каким упорством муравьи продолжали гнуть свою линию — их сугубо внутреннее дело.
Однако на сей раз плоды многолетних трудов человечества были уничтожены в прах.
Размышляя об этом, Юй Чжэхун прищурился.
В его поле зрения на уровне груди Бо Иня смутно проступило сердцевидное очертание.
Это была особая способность Юй Чжэхуна, проявившаяся у него в восемNнадцать лет. Время от времени он мог видеть парящие в районе чужого сердца фигурки в форме сердец.
Сердца различались по цветам, отражая внутреннее состояние человека.
Юй Чжэхун никому не рассказывал об этом странном даре, опасаясь повторного визита в психиатрическую лечебницу.
По идее, Бо Инь должен был заметить это в его воспоминаниях, но для божества подобный навык казался сущим пустяком. Способность срабатывала через раз, являясь по большому счету довольно бесполезной.
Сейчас как раз наступил момент очередного проявления, но...
Перед глазами красовалось серебристо-белое, совершенно пустое сердце.
Эмоции действительно отсутствовали, или же чувства богов принципиально недоступны для взора?
Впрочем, каков бы ни был ответ, с подобным он сталкивался впервые.
Юй Чжэхун чуть приподнял брови, в груди шевельнулось жгутное любопытство.
Тем временем Бо Инь закончил расправу с алтарем и обернулся, встретившись с ним взглядом.
Юй Чжэхун жизнерадостно помахал рукой:
— С этой минуты мы соседи...
Договорить он не успел — в глазах внезапно потемнело.
Моргнув, Юй Чжэхун обнаружил себя в незнакомой комнате. Бо Иня след простыл.
Он:
— ...
Ладно уж. Похоже, божество не горело желанием заводить дружеские беседы с новым соседом.
Под ним появилось кресло-каталка, выполненное в серебристо-золотой гамме, с невероятно тонкии и сложным механическим устройством. Юй Чжэхун предположил, что его смастерил сам Бо Инь, и от этой мысли по спине пробежал легкий трепет.
Как же удивителен мир: еще несколько часов назад он переживал, что помрет до вручения Премии Бэлли, а теперь его главная забота — как ужиться под одной крышей с богом.
Он подкатил к окну.
За огромными панорамными стеклами открывался диковинный пейзаж. Под лазурным куполом небес в зарослях зелени терялись бесчисленные бело-золотые здания, окружавшие возвышавшуюся башню, на которой он находился.
Без сомнений, эта башня являлась Центральная башня города механизмов Циньнес, которую смертные величали обителью божества.
Судя по постам на форумах, некоторым везучим игрокам удавалось приблизиться к богу и даже поселиться в высотке. И пусть финал все равно неизменно заканчивался надписью Game Over, кое-какие видеоматериалы из Центральная башня на просторах сети всё же сохранились.
Любое здание Циньнес при переносе во внешний мир сошло бы за шедевр предельного технического и эстетического мастерства, а многие земные зодчие мечтали подняться в Циньнес исключительно ради паломничества.
Однако бог никогда не утруждал себя объяснениями, зачем он воздвиг эти хоромы: интерьеры пустые и безжизненные, за исключением редких блуждающих механизмов.
В этот момент к стеклу приблизилась птица, и ее затейливый механический глаз с любопытством уставился на Юй Чжэхуна.
Снаружи стояла мертвая тишина, словно в гигантском склепе.
Юй Чжэхун любил шум и суету, и эта пугающая пустота города отзывалась неприятным холодом в груди, поэтому он развернул кресло назад.
Судя по стилю убранства, в этой комнате уже поживало немало людей. Юй Чжэхун предпочел не думать о том, где сейчас находятся эти предшественники — живыми или мертвыми.
На Белая Башня царил пронизывающий холод, а на Юй Чжэхуне была надета лишь больничная пижама, отчего он пару раз зашелся кашлем.
Отворив платяной шкаф, он обнаружил там несколько до боли знакомых комплектов одежды.
Это были костюмы для игроков, созданные по его собственным эскизам.
Симпатичные, разве что сшитые явно с расчетом на то, что их наденет мертвец.
Мысленно повторяя мантру я ничего не знаю, Юй Чжэхун стянул вещи с вешалки.
Разрабатывая дизайн, он вдохновлялся одеяниями Бо Иня, но для игроков сделал рукава короткими и узкими ради удобства в бою, прибавив напоследок кружевные рюши и прочие мелкие детали.
Юй Чжэхун приложил наряд к груди, крутясь перед зеркалом.
Правильные черты лица вкупе с яркой экзотической внешностью делали его похожим на ожившую коллекционную куклу в этом одеянии.
Вытащив еще парочку комплектов, он увлекся примеркой, полностью погрузившись в межмировое путешествие модника.
Повозившись с одеждой, он наконец поднял глаза и внезапно заметил в зеркале чужое отражение.
Бо Инь бесшумно вырос за его спиной и холодно уставился на него.
Юй Чжэхун:
— ...
Мама моя!
Юй Чжэхун замер на полуслове.
И что теперь делать? Поприветствовать его?
Кресло задвинулось помимо его воли, развернувшись лицом к Бо Иню.
Постояв немного молча, божество сотворило из воздуха тончайшее лезвие и полоснуло себя по пальцу.
Юй Чжэхун:
— ?
Хлынувшая алая кровь при соприкосновении с воздухом приобрела золотистый оттенок. Таково было свойство крови божества.
Бо Инь приподнял подбородок Юй Чжэхуна, поднес кровоточащий указательный палец к его губам и равнодушно бросил:
— Слизывай.
http://bllate.org/book/26258/3145369
Готово:
