— Как ты себя чувствуешь? — Ся Хайцы посмотрел на Е Фаньсина и с тревожным видом задал вопрос. Он потратил все силы, чтобы подавить свирепствующую в сердце панику и бушующие мрачные эмоции: ему не стоило оставлять этого демона-лису в живых.
Сбежавшиеся поблизости солдаты окружили их, напряжённо застыв в ожидании приказа. Е Фаньсин потёр переносицу и вдруг почувствовал что-то странное в пальцах. При неярком свете луны он приподнял руку, и Ся Хайцы тут же перехватил её.
Заметив его пальцы, Ся Хайцы с удручённым видом вымученно улыбнулся и тихо произрёл:
— Давай сначала зайдем внутрь… Во второй половине ночи пойдёт небольшой снег.
— Что у меня с руками? — с легким любопытством спросил Е Фаньсин.
— Внутри поговорим, — Ся Хайцы крепко сжал губы, смущённо и хмурясь, с мольбой в голосе произнёс: — Ничего страшного, не бойся.
У Е Фаньсина было странное выражение лица, и он подумал про себя, что со спасающей его жизнь системой ему изначально было не особенно страшно, а вот Ся Хайцы выглядел испуганным куда больше него. Он кивнул и велел солдатам разойтись:
— Куда мы идём?
Первой его мыслью был Цзыгун, но там, должно быть, давным-давно никого не осталось, и ничем от других дворцов он не отличался.
— Не отпускай руку.
Ся Хайцы крепко сжал его ладонь и зашагал по глубоким красным дворцовым галереям, усыпанным снегом. Чем дальше они шли, тем слабее становился запах крови, сменяясь лишь ароматом палёной древесины.
Эту дорогу Е Фаньсин знал наизусть, даже если бы шёл с закрытыми глазами. Казалось, что даже зимой здесь слабым эхом витал аромат цветов софоры.
— Здесь больше никого нет, Ся Хайцы, — промолвил он.
Его глаза были чисты и ясны, словно в них тоже отражался ледяной снег этого лунного света. Высвободив руку, он добавил:
— Не только рука… Кажется, я вспомнил кое-что ещё.
— Что? — взгляд Ся Хайцы упал на руки Е Фаньсина, словно он о чём-то размышлял, а выражение его лица постепенно становилось всё мрачнее.
Его глаза в лунном свете смотрели прямо на Ся Хайцы. На его профиле всё ещё виднелись пятна брызнувшей крови, когда он медленно произнёс:
— Я вспомнил…
Ся Хайцы молча ждал, пока он заговорит. Пальцы Е Фаньсина, на которые падал его взгляд, были тонкими и длинными, подобно чистейшему нефриту в воде. Первая фаланга одного из них уже стала совершенно белой, напоминая внезапно распустившуюся среди зимы охапку белых цветов софоры. Необыкновенная белизна обладала пугающей красотой. Его ресницы казались подёрнутыми инеем, ослепительно-чистыми и звонкими.
— Был человек, который выглядел точь-в-точь как ты, — произнёс Е Фаньсин.
Среди густой ночной мглы от его слов поднимался белый пар.
— Я видел, как он стоял под дождём, а когда опустил голову, его меч пронзил мне сердце…
— Это был не я, — Ся Хайцы смахнул тонкий иней с его ресниц и мягко спросил: — Ты замёрз?
— Я знаю, что не ты, — Е Фаньсин закрыл глаза, позволяя ему касаться своих ресниц. — Тогда я так волновался, я хотел подождать тебя, дождаться твоего возвращения… Когда ты вернёшься, я хотел сказать тебе…
Его лицо было сплошь покрыто узорами из инея, слова звучали невнятно, а изо рта клубами вырывался белый пар.
— …не печалься.
Сердце Ся Хайцы пронзительно заныло. Он продолжал стирать иней с лица Е Фаньсина, но стоило ему стереть его, как он появлялся снова, из-за чего лицо юного генерала, усыпанное снежной крупой, лишь сильнее покраснело от трения о ледяные кристаллы.
— Я опоздал, я вечно опаздывал, год назад я…
— Кхе-кхе… — Е Фаньсин смахнул с волос обрывки инея и от холода кашлянул, словно хотел что-то сказать, но из-за сильного кашля не мог вымолвить ни слова.
Тело Ся Хайцы сотрясло волной духовной энергии, сдувая снег и иней вокруг Е Фаньсина. Осколки льда разлетелись вокруг, словно кружащиеся лепестки цветов софоры — эта сцена напоминала тот день, когда он тряс дерево софоры, и цветы усыпали наследного принца с ног до головы. Сердце его сжималось от такой жгучей боли, что из глаз навернулись слёзы, но он всё равно должен был повторять шёпотом:
— Я не позволю тебе пострадать… Мне не нужны ни Великий Путь, ни долголетие, плевать на кого угодно, лишь бы тебе стало лучше…
В ночной темноте издалека уже приближался чей-то чёрный силуэт. Ся Хайцы словно что-то почувствовал и поднял голову:
— Кто здесь?
— Ци демона-лисы проникла в его тело, он умрёт на рассвете, когда солнце поднимется в небо, — произнёс человек в чёрном мантиях, выходя из тени. На него была надета точь-в-точь такая же маска лица, как у Ся Хайцы, но невероятно ледяная. — Я могу спасти его, но ты должен покончить с собой прямо здесь.
— Ты — Небесный Путь? — холодно глядя на него, спросил Ся Хайцы. — Я могу согласиться, но как мне верить тебе?
— Я заключу договор Неба и Земли…
— Ся Хайцы, — Е Фаньсин наконец оправился от удушья и вцепился в его воротник. — Поцелуй меня.
Ся Хайцы, сосредоточенно прислушивавшийся к словам Небесного Пути, услышав оклик Е Фаньсина, поспешно опустил голову. Услышав просьбу, он слегка замер, и его охваченное скорбью выражение лица немного смягчилось:
— Когда тебе станет лучш…
— Если ты сейчас же не поцелуешь меня, я умру… — Е Фаньсин мысленно обругал систему раз восемьдесят.
Его губы тоже покрылись льдом и снегом, казалось, он сам превращался в снеговика изнутри и снаружи, а голос сквозь толщу льда звучал совсем слабо.
Ся Хайцы бросил взгляд на фигуру в чёрном мантиях, стоявшую во тьме, и холодно бросил:
— Жди.
Фигура в чёрном с уверенным видом опустила глаза:
— Последний поцелуй. Если не решишься сейчас, на рассвете он умрёт.
Ся Хайцы усадил Е Фаньсина за каменный стол. Поцелуй сначала лёг на брови и глаза, опустился с надбровных дуг ниже, стирая губами бушующие меж зубов ветер и снег, а у самого его уха прозвучал тихий шёпот:
— Не бойся, всё будет хорошо.
Е Фаньсин думал про себя: я правда вовсе не боюсь, только перестань так трястись.
[Динь! Энергия Сына Удачи полностью собрана, для хостера изгоняется демоническая ци, процесс завершится в течение 24 часов. Пожалуйста, не отключайте систему во время процесса.]
Е Фаньсин вздохнул с облегчением и торопливо произнёс:
— Не соглашайся на его условия, через день мне станет лучше.
Сказав это, он пассивно погрузился в режим спячки и восстановления, закрыв глаза. В мыслях у него туманно промелькнуло: умоляю, держись, только не сдайся.
— Ну что, принял решение? — спросил человек в чёрном.
Ся Хайцы прикрыл глаза.
＊
Сутки спустя Е Фаньсин очнулся на постели. Повернув голову и немного пошарив вокруг, он нащупал лежавший с краю меч, поднялся и вышел наружу.
Приотворив створки дверей, в лицо пахнуло холодом и свирепствующей по всему двору метелью — стояло раннее утро, и хотя мороз щипал щеки, сквозь непогоду пробивались редкие лучи солнца.
— Ся Хайцы? — неуверенно позвал он.
Чья-то пара рук набросила ему на плечи плащ, и раздался мягкий голос:
— Я сварил вино на свежем снегу, ты как раз вовремя поспел.
— Я думал, ты… — Е Фаньсин запнулся и повернул голову. — Впрочем, ладно. Какое вино?
— Я договорился с ним: если ты сегодня не проснёшься, — спокойно ответил Ся Хайцы, — он придёт сам.
Е Фаньсин на мгновение замолчал, а затем перевёл тему:
— Как тебе удалось обмануть остальных?
— Мне не до того, — Ся Хайцы посмотрел на дерево софоры во дворе, где у каменного стола вскипало на растопленном снегу вино, поднимая белые клубы пара. — Я изменил их воспоминания, заставив забыть о демоне-лисе.
Слушая его и шагая вперёд, Е Фаньсин наощупь добрался до каменного стола. Почувствовав аромат вина и наклонившись ближе, он ощутил идущий от него жар.
— Всё уже позади, — он скосил взгляд. — Наливай вино. Мы так давно не сидели здесь за чашкой, и хотя цветы софоры не цветут, снежный пейзаж, должно быть, почти такой же.
В этот момент Хэ Хо в сопровождении какого-то человека вихрем ворвался во двор:
— Ся Хайцы, где в конце концов генерал, хватит нас дурить… — не успел он договорить, как радостно воскликнул: — Генерал, наконец-то мы нашли вас!
Пальцы Е Фаньсина уже коснулись края кувшина с вином, и ему пришлось спешно их убрать.
— Что случилось?
— Это я хотел повидаться с Вашим Высочеством, — рядом с Хэ Хо раздался знакомый голос.
Е Фаньсин слегка замер:
— Генерал, Защищающий Государство.
У Генерала, Защищающего Государство, виски поседели, а волевое лицо оставалось суровым. Посмотрев на Е Фаньсина с минуту, он произнёс:
— Много лет назад этот подданный уже догадывался, что Наложница Ху не так проста, но теперь, когда об этом зашла речь… уже слишком поздно. Ваше Высочество поистине обладает непревзойдённым талантом, и старик явился сюда, чтобы принести Вашему Высочеству повинную.
— Генерал служит стране и народу, вам не стоит этого делать, — Е Фаньсин немного поколеблелся и для приличия задал вопрос: — Не желаете остаться выпить?
— С удовольствием!
— Я тоже не против.
— Нельзя.
Не успели Хэ Хо и Генерал, Защищающий Государство, договорить, как раздался этот последний окрик. Нахмурившись, они обернулись и увидели Ся Хайцы, который с полуулыбкой сидел за каменным столом.
— Генерал приглашает нас выпить вместе, — попытался отстоять своё Хэ Хо, но не смел проявлять излишнюю твердость и украдкой бросал взгляды на Е Фаньсина.
Е Фаньсин лишь проявил вежливость и, опустив голову, сделал вид, что не замечает маневров Хэ Хо:
— Какой нынче сильный снег! Хэ Хо, возьми отряд солдат и помоги простым людям расчистить дороги от снега.
Хэ Хо: «……»
Генерал, Защищающий Государство, остался выпить. Хотя его присутствие всё же немного портило пейзаж, Е Фаньсину действительно нужно было обсудить с ним некоторые дела столичной важности. Когда кувшин вина опустел, все вопросы были в основном решены.
Генерал, Защищающий Государство, поднялся, чтобы попрощаться. Но не успел он повернуться, как изумлённо воскликнул:
— Почему распустились цветы софоры?
Ся Хайцы молча пил вино, слегка изогнув губы в улыбке.
— Наверное, близятся весенние дни, и они зацвели загодя, не дожидаясь, пока растает снег, — Е Фаньсин прекрасно понимал, чьих это рук дело, и с безвыходным видом поддержал небылицу.
Генерал подозрительно посмотрел на порхающие лепестки софоры на дереве и, неуверенно кивнув, произнёс:
— Наступил новый год, и раз есть такое предзнаменование, судьба новой династии и этих мириадов простых людей вверяется Вашему Высочеству.
— Раз всё сказано, уходите, — покосившись на него, поторопил Ся Хайцы.
Когда дворцовые ворота закрылись, Е Фаньсин, глядя на почти завершённую шкалу прогресса задания, мысленно спросил систему:
[Что будет с этим миром после завершения задания?]
[Динь! Мир сюжета сохранится в Главной Системе и останется на временной отметке завершения задания. Он перестанет функционировать, если только хостер в будущем не накопит достаточно энергии и не захочет вернуться в этот мир.]
Е Фаньсин как раз размышлял об этом, как вдруг почувствовал аромат софоры — усыпанные цветами лепестки легли на его одежды. Подняв голову, он внезапно почувствовал лёгкое касание губ к переносице и невольно прикрыл глаза:
— Мы через столько жизней и смертей прошли, перестань распускать руки, будь же посерьёзнее!
— Наследный принц, который в день нашей первой встречи обиженно и жалобно спрашивал меня, почему я не пришёл за ним, — с улыбкой опустив глаза, произнёс Ся Хайцы. — Он тоже был серьёзен?
— Это всё в прошлом, — Е Фаньсин не знал, у всех ли небожителей такая прекрасная память, и сухо бросил: — Тогда мне просто было любопытно.
— Хорошо это или нет, но когда я вижу Ваше Высочество, — Ся Хайцы провёл пальцем по его бровям и глазам, — это похоже на созерцание горсти нерастаявшего снега в весенний день среди смертных. Посаженные на небесах и омытые росой — это не обычные цветы. Сначала я не осознавал этого, а со временем моё сердце уже было покорено.
— Бессмертный Наставник, ты божество? — неожиданно с улыбкой спросил Е Фаньсин.
Его брови и глаза, к которым прикасался мужчина, излучали улыбку, словно тающий впотьмах зимней ночи мелкий снег.
Ся Хайцы поднял голову, и мелкие лучи зимнего солнца упали на его лицо:
— Раз я по своей воле поддался смертным чувствам, значит, я должен быть простым смертным, — кончики его пальцев слегка засветились духовным светом. — То, что я обрёл вчера, не позволит тебе упустить этот снежный пейзаж.
Е Фаньсин открыл глаза. Травы и деревья в Цзыгуне выглядели прежними, только покрылись белым снегом. Маленькая Белая Птичка стояла на карнизе крыши и чистила перышки.
Год первый, первый день нового месяца, сильный снегопад. Генерал Гаоян изменил девиз правления на Цзинси, и сердца народа обратились к нему. Ночью во дворце запускали фейерверки.
Пробуждая сияние луны над головой, освещая мои полные льда и снега груди бурной рекой бегущих вод.
Кит не осушил море, а меч уже пересёк осеннее небо.
http://bllate.org/book/26259/3145511
Готово:
