— А еще у всех у них глаза… — Нань Лу прикусила губу, проглотив последние два слова: ослепла.
Воздух в комнате мгновенно похолодал, и все устремили взгляды на Чи Наня и нарисованного маленького господина.
Хэй Ча, почувствовав неладное, тут же поспешил сгладить неловкость:
— Тьфу, просто у красивых людей лица чем-то похожи.
— Точно, все смазливые мордашки на одно лицо… — Соня Юэ тоже подключилась, чтобы разрядить обстановку.
Лысеющий же проигнорировал общую атмосферу и ехидно бросил:
— Повторю еще раз: разве злые духи пишут у себя на лбу, что они злые духи?
Хэй Ча наконец не выдержал:
— Ты это к чему?
Лысеющий усмехнулся:
— Ххе, кто знает, не затесалось ли среди сегодняшних лунатиков чего-нибудь лишнего.
— Ты считаешь Чи Наня призраком? — Хэй Ча шагнул вперед, сжав зубы.
Лысеющий с крайне раздражающим видом развел руками:
— Я такого не говорил.
Видя, что они вот-вот затеют ссору, Нань Лу робко подала голос сбоку:
— Эм… я просто к слову… я не сомневаюсь в Чи Нане…
Чэн Сюй нахмурился: когда он впервые увидел Бай Инчжи, ему тоже показалось, что она в какой-то степени похожа на Чи Наня, но тогда он не стал забивать себе голову. Теперь же, после слов Нань Лу, он насторожился.
— Ладно-ладно, сейчас не время для взаимных подозрений и ссор. — Чэн Сюй, хоть и сомневался про себя, внешне оставался безупречно спокоен.
Как только атмосфера накалилась до предела, дверь кладовой вдруг со скрипом задвигалась…
В коридоре поднялся ветер.
Ледяной сквозняк ворвался в тесное помещение, и все невольно вздрогнули, ощутив, как по спинам побежали мурашки.
— Это…
— Тсс, послушайте.
Все навострили уши и уловили доносившиеся из коридора обрывки музыки.
Мелодия была прекрасной и трогательной, но в то же время несла в себе какую-то угнетающую, скорбную ноту — словно запертые в глубоких безднах ада демоны завлекали смертных своими звуками.
Лицо Чи Наня слегка изменилось.
Заметив, что выражение его лица странное, Хэй Ча решил, что парня обидели, и принялся успокаивать:
— Не обращай внимания. Этот лысый сам урод, вот и завидует тебе.
Голос его был не тихим, и Лысеющий, разумеется, все расслышал. Скривившись и оскалив зубы, он уже собирался ответить, как Чи Нань спокойно произнес:
— Среди моих знакомых есть надежные специалисты по пересадке волос, могу порекомендовать, когда выберемся отсюда.
Стоявший рядом Старый Юй фыркнул:
— Мне тоже надо.
Хэй Ча тоже открыто рассмеялся и, понизив голос, шепнул Чи Таню на ухо:
— А ты неплох. И не скажешь с виду, что умеешь убивать без пролития крови. Доведешь этого лысого до инфаркта.
Чи Нань слегка растерялся: он же просто констатировал факт, с чего бы ему кого-то убивать?
Впрочем, это было неважно. Главное, судя по всему, настроение у Хэй Ча улучшилось.
— Давайте пока не будем ссориться, — Чэн Сюй, все внимание которого было приковано к музыке, подошел к двери и указал на противоположный конец коридора. — Звук доносится оттуда.
— Это же… комната маленького господина?! — Соня Юэ прикрыла рот рукой.
— И… что же нам делать? Вдруг это подсказка?
— А даже если и подсказка, что поделать? Разве Бай Инчжи и горничная не говорили, что входить в комнаты хозяев нельзя?
— И что, отказаться от подсказки только из-за этого?
— А иначе что? Ты пойдешь? Или ты?
Все умолкли. Правила ведь черным по белому запрещали самовольно вламываться в комнаты хозяев, а маленький господин тоже был хозяином.
Чи Нань нарушил тишину:
— Я пойду.
Все дружно уставились на него, не веря своим ушам.
Хэй Ча хлопнул себя по лбу, а затем с досадой и восхищением усмехнулся:
— Я с тобой.
Соня Юэ, поколебавшись секунду, тоже подняла руку:
— Тогда я…
Хэй Ча опустил ее руку:
— Тебе не нужно. Девчонкам лучше подождать снаружи.
При этом он яростно подмигнул Соне Юэ. Девушка вздохнула и виновато улыбнулась:
— Ладно, спасибо.
— Брат Ча, тебе тоже не обязательно…
— Ой, брось. Геройствовать разрешено только тебе одному? — перебил Чи Наня Хэй Ча.
Чи Нань замер:
— Я не геройствую.
Хэй Ча цыкнул языком:
— А что это, если не геройство?
— Я меломан, — вполне искренне ответил Чи Нань. — Хочу послушать вживую.
Хэй Ча: «…» Что это еще за дикий фанат?
Чи Нань дал Сяо Юйюю обещание разыскать его, да и у него самого были скрытные мотивы: он хотел вернуться в спальню тех лет и проверить, висит ли на стене та картина — «Плачущий юноша».
После его переселения само существование этого полотна было стерто подчистую: в интернете не удавалось отыскать ни единого упоминания, а люди полностью утратили о нем воспоминания.
Но в то же время Чи Нань понимал: нарушать правила достаточно и кому-то одному, нет никаких причин губить двоих.
Чи Нань продолжил:
— Если все действительно так, как они говорят, и маленький господин одержим Злым Духом, мне как раз лучше выступить в роли приманки. Мы с ним уже виделись раньше, так что я смогу ослабить его бдительность. А вот если ты пойдешь со мной, трудно сказать, чем это кончится… Лучше оставайся за дверью и установи снаружи защитный массив. Если что-то пойдет не так, я выбегу наружу и заманю Злого Духа в ловушку.
Хэй Ча прищурился, глядя на Чи Наня. Он понял, что этот слепой паренек вовсе не дурачок — на самом деле он все тщательно продумал.
— А если… мой массив не сработает? — все же беспокоился Хэй Ча.
Чи Нань оставался совершенно невозмутим:
— Судя по тому, как все прошло прошлой ночью, я верю в твое мастерство.
— А если… ты не успеешь добежать?
— Я верю в свое мастерство бега.
Хэй Ча: «……»
Чи Нань: — К тому же, кроме этого, пока нет другого выхода.
— Ладно, пошел я освежать в памяти методы изгнания духов, которым меня учил мастер, — Хэй Ча потер руки и наконец кивнул. Чудесное спасение Чи Наня прошлой ночью прибавило ему уверенности в собственных силах.
Запланировав всё, Хэй Ча принялся лихорадочно вспоминать нужный массив и облепил Чи Наня с ног до головы кучей талисманов:
— Сюда на затылок один, на шею тоже надо, и между бровей обязательно прилепить, мертвых зон быть не должно…
После этой вакханалии с приклеиванием талисманов Чи Нань оказался весь усыпан ими, превратившись в комичное подобие свежего цзянши, остановленного бумажкой даосского жреца.
Соня Юэ не удержалась от смеха. Хэй Ча бросил на нее косой взгляд:
— Что? Есть претензии к моему мастерству?
Соня Юэ покачала головой:
— Просто Чи Нань в таком виде очень милый.
Очень милый Чи Нань склонил голову набок.
— Ой, не двигайся, талисман со лба упал! — Хэй Ча тут же бросился вперед и прихлопнул бумажку ладонью.
Чи Нань поспешно замер:
— …Ой.
Стало еще больше похоже на цзянши.
Хэй Ча установил за пределами спальни Юй Юя защитный массив, подвел Чи Наня к двери и принялся напутствовать снова и снова:
— Чуть что — сразу бери и беги, ни секунды не медли, понял?!
Чи Нань тяжело кивнул:
— Я понял.
— Угу. — Хэй Ча положил руку на дверную ручку, глубоко вздохнул и потянул ее на себя.
Щелк — дверь оказалась заперта, не поддавалась.
Хэй Ча: «……»
Засучив рукава и собираясь выбить дверь так же, как и утром, он заметил, как Чи Нань сделал ему жест знаком «тсс».
— Я попробую.
Чи Нань тихо встал перед дверью в спальню и легонько постучал.
Тук-тук-тук.
Стоило прозвучать третьему удару, как раздался щелчок — звук поворачивающегося замка. Оба замерли. Чи Нань попробовал повернуть ручку еще раз, и дверь спальни легко подалась, приоткрывшись на палец.
Хэй Ча: «………»
Чи Нань толкнул дверь, и музыка мгновенно оборвалась.
Окно, казалось, было не закрыто: по лицу Чи Наня повеяло легким ветерком. Прохладным, но не пробирающим до костей, а лишь навевающим какую-то далекую грусть, точь-в-точь как только что звучавшая мелодия.
— Есть кто-нибудь? — спросил Чи Нань.
В ответ — тишина.
Хэй Ча выглянул из-за двери:
— В комнате пусто, но прямо перед тобой стоит арфа.
— Арфа? — Чи Нань удивился. Насколько он помнил, в комнате Юй Юя — в том числе и по вчерашнему сну — никогда не было никакой арфы.
— Ага, белая, словно сделанная из костей… Музыка, которую мы слышали, судя по всему, исходила от нее.
Чи Нань задумался. Выходит, Сяо Юйюй заманил их сюда с помощью музыки, чтобы снова сыграть в прятки?
Полагаясь на память, Чи Нань на мгновение сориентировался и указал на западную стену:
— Там есть картина?
Хэй Ча с недоумением огляделся:
— Картина? В комнате нет никаких картин.
Чи Нань: «……» Если этот сон воспроизводит прошлое, то почему исчез именно «Плачущий юноша», висевший в спальне Юй Юя?
— Зато в том месте, куда ты указал, висят часы.
— Часы? — Чи Нань слегка удивился. — Который час они показывают?
Хэй Ча прищурился, приглядываясь, и только теперь заметил, что время на этих часах расходится с общим временем в доме. Озадаченно почесав затылок, он произнес:
— Двенадцать двадцать. Но ведь мы провозились до этого, и сейчас уже явно половина четвертого, странно как-то…
Чи Нань кивнул, ничего не отвечая.
— Будь аккуратнее, не шагай вперед, там лежит пиала. — Хэй Ча испугался, что Чи Нань сейчас наступит на нее, и поспешил предупредить.
Чи Нань склонил голову: — Пиала? — В поисках улик слепота сильно его ограничивала.
— Да, прямо на полу, жуть какая-то…
Чи Нань на секунду замолчал, затем о чем-то догадался, опустился на корточки и наощупь наткнулся на керамическую чашку.
Она все еще была теплой, а внутри плескалось чуть больше половины какой-то жидкости.
Он поднял посудину к самому носу и принюхался: легкий запах крови и горечи почти полностью подтвердили его догадку.
Это было то самое лекарство, которое горничная варила для Сяо Юйюя.
Держа чашку в руках, он вдруг наклонил ее и, подражая Сяо Юйую из своего сна, вылил остатки отвара прямо на пол.
Хэй Ча за дверью опешил:
— Твою ж мать, Чи Нань, ты что творишь?
Чи Нань невозмутимо спрятал опустевшую чашку за пазуху:
— Вылил лекарство.
Хэй Ча: «…Я-то вижу, что ты его вылил, но спрашиваю — зачем?!»
Помимо отсутствия картины «Плачущий юноша», спальня Юй Юя ничем не отличалась от прежней. Поскольку на полу лежал ковер, брызги отвара расплылись по нему багровым пятном, в точности как во сне, напоминая брызги крови.
Чи Нань не видел этого, он лишь знал, что Сяо Юйюй, судя по всему, терпеть не мог данное лекарство.
— Похоже, этот маленький господин не собирается с нами встречаться, выходи, Чи Нань. — С тех пор как Чи Нань вошел внутрь, Хэй Ча находился как на иголках, страстно желая покончить со всем этим кошмаром.
Чи Нань немного поколебался и кивнул. Перед тем как уйти, он провел рукой по арфе, стоявшей посреди комнаты.
Пальцы скользнули по струнам, и стоило им лишь слегка задеть металл, как натянутая нить разрезала кожу на подушечке пальца. Кровь выступила на струне, заставив ее чуть заметно задрожать.
Чи Нань отдернул руку, наощупь добрался до двери и протянул Хэй Ча пиару:
— Проверь, нет ли тут чего?
Хэй Ча с сомнением взял чашку, принялся ее во все глаза разглядывать и вдруг воскликнул:
— Елы-палы! И правда есть! На дне вырезаны слова! Чи Нань, ты гений!
Веки Чи Наня дернулись:
— Какие слова?
— Мелко слишком, дай посмотрю… — Хэй Ча поднес чашку к свету. Рассмотрев надпись на дне, он резко переменился в лице, а голос его задрожал: — Мама убила меня.
— Что? — нахмурился Чи Нань.
— Там написано: мама убила меня. — От этих слов Хэй Ча покрылся мурашками с ног до головы.
Чи Нань помолчал мгновение:
— Пошли, передадим эту улику остальным…
Он не успел договорить, как из коридора донесся особенно резкий и громкий стук каблуков — тук-тук-тук, звук приближался с каждой секундой.
— Черт, только не говори, что это Бай Инчжи…
Этот стук каблуков никто из них не смог бы перепутать ни с чем другим…
Чи Нань кивнул:
— Мы оплошали. Забыли про камеру в комнате маленького господина.
Они разнесли камеры только в общих зонах, а про личные покои хозяев совершенно забыли.
Хэй Ча выругался сквозь зубы. Он так сильно нервничал, что позабыл, как дышать, а спина взмокла от холодного пота.
И даже при таком колоссальном напряжении Хэй Ча не забыл спрятать пиару у себя под одеждой, отлично справившись с задачей по сохранению улик.
— Я же говорила: не люблю невоспитанных гостей. Похоже, никто из вас двоих мои слова всерьез не воспринял, — раздался в коридоре голос Бай Инчжи, а ее едва заметная улыбка леденила кровь в жилах.
Чи Нань с абсолютно спокойным лицом поправил ее:
— Не мы. Только я.
Бай Инчжи хихикнула:
— Что ж, тогда этот гость получит наказание.
— Мм. Продолжим репетицию?
Бай Инчжи усмехнулась, но ничего не ответила. Лицо ее окаменело, а уголки губ застыли в зловещей ухмылке — от одного этого вида у человека волосы вставали дыбом.
Она запустила руку в сумочку, словно что-то там выискивая. Хэй Ча напряженно следил за каждым ее движением, и когда у края брендовой сумочки блеснул острый, похожий на лезвие ножа белый свет, в его голове зазвенели все тревожные звоночки.
Чертовщина! Неужели только за то, что они самовольно вломились в комнату маленького господина, эта кинозвезда прямо здесь пустит в ход нож и прирежет их?!
И в тот самый момент, когда Хэй Ча уже мысленно напрягся, готовясь к отчаянной драке, из пустой спальни внезапно раздался мальчишеский голос:
— Мам, это я позвал этого брата.
http://bllate.org/book/26273/3146970
Готово:
