Готовый перевод After Transmigrating, I Refuse My Character Setting / Попаданцы в одном сценарии: Отказываюсь играть по правилам: Глава 8

Псих!

Едва переступив порог квартиры, Чу Гэ мысленно выкрикнул именно эти три слова.

Квартира была что надо: двухуровневая, с четким разделением на дневную и ночную зоны, роскошным ремонтом и отменным вкусом.

— Ну как, Сяогэ, ничего не припоминает? — Ню Шуайшуай одной рукой придерживал Чу Гэ, а другой хлопнул по стене. — Только глянь, это же мы с тобой вместе выбирали, какая красота!

На стене висела огромная фотография в полный рост.

В тот момент Чу Гэ находился от этого снимка меньше чем в пяти сантиметрах, и свирепый, высокомерный взгляд мужчины, казалось, пронзал насквозь прямо с изображения.

Чу Гэ:

— Бр-р...

Ню Шуайшуай испугался:

— Что такое, всё еще кружится голова? Где-то болит? Вдруг у тебя сотрясение мозга? Давай-ка живо вернемся в больницу!

Чу Гэ:

— Да нет...

Ню Шуайшуай с облегчением выдохнул:

— Ну и славно.

— Меня просто тошнит, — слабым голосом произнес Чу Гэ.

Ню Шуайшуай: «...» Как он мог такое сказать о своем золотом папочке, ведь вышло чертовски красиво!

Чу Гэ уперся рукой в стену, скрипя зубами от головокружения.

Да с чего ради он, такой доминантный тип, вообще может оказаться омегой, черт побери!

Хейтеры. Это точно написали хейтеры.

Галлюцинация. Полюбому галлюцинация.

В ночном небе раздавались радостные, призрачные вопли.

Цзин Шэнь с бесстрастным видом смотрел на прыгающую за панорамным окном фигуру, выписывавшую замысловатые пируэты, а в голове у него, будто на банджи прыгали, царил полный кавардак.

Раньше он думал, что это какой-то абсурдный роман о мужской любви.

А теперь всё больше смахивает на фэнтези.

Сохраняя железобетонное спокойствие и не поддаваясь на восторженные взмахи рук и крики снаружи, Цзин Шэнь развернулся, вернулся к компьютеру, проигнорировал рабочий стол и сразу открыл браузер.

Обложка на странице красовалась всё та же.

Обнимающий Чу Гэ мужчина так и не обзавелся длинной шевелюрой.

Цзин Шэнь понял, что угодил в замкнутый круг.

Стоило ему попытаться осмыслить происходящее с точки зрения логики и понять, что это за мир, как автор тут же неожиданным маневром отправлял его интеллект в нокаут.

В дверь кабинета снова постучали, и Чжан Сяоцян высунул голову:

— Директор Цзин, будете ужинать?

Цзин Шэнь поднял голову и поманил его:

— Подойди-ка сюда.

Чжан Сяоцян вразвалочку подошел:

— Что скажете, директор Цзин?

Цзин Шэнь указал на окно:

— Взгляни-ка.

Чжан Сяоцян с озадаченным видом подошел к панорамному окну и окинул взглядом темное ночное небо:

— Директор Цзин, а на что смотреть-то?

Цзин Шэнь оперелся руками о рабочий стол, обернулся, и его взгляд похолодел:

— Ты разве не видишь там кого-то?

Чжан Сяоцян сперва остолбенел, затем у него по спине пробежал холодок. Он со страхом, дрожа всем телом, повернул голову обратно и залепетал:

— Т-там... кто-то есть? — И это на шестьдесят шестом-то этаже!

За огромным панорамным окном вплотную прижималось высотное здание — оно возвышалось даже на несколько этажей выше башни Корпорации Тяньшэн. Все окна были темными, сверху никто не засиживался за работой, и всё вокруг казалось тихим и неподвижным, словно застывшая картина.

Тот человек исчез.

Цзин Шэнь шагнул к панорамному окну и задрал голову, вглядываясь в крышу противоположного здания.

Ни души.

Заметив, насколько сосредоточенно Цзин Шэнь всматривается в пустоту, хотя сам он ничего не видел, Чжан Сяоцян испуганно застучал зубами:

— Д-директор Цзин, я с-слышал, при строительстве этой башни Аморы в фундамент заживо замуровывали людей...

— Аморы? — нахмурился Цзин Шэнь.

Чжан Сяоцян кивнул, его лицо сжалось в комок от страха:

— Директор Цзин, мне так жутко.

Цзин Шэнь:

— Мне тоже не по себе.

Чжан Сяоцян мгновенно почувствовал себя лучше.

Цзин Шэнь:

— Если ты продолжишь в том же духе, боюсь, я не удержусь и заживо замурую тебя.

Чжан Сяоцян: «...» Спасибо, клин клином вышибают, страх как рукой сняло.

Раз за окном царил полный покой, Цзин Шэнь решил больше не забивать себе голову только что увиденным странным зрелищем.

Этот день выдался донельзя долгим.

Он смертельно устал.

— Подавай машину, едем домой.

Огромное поместье неожиданно выросло прямо посреди центра города. Бронзовые ворота распахнулись, машина въехала внутрь, и перед глазами Цзин Шэня одна за другой предстали ряды аккуратных, выстроенных в строгом порядке двухэтажных белых вилл в европейском стиле.

Цзин Шэнь: «...» Если он сейчас спросит водителя, где они находятся, не покажется ли это чересчур явным признаком умственной отсталости?

На газоне возвышалась многометровая статуя архангела с высоко поднятым мечом, окруженная фонтаном. Даже глубокой ночи садовники в униформе продолжали подстригать кусты. Заметив проезжающую машину, один из них опустил секатор и низко, почти под девяносто градусов, поклонился автомобилю.

Цзин Шэнь: «...» Согласно авторской задумке, демократией здесь, судя по всему, и не пахло.

Полная чаша сомнений и тягостных раздумий достигла пика, стоило ему выйти из машины.

У входа стоял седовласый старик во фраке, державшийся прямо, и, слегка дрожа, поклонился Цзин Шэню:

— Сэр, вы вернулись.

Цзин Шэнь поспешил поддержать его:

— Не нужно так.

Управляющий на мгновение замер, но тут же вернул лицу привычное выражение:

— У сэра сегодня хорошее настроение.

Цзин Шэнь: как раз наоборот, настроение у него было хуже некуда.

Управляющий слегка улыбнулся:

— Давно я не видел сэра таким радостным.

Цзин Шэнь: ........................

Проехали.

Стоящий перед ним старик лет шестидесяти с лишним — на восемьдесят-девяносто процентов тот самый персонаж «Управляющий», которого ему подкинул автор.

Управляющий...

Огромное поместье...

Цзин Шэнь поднял голову и тяжелым взглядом окинул арочный проем в ретро-стиле.

Он-то и впрямь жил в центре города, но в элитном жилом комплексе для богатеев, где всё было завязано на интеллектуальное управление. Был у него и управляющий — только цифровой ИИ-управляющий по имени КК.

Цок-цок-цок.

Из глубины дома послышался звук семенящих шагов.

Управляющий с улыбкой обернулся:

— Сяомэй услышала, что сэр вернулся, и вышла встретить.

Цзин Шэнь: «...» Он чуть было не забыл: автор в придачу подсунул ему еще и собаку по кличке Сяомэй.

К домашним животным Цзин Шэнь никогда не испытывал интереса, у него не было лишнего времени на подобные глупые развлечения.

В поле зрения Цзин Шэня ворвался белоснежный комочек.

Пёсик бежал слишком быстро, его лапки то и дело проскальзывали на мраморном полу, но он отчаянно рвался вперед. Шагах в от Цзин Шэня он вовремя затормозил передними лапками, пушистая шерстка на мгновение взметнулась вверх, и на мордочке застыло подобие улыбки.

На абсолютно белой шерстке выделялись лишь три черные точки — два блестящих уголка больших темных глаз да слегка розоватый на кончике черный носик. Пёсик возбужденно перебирал лапами по полу, а вместе с покачиванием головы забавно покачивались и два заплетенных по бокам хвостика. Его лисья мордочка жизнерадостно приподнялась с двух сторон, являя миру розовый кончик язычка, и он, улыбаясь, часто задышал, глядя на Цзин Шэня.

Цзин Шэнь: = =

Управляющий опустил взгляд и улыбнулся:

— Сяомэй всё время ходила грустной, а как увидела, что сэр вернулся, сразу так обрадовалась.

Узкие глаза человека и собачьи глазки-пуговки встретились под сиянием роскошной хрустальной люстры.

Сяомэй:

— Гав.

Цзин Шэнь медленно присел на корточки. Сяомэй тут же приподняла лапу и с удивительной деликатностью аккуратно положила обе передние лапки на руки Цзин Шэня.

Подушечки лап оказались мягкими.

Молча подхватив Сяомэй на руки, Цзин Шэнь направился в дом и исподтишка, ничем не выдавая себя, легонько потрепал ее за хвостики по бокам головы. Сяомэй ни капли не смутило, что кто-то трогает ее прическу: она повернула мордочку, открыла парт и снова с улыбкой шумно выдохнула на него.

Губы Цзин Шэня шевельнулись, но он тут же крепко их сжал.

Управляющий услужливо проводил Цзин Шэня до самой спальни, избавив того от неловкости заблудиться в собственных владениях.

Отмахнувшись от предложения управляющего набрать ему ванную, Цзин Шэнь запер за собой дверь спальни.

Столкнувшись с легким щелчком дверного замка, Цзин Шэнь опустил голову и встретился взглядом с Сяомэй. Пёсик с завидным великодушием одарил его бесплатной улыбкой:

— Гав.

Тонкий голосок, блестящие черные глазки, красивые шелковистые хвостики...

Цзин Шэнь сглотнул подступивший к горлу ком и тихо произнес:

— ...Сяомэй?

Сяомэй:

— Гав~ гав~

Цзин Шэнь:

«!!!»

Приходилось признать: определенная доля здравого смысла в сюжетных задумках автора всё же присутствовала.

— Ну, самую чуточку.

Череда странных событий за весь день истощила Цзин Шэня морально и физически. Он рухнул прямо на чудовищно пафосную европеизированную роскошную кровать, внутренне благодаря автора за то, что тот не подселил к нему пару горничных и позволил насладиться обретенным с таким трудом покоем.

Тело лежало неподвижно, но мозг отказывался прекращать работу.

Вопросы один за другим настойчиво лезли в голову.

Осталась ли у него хоть какая-то возможность выбраться из этой книги?

Что ему делать, если отныне придется жить только здесь?

Сюжет можно изменить, но до какой именно степени — он и сам не представлял.

Кто этот безумец, устроивший дискотеку на крыше небоскреба, он тоже не понимал.

Слишком много вопросов.

Его щеку вдруг легко лизнули.

Цзин Шэнь повернул лицо и встретился с темными, теплыми глазами Сяомэй.

Пёсик продолжал улыбаться ему:

— Гав.

Цзин Шэнь тоже наконец улыбнулся:

— Ладно, хватит думать, спать.

Может статься, он выспится, проснется — и всё вернется на круги своя.

Впрочем, Сяомэй лучше бы оставить.

Проснувшись утром, Цзин Шэнь обнаружил, что Сяомэй по-прежнему здесь, как и весь этот мир.

Погладив мирно спящую Сяомэй, Цзин Шэнь поднялся, отправился в ванную, чтобы освежиться и переодеться.

Убранство ванной комнаты тоже поражало воображение до неприличия вычурной роскошью.

Накануне он валился с ног от усталости и уснул прямо в дневной одежде.

Расстегнув пуговицы рубашки, Цзин Шэнь опустил взгляд на собственный живот.

Ровные кубики пресса, гладкая кожа.

Подняв руку, он легонько провел по животу — ощущения были теплыми и живыми. Это определенно было его собственное тело, знакомое до последней клеточки, в этом сомнений не было.

Как и на надбровной дуге, на пояснице и животе не осталось и следа от прошлых травм, исчезли даже шрамы после операций.

Рука Цзин Шэня резко замерла.

Управляющий неспешно заваривал кофе, как вдруг за спиной послышался тревожный оклик:

— Где папа и мама?

Управляющий обернулся и, заметив неопрятный вид Цзин Шэня, сперва опешил, но тут же тепло и мягко улыбнулся:

— Сэр соскучился по господину и госпоже?

Услышав собственный бешеный пульс, который гулко отдавался в барабанных перепонках, Цзин Шэнь выдавил осипшим голосом:

— Да.

Управляющий ответил:

— Скоро годовщина смерти господина и госпожи. Я составлю вам компанию, съездим вместе, навестим их.

Сердце вновь постепенно замедлило ход.

О чем он только думал?

Ему могло померещиться, будто в этом нелепом мире у него внезапно снова появилась семья.

Потерянный молодой человек стоял, опустив голову под лучами солнца, и выражение его лица говорило о том, что он только что во второй раз потерял весь мир.

Управляющий тихо вздохнул про себя, подошел к Цзин Шэню и мягко произнес:

— Сэр, не печальтесь. Я и Сяомэй всегда будем рядом с вами.

В поле зрения попали аккуратно и прилично уложенные серебристые волосы, на лице старика цвела добрая улыбка. Он был уже в преклонных годах, но упорно продолжал оберегать этот дом, потому что здесь оставался ребенок, о котором он не мог перестать беспокоиться.

Цзин Шэнь медленно опустился, прислонившись лбом к плечу старика, и уловил сладковатый запах, в котором смешались нотки молока и кофе.

— Ты мой управляющий.

— Да, сэр.

— Ты со мной уже очень давно.

— Да, сэр, и буду еще дольше.

— Спасибо.

Управляющий снова удивился, поднял руку и легко похлопал Цзин Шэня по плечу:

— Сэр сегодня так похож на себя в детстве.

Цзин Шэнь поднял голову, его лицо уже обрело прежнее спокойствие:

— Каким я был в детстве?

Погода стояла чудесная, и управляющий вместе с Цзин Шэнем рассматривали семейный альбом прямо в саду.

На снимках красовался именно Цзин Шэнь — собственной персоной, не какой-то там «директор Цзин», а самый настоящий Цзин Шэнь.

Он узнавал каждую фотографию, помня, когда и при каких обстоятельствах она была сделана.

Испытывая глубочайший внутренний шок, Цзин Шэнь в то же время чувствовал, как в голове снова воцаряется хаос.

Он вдруг вспомнил слова Чжан Цяна про фанфики по мотивам. Неужели он угодил внутрь фанфика, написанного про него самого?

Этот директор Цзин был до пугающего на него похож.

Листая альбом дальше, Цзин Шэнь наконец наткнулся на снимок, с которым совершенно себя не ассоциировал.

На фотографии стояли двое мальчишек, каждый держал в руках модель ракеты.

Высокий мальчик слева — вылитый он в детстве, а стоявший справа был на полголовы ниже, с белоснежным лицом; разобрать, мальчик это или девочка, было невозможно.

— Кто это? — нахмурился Цзин Шэнь.

Управляющий прищурился, вглядываясь в снимок:

— Ой, так это же молодой господин из семьи Чу!

Цзин Шэнь: «...» Стоп, у него нехорорное предчувствие.

Управляющий продолжил сам по себе:

— В детстве вы были так дружны с молодым господином Чу! Молодой господин Чу рос писаным красавцем, вы даже заявляли, что вырастете и женитесь на нем. Жаль только, что молодой господин Чу пропал без вести больше десятка лет назад...

Цзин Шэнь: «...»

Управляющий продолжал вещать:

— А тот нынешний приемный молодой господин из семьи Чу и близко не стоит с прежним, настоящим, таким одухотворенным. И неведомо, в каких краях скитается теперь тот парнишка.

Цзин Шэнь: «...» Он уже ничего не хотел знать. Ему безумно хотелось выяснить только одно: кому же он так насолил, что ради мести накропал такую гадость?!

http://bllate.org/book/26281/3147838