Шу Нин был вызван в школу к родителям. Госпожа Цай почтительно выслушивала суровые наставления классного руководителя, при этом продолжая метать в Шу Нина испепеляющие взгляды.
Шу Нин прижал хвост к ужину и вёл себя послушно, словно провинившийся хаски.
После получасового отчитывания Госпожа Цай ухватила Великого императора Огу Шу Нина за ухо и выволокла из учительской.
— Совсем от рук отбился! Мало того что покрасил волосы, так ещё и смотрит телевизор прямо на уроке! И ладно бы просто смотрел, так ещё и посмел публично пререкаться с учителем!
— Госпожа Цай, Госпожа Цай, прекратите же! Ухо оторвётся!
Слыша его жалобный вой, Госпожа Цай свернула ему ухо ещё на один оборот.
— Ай-яй-яй-яй… — пронзительный вопль Шу Нина потряс небеса.
— Говори, ещё посмеешь дерзить учителю?
— Больше не буду, не буду!
— А телевизор смотреть будешь?
— Больше нет, нет!
— А волосы красить?
— …
Госпожа Цай пришла в ярость и, отпустив его ухо, ущипнула за бока в самом щекотливом месте.
Шу Нин одновременно вопил и хохотал, скривив лицо. Родная матушка поистине лучше всех знала слабости собственного чада, выбирая места, где человеку и больно, и в то же время не нанесёшь травмы.
— Больше не буду красить! — поспешно пообещал Шу Нин. — Цай Цай, прекраснейшая Цай Цай! Ты самая лучшая, самая классная! Отпусти же меня скорее! Сынок так сильно любит тебя, му-у-ух~
Закончив воспитывать Шу Нина, Госпожа Цай гордо удалилась.
Шу Нин, растирая ухо, вернулся в класс.
Все смотрели на него так, будто он был павшим героем, вокруг которого сияет золотой нимб.
— Хлоп.
Лун Цяо захлопал первым.
Остальные тоже начали хлопать.
В конце концов зааплодировал весь класс.
Шу Нин посмотрел на маленького злодея и заметил, что тот пристально разглядывает его каким-то странным взглядом.
Шу Нин ответил ему взглядом из серии ну как, папочка хорош?, надеясь получить одобрение маленького злодея, однако его жгло разочарование: маленький злодей отвёл глаза и опустил голову в книгу.
Э?
Я же открыто признался в своей любви к Великому императору Огу, почему он вообще никак не отреагировал?
Шу Нин дошёл до своей парты и мысленно подумал: неужели моя стратегия неверна?
Он полагал, что общие интересы быстро укрепят дружбу между мальчишками, точно так же, как дети становятся лучшими друзьями из-за любви к Ультрамену.
Почему же маленький злодей такой особенный?
План по заведению друзей с треском провалился.
Раз уж не получается стать друзьями, тогда станем врагами.
В конце концов, раз маленькому злодею ненавистно, когда кто-то подражает ему, пойду по этому пути до конца.
Шу Нин из-за Великого императора Огу дал отпор Злой Учительнице, и все вокруг заинтересовались, что это за сериал такой, принявшись наперегонки его смотреть. Сами того не ведая, школьники из параллели для новичков подхронили моду на это глуповатое и непутёвое шоу. Причём смотреть его стали не только парни, но и девчонки.
Шу Нин получил любовное письмо: на розовой бумаге было написано, что его тайная воздыхательница тоже увлекается Великим императором Огу — в попытке сблизиться с ним.
Тьфу.
Пытается провести его? Да он даже на маленьком злодее не смог провернуть свои штучки, с какой стати у каких-то девчонок должно получиться?
Разорвав любовное письмо, он швырнул его в ближайшую урну.
После того как Великий император Огу прогремел на всю Среднюю школу Лунпаньшань, среди учеников вошла в моду привычка трясти ногами.
Затем парни обратили внимание на одну любопытную деталь.
— Если подумать, а ведь первым трясти ногой в нашем классе начал Инь Минчжэнь, верно?
— Он ещё при этом скалится, — старательно изображая кривую улыбку Короля Драконов, произнес один из парней.
— Неужели он тоже смотрит Великого императора Огу?
— А тебе не кажется, что его прическа раньше была очень похожа на ту, что носят персонажи в Великом императоре Огу?
— И правда.
Несколько парней болтали в коридоре.
— Хватит говорить, он идет.
Парни тут же замолкли.
Инь Минчжэнь и Шу Нин друг за другом вышли из туалета и неторопливо направились в класс, разумеется, расслышав разговор одноклассников.
Инь Минчжэнь сделал вид, что ему всё равно, и прямиком направился к задней двери класса.
Один шустрый паренёк из их компании, видимо, порядком уставший от жизни, внезапно выскочил перед Инь Минчжэнем, выставил вперед ногу, скорчил ухмылку Короля Драконов и принялся трясти ногой.
Черт возьми!
Шу Нин, шедший позади, судорожно втянул воздух.
Инь Минчжэнь замер, а затем его лицо постепенно залилось краской. Он инстинктивно тоже хотел выставить ногу, но противник уже вовсю тряс ею, и в этот момент всуе состязаться в подергиваниях или кривых улыбках означало бы с позором проиграть.
К тому же, раз этот тип намеренно сделал такое движение перед ним, неужели он издевается?
Лицо Инь Минчжэня краснело всё сильнее.
Его фирменная поза была украдена и превратилась в оружие для насмешек над ним самим. Теперь он понятия не имел, какую позу принять, чтобы выглядеть грозно, чтобы запугать остальных и выразить то, что у него на душе.
Маленький злодей состриг волосы, лишившись своего фирменного образа плохого парня, черты его лица были тонкими и красивыми, а ростом он не вышел, так что в нём не было ни капли устрашения.
Теперь же он даже не мог принять устрашающую позу и просто стоял столбом на месте. Из-за гнева на его бледной коже проступил румянец, темные глаза от переполнявших эмоций казались влажными, а сине-белая школьная форма лишь подчёркивала его хрупкое и точёное телосложение.
Всё это придавало ему трогательный, чистый и невинно-прекрасный вид.
Парни напротив застыли от удивления.
Шу Нин понял всё его смущение, сделал резкий шаг вперед, оттеснил маленького злодея в сторону, заносчиво задрал бровь, выставил ногу и затряс ею:
— Ну ка! Посмотрим, у кого больше дерзости!
Шустрый паренёк громко засмеялся. У него не было злых умыслов, он просто дурачился и страдал ерундой. Поначалу реакция Инь Минчжэня слегка загнала его в тупик, но теперь, когда Шу Нин так открыто ринулся в бой и бросил вызов, он тут же ухватился за возможность отступить и принялся отчаянно трясти ногой.
Остальные парни тоже залились смехом и присоединились к ним, продолжая трясти ногами и хохотать.
Вернувшись за свою парту, Инь Минчжэнь холодным взглядом уставился на тех парней, что продолжали испускать раскаты смеха, и мысленно поклялся себе: с этого дня он больше никогда не будет трясти ногой.
Этот смех резал слух, словно воткнутые в сердце кинжалы.
Он не понимал: что плохого в том, чтобы любить Великого императора Огу? И что плохого в привычке трясти ногой?
Разве эта поза не крутая?
Очень даже крутая.
А теперь её у него отобрали.
И над ним ещё смеются.
Инь Минчжэнь молча уткнулся лицом в парту и перестал обращать внимание на кого бы то ни было.
Вдоволь нашумевшись, Шу Нин осознал всю серьезность проблемы.
Он никак не ожидал, что навык тряски ногами из Великого императора Огу внезапно станет повальным увлечением. Маленький злодей обладал чувствительной натурой, и если он видел, как столько людей копируют его привычку, не решит ли он, что над ним издеваются?
Только что выходка шустрого паренька наглядно это продемонстрировала.
Инь Минчжэнь с малых лет рос в атмосфере травли и отчуждения, поэтому вполне мог не улавливать разницы между шуткой и насмешкой. Если он примет это близко к сердцу, разве не возненавидит его после такого?
У Шу Нина на душе скребли кошки. Вернувшись за парту, он молча наблюдал за маленьким злодеем.
Шло несколько дней, маленький злодей почти с ним не разговаривал, но в целом вёл себя как обычно.
Вот только Шу Нин заметил: маленький злодей больше не тряс ногой.
Он состриг свою прическу в стиле саламандры, стал выглядеть чистым и свежим, а избавившись от привычки трясти ногами, казалось, начал меняться к лучшему. Однако Шу Нину казалось, что он всё больше отдаляется от остальных, замыкаясь в собственном мирке и избегая любых контактов с людьми.
И это ни к чему хорошему не привело бы.
Как раз подошло время очередного перевода пожертвований, и Шу Нин договорился с Чжоу Цзюань о времени и месте через мессенджер. Поужинав дома, ровно в назначенный час он помчался в сад жилого комплекса и у центрального фонтана встретил ожидавшую его Чжоу Цзюань.
По традиции отдав ей двести юаней, Шу Нин поинтересовался:
— Жертвователь хотел бы узнать, как обстоят дела у Инь Минчжэня в последнее время.
Чжоу Цзюань тут же отнеслась к этому со всей серьезностью:
— Что именно его интересует?
— Инь Минчжэнь в последнее время ничего вам не говорил?
— Нет, он сказал, что всё хорошо.
Шу Нин покачал головой:
— Я его сосед по парте и знаю, что дела у него не очень. Кажется, кто-то узнал о его увлечении Великим императором Огу, и одноклассники в последнее время подражают его привычке трясти ногами. Наверное, он думает, что сверстники над ним издеваются.
Чжоу Цзюань засомневалась:
— Да с чего бы?
Шу Нин ответил:
— Его с детства травили и гнобили, вы разве не знали?
Чжоу Цзюань покачала головой.
Шу Нин немного рассердился:
— Вернитесь и как следует поговорите с ним, скажите, что одноклассники не имели в виду ничего дурного.
— Хорошо, я поняла, — ответила Чжоу Цзюань.
Шу Нин дал ей еще несколько наставлений, попросив при этом ни в коем случае не раскрывать его личность, и только после этого успокоился.
— Не переживайте, — с улыбкой произнесла Чжоу Цзюань, беря в руки пластиковый пакет и собираясь уходить.
Заметив это, Шу Нин между делом поинтересовался:
— Что купила госпожа Чжоу?
Чжоу Цзюань ответила:
— Пару картофелин, два пучка шпината, это на ужин завтрашнего дня.
Шу Нин на мгновение замер:
— Разве без мяса?
Чжоу Цзюань горько улыбнулась и покачала головой:
— Мясо нынче дорогое, нам не по карману.
Вспомнив, что Инь Минчжэнь при своем возрасте выглядит ниже ровесников, да и телосложением обладает тщедушным, Шу Нин внезапно почувствовал острую боль в груди.
Неужели маленький злодей не может нормально вырасти и остается худым именно из-за плохого питания?
— Он пьет молоко? — спросил Шу Нин.
— Молоко? — Чжоу Цзюань покачала головой. — Нам не по карману.
Шу Нин подавил подступавшую злость и с напускным любопытством спросил:
— Инь Минчжэнь совсем не пьет молоко?
Чтобы не лишиться пожертвований, Чжоу Цзюань выложила всё как на духу:
— Он с детства не пьет молоко, не переносит его запах.
— С детства не пьет? Чем же его тогда выкармливали? — удивился Шу Нин.
Чжоу Цзюань объяснила:
— Тогда нам приходилось очень тяжело, кормили кукурузной кашей и всем прочим, по деревенским обычаям… В общем, богатые растят по-богатому, а бедные — по-бедному…
У Шу Нина чуть голова не лопнула: маленького злодея подменили сразу после рождения, и у него даже не было возможности попробовать детскую смесь!
Младенец как раз находится в периоде активного роста, и питательные вещества имеют для него колоссальное значение. До освобождения китайцы в массе своей были невысокого роста, и иностранцы подозревали у нас ген низкорослости, пока в последние годы питание не улучшилось и дети не вымахали богатырями, окончательно развеяв этот миф.
Еще более странно то, что у невысоких родителей порой вырастают высокие дети. Причина кроется в том, что генетически родители обладали высоким ростом, но из-за нехватки питания в прошлом сами остались низкорослыми, а когда жизнь наладилась и дети получили полноценное питание, те начали расти как на дрожжах.
И в такую эпоху всё еще существовали младенцы, которым было не суждено попробовать молока?
Это же банальная халатность!
Подобное физическое истощение могло сказаться на всей его дальнейшей жизни.
Шу Nин от злости чувствовал, как у него пульсируют виски. Вспомнив невысокий рост маленького злодея и его хрупкое телосложение, он всерьез забеспокоился, что тот и в будущем не сможет вырасти.
— Он не переносит запах молока? — сдерживая гнев, переспросил Шу Нин.
— Он сам так говорил, — неуверенно произнесла Чжоу Цзюань. — Однажды я купила ему молока, но он ответил, что не привык его пить.
— Ладно, я понял, — бесстрастно кивл Шу Нин. — Не забудьте поддержать его по возвращении, скажите, что одноклассники и в мыслях не держали его третировать.
— Хорошо, я поняла.
Чжоу Цзюань с пакетом продуктов направилась к выходу.
Еще немного постояв у фонтана, Шу Нин разблокировал телефон и создал временный чат, добавив туда шустрого паренька и тех нескольких парней, что смеялись громче всех.
— Чего надо, Шу-гэ? — первым отозвался паренёк.
Остальные заводилы тоже подтянулись в беседу, весело болтая.
Успокоив нервы, Шу Нин окинул взглядом переписку в чате, глубоко вздохнул и прямо там отправил крупный денежный красный конверт.
— Ого!
— Спасибо, босс!
— Спасибо, папаша!
Растащив красные конверты и увидев внутри по десять юаней, парни остались вполне довольны.
Отлично владея наукой конвертной дипломатии, Шу Нин дождался, пока все заберут деньги, и лишь после этого написал:
— Парни, тут такое дело: кое-кто решил, что мы издеваемся над Инь Минчжэнем.
— А ведь Инь Минчжэнь — мой кореш, эту ситуацию нужно прояснить.
— Завтра давайте все вместе подойдем к нему и извинимся, объясним, что мы вовсе не собирались над ним глумиться.
Слова Шу Нина озадачили парней:
— А? Какая еще травля?
— Да, мы не издевались!
Шу Нин:
— Мы же повторяли за Инь Минчжэнем, когда он тряс ногой.
— И всего-то? Мы же просто пошутили!
Парни были явно недовольны.
Шу Нин вздохнул:
— Но кто-то воспринял это всерьез и даже настучал учителю. Если бы я сегодня сам всё не объяснил, классная руководительница снова бы меня отчитала.
Парни принялись наперебой утешать его.
Тогда Шу Нин добавил:
— По правде говоря, если подумать, ведь мы и впрямь поступили некрасиво, верно?
— Шу-гэ, с чего это вдруг?
— Я тут почитал в интернете: намеренное копирование чужих движений, манеры речи и поз квалифицируется как одна из разновидностей травли.
Все участники чата откровенно изумились:
— Серьезно что ли?
Шу Нин быстро открыл один из форумов, отыскал там несколько веток, посвященных школьному буллингу, в одной из которых с большим количеством лайков упоминалось как раз подражание, и скинул ссылку в чат.
Недавно еще бурно спорившие и отказывавшиеся признавать себя буллерами парни тут же притихли.
Наконец паренёк написал:
— Ну… тогда завтра пойдем и всё по-человечески объясним?
Шу Нин с облегчением выдохнул. Вспомнив, что в других классах наблюдалось нечто похожее, он немного подумал и создал на том же форуме анонимную тему: можно ли считать травлей подражание чужим позам и манере речи?
Опубликовав пост, Шу Нин какое-то время ждал ответа, но никто не откликался.
Тогда, переключившись на левый аккаунт, он сам себе ответил: [По мне так то, что описывает автор, вполне можно отнести к буллингу. Школьное насилие — это не только словесные оскорбления или побои, насмешки над поведением одноклассника тоже являются проявлением унижения.] К своему сообщению он прикрепил ссылки на ответы с большим количеством плюсов о школьном насилии с других форумов.
Стоило ему обновить страницу после публикации, как под постом уже появились первые комментарии от других учащихся.
Школьное насилие само по себе было больной темой, так что ветка мгновенно взлетела в топы. Обсуждение развернулось нешуточное, причем абсолютное большинство сходилось во мнении, что высмеивание чужих привычек и манеры поведения — это чистой воды школьный буллинг.
Убедившись, что общественные настроения движутся в нужном ему направлении, Шу Нин вышел с форума, оставаясь героем в тени.
http://bllate.org/book/26285/3148244
Готово:
