Глядя на толпу, внезапно ввалившуюся в комнату, Сюй Цзюнь испуганно вздрогнул.
В глазах ЧжуГэ Цзиня плескалось сплошное веселье — вся его прежняя серьезность и забота казались лишь напускной фальшью.
Заметив гневный взгляд Сюй Цзюня, он невинно пожал плечами: просто по пути сюда эта компания даже не пыталась ступать тише, вот только Сюй Цзюнь был погружен в собственные мысли и ничего не заметил.
Хотя он понятия не имел, что именно произошло между этими двумя, судя по текущей обстановке, что-то определенно случилось.
— Что там наверху? — в голосе Генерала в Маске Призрака звучал леденящий холод.
— Тебе послышалось. — Сюй Цзюнь невинно похлопал ресницами.
Помощники генерала покрылись холодным потом: они уже какое-то время стояли за дверью.
Они знали, что генерал хорошо относится к Сюй Цзюню, но прежде никому из них и в голову не приходило смотреть на это с такой стороны. Теперь же, после слов Чжугэ Цзиня, при взгляде на эту парочку им и впрямь стало казаться, что дело пахнет именно так. От этой мысли по спине побежали мурашки.
— Послышалось...
— Ешь маньто! — Сюй Цзюнь торопливо ткнул зажатую в руке булку прямо в маску, пытаясь заткнуть рот под ней.
Обладатель маски отступил на полшага назад, глядя на внезапно приблизившегося парня и на большой маньто у себя перед носом, в котором красовались два отпечатка чьих-то зубов.
— Очень вкусно. — Сюй Цзюнь схватил Генерала в Маске Призрака за руку, заставляя его самого держать булку.
Закончив с угощением, Сюй Цзюнь перевел дух, искренне полагая, что раз генерал съел его маньто, то больше не сможет на него сердиться, а прошлый инцидент можно считать исчерпанным.
Помощники генерала переглянулись: сначала они посмотрели на Генерала в Маске Призрака, а затем на надкушенный маньто в его руке. Их генерала уж точно не удастся так легко обвести вокруг пальца!
— Что случилось? — неуклюже переводя тему, спросил Сюй Цзюнь.
— Эта шайка снова объявилась. — Человек под маской помолчал немного, глядя на надкушенный маньто, и всё же подхватил разговор.
— Кто?
— Бандиты.
— Разве они не заявлялись еще днем? — Сюй Цзюнь нахмурился. При мысли о тех украденных овощах его сердце кровью обливалось, но...
— Действуют внезапно и вероломно. Я отправлю еще людей помочь с уборкой урожая, — произнес Генерал в Маске Призрака. Хотя привлекать гарнизонных солдат к полевым работам было стрельбой из пушки по воробьям, это напрямую затрагивало вопрос выживания армии.
Сначала он немного переживал за Сюй Цзюня, но теперь видел, что все его тревоги были излишни.
— Вот и отлично! — Сюй Цзюнь послушно кивнул: чужая помощь была очень кстати.
Глядя на невозмутимый вид Сюй Цзюня, все вокруг изумленно переглянулись: разве этот парень еще днем не был вне себя от ясти? Как он умудрился так быстро успокоиться?
Впрочем, заметив отчетливое озорное выражение на лице Сюй Цзюня, окружающие догадались о подоплеке:
— Что ты натворил?
— Чего это я? — Сюй Цзюнь прикинулся полным дурачком.
— Не хочешь говорить — и не надо, — с напускным равнодушием бросил Тао Чи.
Сюй Цзюнь расплылся в самодовольной и ехидной улыбке.
— Будь осторожнее, как бы эти ублюдки на тебя не нацелились, — не удержался от предостережения Тао Чи. — Они же законченные отморозки, которым плевать на армию. Точь-в-точь тараканы, от которых невозможно избавиться — даже если отобьешься в этот раз, еще неизвестно, где и когда они вылезут снова.
— Спасибо, Таоцзы.
— Тао! Чи!
Уточнив размеры потерь от сегодняшнего ночного набега, Сюй Цзюнь проводил толпу до дверей.
Стоило створкам закрыться, как улыбка мгновенно исчезла с лица Сюй Цзюня.
Он запер дверь на засов и, обернувшись, увидел, что окно уже распахнуто: Чжугэ Цзинь почти полностью вылез наружу, и в комнате торчал лишь его зад.
— Все еще надеешься сбежать? — Сюй Цзюнь сделал шаг вперед и в одно мгновение очутился прямо позади него.
— Я же просто шучу... — слова Чжугэ Цзиня оборвались на полуслове, так как Сюй Цзюнь вцепился ему в пояс и с силой втащил обратно в комнату, сделав полуоборот, швырнул его на пол. — Кхм...
Упав на больное место, Чжугэ Цзинь еще долго валялся пластом, не в силах подняться.
Сюй Цзюнь наглухо запер окно, присел перед ним на корточки и погрозил кулаком:
— Выкладывай.
— Что?
— Нефритовую печать.
— На кой черт она тебе сдалась? — видя, что Сюй Цзюнь больше не собирается распускать руки, Чжугэ Цзинь решил, что проще остаться лежать на полу.
Если подумать, ему даже было обидно за себя.
В свое время он сам обучал этого пацана, причем обучал спустя рукава, и кто бы мог подумать, что всего через несколько лет ученик превзойдет учителя.
— Это ты мне скажи: какого черта тебя вообще дернуло ее красть? — в свою очередь спросил Сюй Цзюнь.
Он собственными ушами слышал, как Чжугэ Цзинь зарекался никогда не идти против императорского двора. И раз теперь тот вдруг решился на кражу столь опасной вещицы, вряд ли это было обычной скукой.
К тому же, явившись сюда, он втянул в это дело его самого: малейшая оплошность — и под удар попадет вся Резиденция министра.
— Заключил пари и проиграл из-за подстроенной пакости, — бесстыдно отнекался Чжугэ Цзинь, продолжая валяться на полу. — К тому же я сейчас раненый.
— Пари? — Сюй Цзюнь нахмурился.
Он лишь казался бесхитростным и простодушным простаком, но на деле всё обстояло иначе.
Судя по людям, которые таскались за ними с самого полудня, и по тому, как Тао Чи отдельно расселил Чжугэ Цзиня, нетрудно было догадаться, что эти люди давно раскусили личность гостя.
А стоило им узнать личность Чжугэ Цзиня, выяснить, что нефритовая печать у него, и сообразить, что он связан с Резиденцией министра — Сюй Цзюню и пальцев на ногах хватило бы, чтобы представить, до чего додумаются эти бандиты.
— Не твоего ума дело, я сам во всем разберусь, — не желая распространяться, бросил Чжугэ Цзинь. При одном упоминании об этом инциденте веселье в его глазах испарилось, сменившись тонкими иглами убийственного намерения.
— Давай сюда, — Сюй Цзюнь снова протянул руку ладонью вверх.
— Вещи, на которые нацелился я, Чжугэ Цзинь, еще никогда не ускользали из рук, — холодно произнес тот.
— М? — Сюй Цзюнь пригрозил ему кулаком.
Чжугэ Цзинь молча уставился на этот пухлый кулачок, который при всей своей видимой безобидности таил смертельную угрозу. Штука эта была раскаленной добела, и передача печати Сюй Цзюню принесет тому лишь смертельные неприятности.
Когда дело касалось императорской печати, любые приемы дурачка или придури не помогли бы Сюй Цзюню даже перед лицом самого проклятого императора.
— Куда ты собрался ее девать? — Чжугэ Цзинь не спешил отдавать артефакт.
Если бы не крайняя нужда, он ни за что не сунулся бы в эти края и не стал бы искать встречи с Сюй Цзюнем.
— Разумеется, верну на место. Или ты собираешься оставить ее себе? — Пока печать не будет возвращена, преследователи не оставят Чжугэ Цзиня в покое.
— Ха-ха, хочешь вернуть всё своему генералу? Что, жалко его? — зловеще ухмыльнулся Чжугэ Цзинь. — Кстати, я слышал, что многие жутко разочаровались, когда в прошлый раз он упустил меня.
После того побега Чжугэ Цзиня в близлежащие города стянули огромные силы императорской стражи, и оплошность Генерала в Маске Призрака дала повод недоброжелателям всласть посудачить о нем.
Не успел Чжугэ Цзинь договорить, как сверху обрушился глухой удар: Сюй Цзюнь без всяких церемоний отвесил ему увесистую затрещину.
— С какой стати мне его жалеть? — возмутился Сюй Цзюнь. Ему бы сейчас самому поскорее спрятаться от этого генерала с глаз долой.
Пригрозив напоследок кулаком, Сюй Цзюнь потребовал немедленно выдать вещь.
Потирая ушибленную макушку, Чжугэ Цзинь бросил на Сюй Цзюня долгий взгляд. Затем он немного отполз в сторону и вытащил из-под кровати желтый мешочек.
Бережно вложив предмет в протянутую ладонь, он, однако, не сразу разжал пальцы:
— Ты хоть понимаешь, на что идешь?
Сюй Цзюнь проигнорировал его слова, выхватил мешочек, заглянул внутрь и, убедившись, что там лежит именно печать, спрятал ее.
В военном лагере помощники генерала, всю дорогу гадавшие вслед за Генералом в Маске Призрака, как же поступит Сюй Цзюнь, лишь добравшись до главного шатра, с опозданием сообразили, что кое о чем забыли.
Выходит, их генерал вот так просто позволил себя одурачить?
Они переглянулись. Хотя никто из них так и не понял, испытывает ли генерал к Сюй Цзюню какие-то романтические чувства, его очевидное пристрастие и заботу видели абсолютно все.
— Генерал, что нам делать дальше? — спросил Тао Чи. — Мы что, просто бросим поля на произвол судьбы?
— Ступай за ним, — внутри главного шатра человек под маской с мучительным стоном опустил голову, глядя на кролика, намертво вцепившегося лапками в его щиколотку.
Дело было вовсе не в недоверии к Сюй Цзюню — он просто беспокоился за него. Те головорезы были куда страшнее, чем представлялось Сюй Цзюню, они были способны абсолютно на всё.
— Есть! — получив приказ, Тао Чи тут же сорвался с места.
Остальные помощники, окинув взглядом закованного в черные железные латы мужчину, к ногам которого прилип кролик, поспешили ретироваться: у кого были дела — пошли делать, у кого не было — поспешили удалиться.
Когда все разошлись, мужчина, окинув ледяным взглядом кролика у своих ног, наклонился и поднял ушастого за шкирку.
Оставшись в одиночестве в просторном шатре, он задумчиво уставился на кролика, усаженного перед ним на стол.
Он что, и вправду любит Сюй Цзюня?
Они простояли за дверью довольно долго, и он расслышал почти весь их разговор, но больше всего его шокировала вовсе не финальная фраза, а именно эта мысль.
Хотя Цзинь Ци действительно поручил ему присматривать за этим парнем, он и сам понимал, что его опека перешла все разумные границы.
Но разве это значит — любить?
— Ты понимаете это? — погруженные во мрак глаза под маской растерянно уставились на маленького кролика. Он никогда прежде не испытывал ничего подобного, и никто не учил его этому.
Услышав вопрос, кролик приподнялся и с абсолютно серьезным видом зашевелил раздвоенной верхней губой и подергал усами.
Мужчина под маской явно ничего не понял, а зверек тем временем подался вперед и спрятал мордочку в его ладони, прячась от чужих глаз.
Ощутив легкое шевеление на ладони и заметив торчащий наружу пушистый обрубок хвоста, холодный и мрачный взгляд невольно немного потеплел.
Но ведь Сюй Цзюнь — мужчина. Если он любит Сюй Цзюня, значит, его привлекают мужчины?
Воспоминания о той злополучной ночи нахлынули в тот же миг: смутные картины произошедшего и въевшаяся в самые глубины души боль заставили его ощутить себя так, будто он провалился в ледяной погреб, откуда со всех сторон подступал жуткий холод.
Куда невыносимее было то, что следом за этой волной холода из глубины желудка подступил дикий, удушающий приступ тошноты.
Мертвенно-бледный, он вскочил на ноги, быстрым шагом выбежал из шатра и, отыскав укромное местечко, исторг из себя всё до последней капли, продолжая содрогаться в сухих позывах даже тогда, когда во рту осталась одна лишь горечь.
http://bllate.org/book/26286/3148316
Готово:
