Резиденция премьер-министра, кабинет.
Линь Сюй с трепетом и осторожностью держал в руках недавно обретённый им второй том «Словаря превосходного мира», глядя то на обложку, то на форзац, то на корешок. В его чёрных глазах, которые в обычное время казались глубокими и безмятежными, как омут, теперь сиял неподдельный восторг и счастливый блеск.
Древние фолианты и книги всегда были огромной редкостью. Хотя он и занимал высокий пост премьер-министра, это не значит, что ему было подвластно абсолютно всё. Первый том этого «Словаря превосходного мира» он раздобыл уже несколько лет назад и с первой же минуты полюбил всей душой. С тех пор он повсюду рассылал людей на поиски продолжения, но никаких зацепок всё не было и не было, и вот теперь нужная книга неожиданно оказалась прямо перед ним.
Линь Сюй чуть выпрямил спину, подушечки его пальцев легко скользнули по переплёту, и лишь после этого он не спеша раскрыл первую страницу.
Этот «Словарь превосходного мира» отнюдь не считался каким-то великим произведением, однако вошедшие в него стихотворения пришлись Линь Сюю по вкусу. Первый том он перечитывал бесчисленное множество раз и давно выучил наизусть.
Теперь же, заполучив вторую часть, он почему-то заволновался: посмотрел всего одну страницу и тут же захлопнул книгу, страшась, что если продолжит чтение, то уже не сможет сдержаться и проглотит её залпом от корки до корки.
Книга досталась ему с таким трудом, что он, естественно, дорожил ею и берёг её — смаковать её следовало не спеша, вдумчиво.
Линь Сюй закрыл книгу, но не прошло и мгновения, как не в силах победить охватившее его умиление, он снова раскрыл её.
Телохранитель, вернувшийся вместе с Линь Сюем, стоял снаружи у дверей. Видя, как всегда хладнокровный и сдержанный Линь Сюй ведет себя подобным образом, он невольно улыбнулся: их господин лишь в такие мгновения становился похож на самого обычного человека.
В нём полностью исчезали таинственность и неуловимость, и он превращался в сущий малый, который из-за полученной в подарок любимой вещицы неуклюже суетится и совершенно не знает, как себя вести.
Стоило телохранителю чуть улыбнуться, как находившийся в комнате Линь Сюй уже слегка нахмурил брови, а в сиявших радостью чёрных глазах промелькнуло выражение некоторой растерянности.
Линь Сюй слегка склонил голову набок и застыл, задумчиво глядя на лежавший на его ладонях «Словарь превосходного мира». При виде этой книги он тотчас вспомнил Цзинь Ци, а вспомнив Цзинь Ци, мысленно вернулся к их недавнему разговору.
Он никак не мог взять в толк, как это Цзинь Ци умудряется поправляться, питаясь целыми днями лишь пустой рисовой кашей да овощами. Ещё больше отторжения у него вызывало то, что при одной мысли о располневшем Цзинь Ци в его памяти немедленно всплывало лицо его собственного наставника.
Линь Сюй происходил вовсе не из знатного рода — нужных учителей ему наняли родители, благодаря чему он и стал тем, кем был теперь. А боевым искусствам его обучал тот самый человек, который отличался весьма округлыми формами и весил добрых почти две сотни цзиней.
Говаривали, что в юности тот служил охранником в караване, исходил вдоль и поперёк чуть ли не всю империю Да Юй, обладал потрясающим мастерством и слыл человеком широкой и свободной души.
Однако неизвестно почему — в молодые годы ещё ладно, но за последние несколько лет наставник становился всё круглее и круглее, а волос на его макушке редело с каждым днём. При этой мысли Линь Сюй невольно заволновался.
Своего учителя он уважал от всего сердца, однако у того имелись и такие стороны, которые Линь Сюй не понимал до сих пор — например, поистине великолепная лёгкость движений, совершенно не вязавшаяся с его габаритами.
Вспомнив наставника и сопоставив его с Цзинь Ци, Линь Сюй мысленно представил себе Цзинь Ци, превратившегося в этакого круглого колобка и падающего откуда-то с небес. Его и без того омрачённый сомнением и растерянностью взгляд вмиг стал ещё более отчуждённым и отрешённым.
Линь Сюй покачал головой, отгоняя навязчивую картинку, и в мыслях уже начал прикидывать: судя по всему, у Ведомства императорской кухни в столице ещё остались свободные средства...
Тем временем в Императорском кабинете Цзинь Ци, резко передернув плечами от внезапного озноба, взял себя в руки.
Цзинь Ци перевёл взгляд на стоявшего рядом Сюй Ланя, и тот, шагнув вперёд, доложил:
— Вашему Величеству только что донесли: после оглашения императорского указа в народе поднялась некоторая буря.
На этот раз Линь Сюй потратил на составление плана по увеличению сборов всего три-четыре дня. Всё произошло настолько быстро, что многие столичные торговцы и купеческие воротилы даже слухом не успели ни о чём весть услышать. Теперь же указ вышел столь внезапно, и беспорядков, разумеется, было не миновать.
— Положение серьёзное? — спросил Цзинь Ци.
— Серьёзнее, чем предполагалось.Весть ещё только разнеслась по округе, а премьер-министр уже слышал, что многие лавки в столице зашевелились.
Сюй Лань потому и остался здесь.
Брови Цзинь Ци нахмурились, в душе зарождалось смутное беспокойство.
Предыдущий император тоже подумывал о введении торгового налога, но осуществить задуманное так и не смог. Главная трудность крылась как в чиновниках ко двору, так и в этой прослойке людей.
Хотя у купеческого сословия не было за душой ни единого солдата, их влиянием пренебрегать не стоилось. К тому же они превыше всего ценили выгоду и ради наживы были способны на любые поступки. Если они действительно сговорятся и устроят бунт, беды не миновать.
— Премьер-министр знает об этом? — спросил Цзинь Ци.
— Должно быть, до него уже дошли слухи, — ответил Сюй Лань. Разве мог такой умный человек, как Линь Сюй, упустить подобное из виду?
— Тогда переживать не о чем.
— Ваше Величество? — Сюй Лань слегка изумился. Он-то полагал, что Цзинь Ци непременно будет тревожиться и места себе не находить, раз дело касается Линь Сюя.
— Этот малый наверняка заранее всё предусмотрел.
Стоило вновь заговорить о Линь Сюе, как у Цзинь Ци от злости едва не заскрежетали зубы.
Сюй Лань, однако, всё ещё испытывал беспокойство:
— Я также тревожусь за обстановку при дворе. Хотя сейчас те люди и притихли, испуганные престижем премьер-министра, если дело коснется их шкурных интересов, боюсь, как бы в отчаянии они не пошли на крайности.
Помолчав немного, Сюй Лань добавил:
— Опасаюсь также, как бы не вышло так, что богомол ловит цикаду, а за его спиной притаился зяблик. Вдруг всё это согласие на повышение торгового налога — лишь пустая уловка?
Торговый налог затрагивал интересы всех чиновников. И хотя пока всё шло гладко, на душе у Сюй Ланя было неспокойно. Линь Сюй являлся главным ответственным за всё это дело: в открытую чиновники не смели выказывать ему неуважение, но вот втайне беречься приходилось непременно.
— Богомол ловит цикаду, а за спиной притаился зяблик? — усмехнулся Цзинь Ци.
— Именно так, — подтвердил Сюй Лань. Желающих столкнуть Линь Сюя в столице было бесчисленное множество.
— Богомол ловит цикаду, а за спиной зяблик? Ну что ж, тогда мне самому любопытно взглянуть, хватит ли у них на это сил! Других я, может, и не знаю, но его-то неужто не ведаю? Тот малый из тех, кто, даже поймав цикаду, не забудет о добыче богомола, да заодно прихватит и зазевавшегося зяблика!
При упоминании этого доводившего до головной боли характера Линь Сюя жилы на лбу Цзинь Ци так и запульсировали. Линь Сюй был хорош во всём, за исключением своего нрава, из-за которого порой так и подмывало прибить его на месте!
Особенно в некоторые моменты Цзинь Ци искренне жаждал стереть этого человека в порошок.
— Ступай пока, — вспомнив былое, Цзинь Ци скривил лицо в устрашающей гримасе.
— Слушаюсь.
Сюй Лань удалился, а Цзинь Ци разгорался всё сильнее с каждой новой мыслью.
Впрочем, даже снедаемый праведным гневом и скрежеща зубами, сразу после ухода Сюй Ланя он призвал главу тайной стражи.
— Ступай и следуй за Линь Сюем. Можешь задействовать всех скрытых стражей по своему усмотрению, твоя задача — обеспечить его безопасность. Если с ним что-то случится, можете назад не возвращаться.
В тот момент, когда прозвучали эти слова, в глазах Цзинь Ци застыла лишь леденящая кровь жажда убийства.
За последние два года нрав Цзинь Ци действительно заметно смягчился, однако те, кто хорошо его знал, понимали: дело вовсе не в том, что он умерил кровожадность или изменил своим привычкам, а лишь в Линь Сюе.
Цзинь Ци был склонен к расправам, и ослушников в живых не оставлял. Линь Сюй же не питался страстью к кровопролитию, а потому и Цзинь Ци втянул когти, притаившись и задремав, позволяя Линь Сюю крутить чиновниками и им самим так, что те только выли от досады, кусая локти.
Мелкие пакости чиновников можно было стерпеть, но если они действительно вынудят Цзинь Ци вновь обнажить клыки, крови наводят во всём государственном аппарате.
Глава тайных стражей, уже много лет служивший при Цзинь Ци, прекрасно это понимал. Выслушав приказ, он без малейшего промедления перешёл к действиям. Не прошло и половины палочки благовоний, как вся Резиденция премьер-министра вместе с самим Линь Сюем оказалась под надёжной охраной.
Ближе к ночи, в кабинете Резиденции премьер-министра, Линь Сюй передал узкую полоску бумаги ожидавшему приказа телохранителю.
— Сделай всё так, как я сказал. И смотри не подними лишнего шума.
— Слушаюсь.
Телохранитель вышел за дверь, бросил взгляд на лунную дорожку, окинул взглядом крышу и повернул в сторону задней калитки.
Глава тайных стражей знаком велел остальным агентам следовать за ним. Хотя их прямой задачей было лишь оберегать Линь Сюя, людей из окружения самого Линь Сюя они также обязаны были держать под плотным контролем, дабы не позволить злоумышленникам воспользоваться чужими именами для нападения.
Получив приказ, двое тайных стражей мгновенно отделились от группы, растворились в темноте и быстрым шагом последовали следом.
Заметив это, глава тайных стражей уже перевёл взгляд обратно на кабинет Линь Сюя, как вдруг перед ним словно из-под земли вырос человек.
При виде появившегося из ниоткуда незваного гостя прятавшиеся в тени тайные стражи невольно вздрогнули. Едва они успели собраться и отскочить подальше, как узнали в человеке, преградившем им путь, того самого телохранителя, что только что ушёл через заднюю калитку.
— Это вам передал господин премьер-министр. — Телохранитель достал из-за пазухи записку, которую только что вручил ему Линь Сюй, и протянул главному стражу.
Тот в растерянности замер, помедлил немного, но всё же шагнул вперёд и взял бумагу. На листке было перечислено несколько поручений, которые им следовало выполнить в тайне: судя по всему, Линь Сюй заранее догадался об их появлении и даже расписал для них все задачи.
— Император приказал нам охранять его безопасность.
— Вы здесь не нужны, мне вполне хватит моих сил. К тому же этот господин превосходит меня во всём, — произнёс телохранитель, окинув взглядом стражников. Те даже не заметили, как он приблизился, а раз так — в мастерстве скрытности они уступали ему.
Тайные стражи переглянулись и в конце концов уступили:
— Я должен сначала вернуться и доложить Императору.
Тайная стража подчинялась исключительно приказам правителя.
Телохранитель не стал чинить препятствий, бросил ещё пару наставлений по указанию Линь Сюя и удалился, а глава тайных стражей вновь растворился во мраке.
Во дворце Цзинь Ци, выслушав доклад, сперва горько усмехнулся, а затем, поразмыслив с минуту, с глубоким вздохом произнёс:
— Оставьте его в покое!
Узнав, что Линь Сюй вновь предугадал его шаги, Цзинь Ци почувствовал, как в груди забилось, занемогло прежде успокоившееся сердце, выбивая оглушающую барабанную дробь. Раз Линь Сюй настолько проницателен, то сколько же из его собственных помыслов уже просчитал этот человек?
Он не верил, что тот совсем ничего не замечает, но сам Цзинь Ци не обладал столь извилистым и утончённым умом, способным плести столь тонкие сети, и разгадать чужие замыслы просто не мог.
Получив позволение, глава тайных стражей, однако, не спешил удаляться, а застыл со странным, редко проявляемым на его лице выражением нерешительности.
— Что ещё он передал? — Цзинь Ци сразу догадался: наверняка Линь Сюй велел передать нечто столь дерзкое, что стражники и сами не смели произнести вслух.
— Премьер-министр также велел передать, чтобы Ведомство императорской кухни взяло под контроль рацион Вашего Величества. Сказал, что переедание вредит здоровью.
При этих словах только что бывшая в смятении душа Цзинь Ци мигом испарилась, сменившись жгучим желанием схватить тяжёлую чернильницу и помчаться в Резиденцию премьер-министра, чтобы размозжить ею голову одному зарвавшемуся упрямцу.
— Что это значит?! С чего это я растолстел?! — глаза Цзинь Ци покраснели от гнева, а на зубах едва не треснула эмаль.
Стражник замялся и, хоть не был до конца уверен в услышанном, всё же пересказал историю про учителя Линь Сюя:
— ...Тот человек тучен из-за рыхлого телосложения и лысел, возможно, из-за какой-то болезни или отравления.
Когда Линь Сюй только пришёл на службу ко двору, тайная стража проверяла его прошлое. Такой наставник у него действительно существовал, вот только в молодости тот вовсе не был полным — располнел он лишь после того, как ушёл из охранного агентства на покой. Однакоскольку к делам государственной важности это отношения не имело, а дело было давним, стражи углубляться в подробности не стали.
Уголки губ Цзинь Ци судорожно дёрнулись, в голове словно оборвалась какая-то натянутая струна. Окрасившие глаза кровью сполохи гнева заставили его в ярости схватить со стола чернильницу:
— Ступай и скажи ему: я не растолстею и уж тем более никогда не облысею!
Какая забота, какая симпатия — этот негодяй явно просто хочет сжить его со свету, раз уж ему кажется, что тот слишком долго живёт на белом свете!
http://bllate.org/book/26288/3148545
Готово:
