Вода в озере была чистой, и ил, потревоженный рыбьим хвостом, поднял со дна облачко пыли, которое медленно расплывалось мутным пятном.
Русалка покачивалась на поверхности воды вперемешку с водорослями. Держа в руках большую жемчужину, она сияла глазами и смотрела на Е Чжи так, словно принятый им подарок был высшей наградой.
Е Чжи в этот момент сиял у кромки воды, совершенно не зная, как поступить.
Намерение русалки заставить его принять жемчужину было очевидно. Отказаться было неудобно, но если принять…
Е Чжи повернулся к стоявшей за спиной Луо Цзя:
— Он действительно решит, что я его рыка?
Луо Цзя рассмеялся над таким выражением лица Е Чжи:
— Да, а ты боишься?
Е Чжи тоже улыбнулся в ответ:
— Вовсе нет, просто не хочется задевать чужие чувства.
Он повернулся обратно и покачал головой, обращаясь к русалке, — понятия не имея, сможет ли та понять его намерения.
Русалка, возможно, и не уловила значение жеста Е Чжи, но животные от природы обладают тонким восприятием эмоций.
Осознав отказ Е Чжи, уголки губ русалки слегка опустились, а свет ожидания в глазах постепенно угас, сделав её похожей на обиженного ребёнка.
В Е Чжи вновь шевельнулось мягкое, заботливое чувство. Он не удержался и протянул руку, желая погладить серебристые волосы русалки и успокоить её.
— Осторожно! — Луо Цзя молниеносно двинулся вперед, перехватывая запястье Е Чжи.
Хотя эта русалка сейчас вела себя послушно, если бы она сорвалась, в столь непосредственной близости Луо Цзя не смог бы поручиться, что рука Е Чжи останется невредимой.
Русалка издала шипящий звук в адрес неожиданно приблизившегося Луо Цзя, после чего сама мягко прижалась головой к ладони Е Чжи.
Плавающая в воде русалка терлась макушкой о ладонь Е Чжи, слегка покачивая хвостом, который мерно колыхался в такт течению.
Е Чжи ощущал мягкое прикосновение на ладони: гладкие, прохладные от воды волосы были невероятно шелковистыми на ощупь, словно лучший шёлк.
Луо Цзя, собиравшийся оттащить парня, неловко отдернул руку, наблюдая за этой сценой. Как он и предполагал, Е Чжи действительно нравился всем животным, причем не только четвероногим вроде панд или пернатым вроде него самого.
Русалке очень понравилось, как её гладит Е Чжи, и она постепенно смирилась с тем фактом, что тот не желает принимать её подарок.
Наконец, после того как Е Чжи помахал на прощание рукой, русалка неторопливо поплыла к центру озера. Легким взмахом хвоста она преодолевала большие расстояния в воде, но при этом то и дело оглядывалась, провожая Е Чжи взглядом.
Вокруг клубилась водная дымка. Когда силуэт русалки окончательно скрылся из виду, Е Чжи поднялся на ноги.
— Думаю, благодаря моему рассказу и тому, что ты только что видел своими глазами, ты уже составил представление об повадках русалок, — произнес Луо Цзя. — Ты всё ещё готов остаться и ухаживать за ними?
Е Чжи открыл рот, собираясь ответить, но Луо Цзя опередил его:
— Можешь не отвечать прямо сейчас. Я спрашиваю тебя об этом лишь для того, чтобы ты хорошенько всё обдумал.
— Русалки по своей природе свирепы, их симпатии непостоянны. Как только начнётся духовный бунт, они вполне могут причинить тебе вред. Я всё же надеюсь, что ты ещё раз всё обдумаешь, — в голосе Луо Цзя звучала искренность.
Е Чжи молча дослушал до конца, а затем кивнул:
— Спасибо, я серьезно всё обдумаю.
Глядя на искренний тон и упрямое выражение лица собеседника, Луо Цзя понял, что тот ни капли не изменил своего мнения.
Он никак не мог взять в толк, откуда у какого-то выродившегося человека такая упёртость. Неужели он совсем не боится свирепых русалок? Остальные-то только и мечтали держаться от них подальше и заниматься лёгкой, непыльной работой.
«Ладно, — мысленно сказал себе Луо Цзя, — раз ему так хочется, пусть делает. Наверное, именно благодаря такому чистому характеру его и любят все животные».
— Дальше решай сам, у меня еще есть дела, я пойду, — Луо Цзя попрощался с Е Чжи.
Е Чжи проводил Луо Цзя до выхода из Озера Русалок, но возвращаться назад не стал, направившись в другую сторону.
В конце тропинки возвышалось массивное здание — Библиотека.
Увиденное за последние дни заставило Е Чжи отчетливо осознать, что тот месяц, проведенный им в приюте, вовсе не дал ему полного понимания этого мира.
Он всё еще многое не знал об этом зверолюде, а социальная культурная атмосфера, общепринятые нормы и обычаи — всё это требовало наверстывания упущенного с помощью книг.
Е Чжи провёл в библиотеке весь второй половину дня, бегло просматривая литературу по общественным и культурным вопросам, благодаря чему обрел некоторое понимание здешних правил.
К его удивлению, все животные в зоопарке оказались вовсе не обычными зверями, какими он их представлял.
Зверолюди этого мира по достижении зрелости проходили через звериную трансформацию. Если трансформация терпела неудачу, они навсегда оставались в звериной форме, теряя возможность вернуться в человеческий облик.
Интеллект таких неудачливых зверей скатывался до уровня обычных животных, к тому же они страдали от бесконечных мук духовного бунта, становясь свирепыми и вспыльчивыми.
Вспомнив о своем недавнем предложении построить вокруг Озера Русалок ограду, Е Чжи подумал, что на месте Луо Цзя он бы, наверное, прибил его самого.
При следующей встрече с Луо Цзя следовало бы как следует перед ним извиниться.
Потерпевшие неудачу при звериной трансформации русалки некогда тоже были сородичами зверолюдей, и его слова об установке забора звучали крайне оскорбительно.
Проведя в библиотеке весь день, Е Чжи заметил, что наступило время ужина.
Он вернулся в Бамбуковый Сад. Поскольку официальную процедуру перевода он еще не оформил, ужинать ему пришлось в прежней столовой вместе с тремя птицами.
Байлин, Хуамэй и Вуя встретили его бурным приветствием с самого порога.
— Вернулся? Понял ведь, что за пандами ухаживать лучше? — подала голос Байлин.
Хуамэй добавил:
— Туда, где Фэнциу, сейчас всё равно посторонних не пускают. То, что тебе отказали — в порядке вещей, не расстраивайся.
Вуя хмыкнул:
— Чего это вы все бросились его утешать? У меня такое чувство, что тут всё не так просто.
Шаги Е Чжи, направлявшегося к столу, на мгновение замерли. Он посмотрел на Вую, который как раз клевал зерна кукурузы из тарелки. Стоит признать, чуйка у ворона оказалась отменной.
Усевшись на место, Е Чжи задумался, как бы поаккуратнее преподнести новость о своем переводе в Озеро Русалок.
Да, в конце концов он так и не последовал совету Луо Цзя и твердо решил идти туда.
— Хочу всем сообщить: завтра я перевожусь в Озеро Русалок, — голос Е Чжи звучал непринужденно. Он пробыл в Бамбуковом Саду совсем недолго, а расставаться хотелось по-хорошому, не нагнетая тяжелой атмосферы.
Все три птицы одновременно замерли с кусками еды в клювах, после чего синхронно повернули головы к Е Чжи.
— Ты уходишь? — изумилась Байлин.
Хуамэй не понимал:
— Раз уж в Фэнциу не идешь, почему не остаться в Бамбуковом Саду?
Вуя буркнул:
— Разве детеныши панд хуже тех злобных русалок, за которыми нужен глаз да глаз?
Е Чжи добродушно улыбнулся и объяснил им:
— Я ухожу не потому, что мне здесь не нравится. Детеныши панд очень милые, вы тоже очень милые, мне всё это по душе.
— Тогда почему? — не унималась Байлин.
В ее тоне уже проскальзывало раздражение, чего Е Чжи никак не ожидал.
В конце концов, он провел в Бамбуковом Саду всего каких-то два-три дня и особо тесного общения у них не было.
Тут Е Чжи сменил тон на более серьезный и объяснил как положено:
— В Фэнциу действуют правила оценки для персонала по уходу, и я их не прошел.
— Но появился шанс: если я сумею позаботиться о русалке и докажу свои способности, меня переведут в Фэнциу.
— В конечном счете ты всё равно собрался в это гиблое место! — Вуя резко вскочил из-за стола. В его тарелке оставалась еще половина кукурузных зерен, но он даже не взглянул на них, оттолкнув стул.
Байлин и Хуамэй попытались его удержать, но не смогли.
Свирепый на вид Вуя сделал несколько шагов в сторону Е Чжи. Лицо его было мрачным, казалось, он сдерживает какие-то эмоции. Подойдя почти вплотную к Е Чжи, он яростно взмахнул кулаком в воздухе и, круто развернувшись, зашагал прочь.
Е Чжи остался сидеть на месте, глядя в спину уходящему в гневе ворону, совершенно не понимая, что произошло.
Он перевел взгляд на Байлин и Хуамэй, вопросительно глядя на них: с чего это Вуя так разозлился?
Но те лишь молча покачали головами, ничего не объясняя.
После ухода разгневанного Вуи у остальных пропал всякий аппетит к ужину.
Байлин бросила Е Чжи пару утешительных фраз: «Он злится не на тебя, не принимай близко к сердцу, ложись спать пораньше», — после чего поспешила вслед за Вороном.
Хуамэй бросил на Е Чжи долгий взгляд и тоже последовал за Байлин.
Е Чжи так и остался сидеть в одиночестве за столом, не понимая, как ситуация могла сделать столь резкий поворот.
Он отодвинул стул и встал. Гнев Вуи был связан с его решением идти в Фэнциу; пусть Е Чжи и не понимал до конца этой связи, но отступаться от своих планов он не собирался.
В прежнем мире все считали его мягким человеком, но на самом деле в нем жила изрядная доля упрямства.
Если уж он что-то решал для себя, то никогда не менял мнения под воздействием чужих взглядов.
Как и сейчас: каждый встреченный им здесь человек пытался — словом или делом — отговорить его от этой затеи, но он уже всё решил. Он хотел вырастить того фэнхуана.
А значит, он непременно отправится в Фэнциу.
Убрав за собой посуду, Е Чжи покинул столовую.
***
Утренний ветерок колыхал занавески на окне. Под щебетание птиц Е Чжи проснулся.
Он с открытыми глазами уставился в потолок, с полминуты приходя в себя от утренней заторможенности.
Это был его последний полудень в Бамбуковом Саду.
Е Чжи поднялся с постели: даже собираясь уходить, он намерен был относиться к своим обязанностям со всей ответственностью.
Натягивая одежду и обуваясь, он вдруг вспомнил, как в одно из недавних утр Байлин будила его на кормление панд, и подумал о том, как сильно всё изменилось всего за несколько дней.
Тряхнув головой и отбросив эти мысли, Е Чжи отправился на склад за бамбуковыми побегами, после чего направился в Бамбуковый Сад кормить панд.
В этот день он встал рано. Утренний бамбуковый лес еще тонул в легкой дымке, и побеги бамбука казались особенно сочно-зелеными, напитанными влагой.
Когда он подошел к излюбленному месту обитания семейства панд, все трое еще спали.
Два детеныша прижались к матери, раскинув по четыре лапки во все стороны. Их круглые пузатые животики мерно вздымались в такт дыханию, выглядя невероятно умилительно.
Подойдя ближе, Е Чжи наконец услышал тихое сопение панд.
Только теперь он впервые узнал, что, помимо людей, животные тоже умеют храпеть. Причем то, что у людей считается неприятной привычкой, у панд выглядело донельзя очаровательно.
Не приближаясь слишком близко, Е Чжи присел на пригорке, стараясь не тревожить их сон.
Едва он успел устроиться, как большая панда внезапно сладко потянулась и, судя по всему, еще не до конца открыв глаза, неспешно направилась прямо в его сторону.
То ли манящий аромат бамбуковых побегов разбудил спящего зверя, то ли Е Чжи потревожил его своими движениями, а может, всё дело было просто в том, что Е Чжи пришел.
Так или иначе, эта большая панда, только что пробудившись ото сна, без малейшей тени сомнения зашагала навстречу Е Чжи.
http://bllate.org/book/26293/3149146
Готово:
