Цюэ Нин присел на диван, а Шао Чэньфэн достал из холодильника баночку ледяной колы и протянул ему. Цюэ Нин взял ее, с улыбкой поблагодарил и пока что зажал в руке, чтобы немного остудиться. Он знал, что Шао Чэньфэн никогда не пьет газированные напитки, и кола со спрайтом в холодильнике были куплены специально для него.
– Сегодня уйдет часа четыре, так что сначала перекуси и попей, чтобы потом не было дискомфорта. – Шао Чэньфэн сел на диван рядом с Цюэ Нином. На нем была бежевая трикотажная рубашка с отложным белым воротником, придававшая ему весьма мягкий и интеллигентный вид. В отличие от Кэ Тяньлана, чья красота несла в себе некий агрессивный оттенок, уголки глаз Шао Чэньфэна от природы слегка опускались, придавая лицу меланхоличное выражение, которое смягчало резкость высокого носа и сразу располагало к себе.
– Хорошо. – Цюэ Нин бывал здесь уже много раз и больше не чувствовал себя скованно. Он сделал пару глотков колы, и ледяная жидкость, опустившись в желудок, вызвала такое блаженство, что хотелось только вздохнуть. Он почему-то вспомнил ту баночку колы в отдельной кабинке отеля в Цзянчэне: та же ледяная просвечивающаяся температура, и сидящий напротив молодой человек, который с бокалом шампанского в руке с увлечением зазывал его попробовать всё изобилие устроенного на столе пиршества.
Цюэ Нин не смел пить слишком много: во время работы моделью нельзя было шевелиться до самого конца, и было бы плохо, если бы вдруг приспичило в туалет.
Шао Чэньфэн наблюдал за Цюэ Нином с мягким взглядом. Он соединил руки, уперев пальцы друг в друга; его длинные пальцы хранили между ногтями следы краски – это были руки художника.
Многие картины появились на свет благодаря им. Их называли произведениями искусства, и они приносили Шао Чэньфэну деньги и славу; в свои двадцать семь лет он уже успел завоевать известность в определенных кругах.
Эту подработку Цюэ Нин нашел четыре месяца назад. Тогда он посчитал, что на четвертом курсе у него совсем мало пар, работа официанта занимает только первую и вторую половину дня, а в месяц положено четыре выходных, и задумался о поиске еще одного места. Случайно на форуме вакансий он наткнулся на объявление, опубликованное Шао Чэньфэном. В нем выдвигались крайне жесткие требования к телосложению модели, зато предлагалось солидное вознаграждение. Цюэ Нин все взвесил, решил, что должен справиться, и связался с автором.
Они договорились о встрече у Шао Чэньфэна дома – то есть прямо здесь. Увидев Цюэ Нина, молодой художник сразу понял, что это именно та модель, которую он так долго искал, и тут же принял решение. Позже они разговорились о том о сем и неожиданно выяснили, что Шао Чэньфэн к тому же учился в том же университете, что и Цюэ Нин, но курсом старше.
Благодаря этой связи все как будто стало ближе и дружелюбнее, и Цюэ Нин благополучно получил еще одну работу: каждую неделю по воскресеньям ему нужно было просто приходить сюда, стоять или сидеть в течение нескольких часов, за что ему платили немалые деньги.
– Я готов. – Цюэ Нин немного перевел дух, поставил колу на журнальный столик и виновато произнес: – Я и так опоздал, да еще отнял столько времени... Разве сегодня не в мастерской работаем?
Он заметил стоявшую в стороне палитру и подумал, что снимать натуру придется в гостиной.
Ответ Шао Чэньфэна подтвердил его догадку:
– Верно, на этот раз будем рисовать в положении лежа на боку, прямо на диване.
– Тогда будет намного проще, – с улыбкой отозвался Цюэ Нин.
Стоял май, погода еще не успела по-настоящему согреться. Он снял легкую куртку и принялся расстегивать пуговицу за пуговицей на коротком рукаве рубашки, пока не обнажил прилегающую к телу черную спортивную майку.
Таково было требование Шао Чэньфэна: модель была нужна ему, чтобы точнее передать изгибы человеческих мышц. Об этом они договорились еще при первой встрече, и Цюэ Нин, разумеется, не возражал. В конце концов, речь не шла о полном обнажении, к тому же он парень, неужели ему стоило бояться, что его кто-то соблазнит?
При всей своей кажущейся хрупкости Цюэ Нин не был совсем уж лишен плоти: линии его рук были подтянутыми, грудь не была настолько плоской, чтобы проступали ребра, а на талии и животе даже угадывалась легкая мягкость. На фоне черной ткани кожа казалась ослепительно белой и гладкой.
Интересно, на ощупь она такая же нежная и мягкая, как на вид?
Глаза Шао Чэньфэна слегка сузились. Его взгляд беспристрастно скользнул по пояснице Цюэ Нина, но он тут же вернул себе привычное мягкое и интеллигентное выражение лица и произнес:
– Ложись на бок лицом внутрь, выбери удобную для себя позу.
Цюэ Нин скинул обувь и носки, лег на диван лицом к спинке, немного поерзал, устраиваясь поудобнее, и наконец замер. Шао Чэньфэн установил мольберт – все принадлежности он приготовил заранее, дожидаясь лишь появления главного героя сегодняшнего дня.
– Прекрасно. – Шао Чэньфэн сидел перед мольбертом, глядя на спину Цюэ Нина. Его взгляд скользил от чуть прикрытой темными волосами задней части шеи вниз, через лопатки к крестцовой ямочке. Из-за позы на боку пояс джинсов Цюэ Нина немного съехал вниз, и две впадинки под тонкой тканью одежды предстали перед глазами художника.
Шао Чэньфэн замер – он впервые видел эту часть тела у Цюэ Нина. В тот же миг в его взгляде промелькнул оголтелый блеск, и он произнес:
– Цюэ Нин, а ты знаешь, что у тебя на пояснице есть ямочки?
– Что? – Цюэ Нин протянул руку и потрогал поясницу, сообразив, о чем говорит Шао Чэньфэн. – Здесь? Казалось, они появились в какой-то день сами собой. В этом есть что-то особенное?
– Эстетики называют ямочки на пояснице чашечками Венеры и считают одним из идеальных ориентиров для модели человеческого тела. Обычно они бывают только у молодых девушек с гармоничным, пропорциональным телосложением, а у мужчин встречаются еще реже. – Шао Чэньфэн сделал паузу и добавил тихим голосом: – Ты поистине подарок, посланный мне музой.
Шао Чэньфэн часто рассыпался в подобных похвалах Цюэ Нину, словно не жалея никаких красивых эпитетов. Поначалу Цюэ Нин сгорал от стыда и был готов провалиться сквозь землю, но со временем постепенно привык, решив, что таковая просто манера общения Шао Чэньфэна. Хоть он всё еще смущался, но теперь максимум его реакции ограничивался слегка покрасневшими кончиками ушей, не вызывая бурной паники.
На сей раз было то же самое: стоя к Шао Чэньфэну спиной, Цюэ Нин мог не заботиться о выражении лица. Он лишь с трудом сдержал желание показать язык и, поддержав атмосферу в гостиной, ответил:
– Вот как? Раньше я как-то не обращал на это внимания.
Шао Чэньфэн молча глубоко вздохнул, силой подавляя поднявшуюся внутри волну горячечного жара, и взял в руки кисть.
Диван был очень удобным, а лежащему Цюэ Нину не дозволялось делать ничего, кроме как лежать неподвижно, поэтому вскоре комнату наполнили лишь звуки его собственного дыхания да тихие шорохи, с которыми Шао Чэньфэн брал и перекладывал инструменты для рисования. На него быстро начала накатывать сонливость. Цюэ Нин прикрыл глаза. Отработав здесь моделью четыре месяца, они уже успели привыкнуть друг к другу; Шао Чэньфэн обладал мягким нравом и заботился о нем, так что здесь действительно можно было расслабиться по полной.
Редко когда выпадало время отдохнуть с таким комфортом. Сознание Цюэ Нина постепенно затуманилось, и в тот момент, когда он почувствовал легкое касание к плечу, он открыл глаза и обнаружил, что за окном уже совсем стемнело.
Цюэ Нин обернулся: Шао Чэньфэн сидел на корточках у края дивана, положив одну руку ему на плечо. Между его пальцами еще виднелись следы краски, которую он не успел смыть.
Взгляд художника показался ему каким-то странным – в сумерках он выглядел нечитаемым и мрачным. Цюэ Нин подумал, что спросонья ему просто померещилось, и не стал забивать этим голову.
– Я заснул? – Цюэ Нин приподнялся на локте и, заметив, что мольберт закрыт холстиной, понял, что сеанс окончен.
– Ничего страшного, как раз закончил. – Шао Чэньфэн, казалось, не ожидал, что Цюэ Нин окажется настолько чутким, и был вынужден убрать руку. Он поднялся на ноги и мягко улыбнулся: – На сегодня всё, ты отлично потрудился.
– После таких слов мне становится неловко. – Цюэ Нин обулся и принялся застегивать пуговицы рубашки одну за другой. Он не знал, крутился ли он во сне, и понятия не имел, что именно нарисовал Шао Чэньфэн. Мольберт, как и всегда в конце работы, был закрыт, так что содержимого увидеть не удавалось. При всей своей любознательности он помнил, что основная задача выполнена, поэтому лучше не задавать лишних вопросов.
Шао Чэньфэн разрешил ему забрать с собой ту недопитую баночку колы. Попрощавшись с хозяином дома, Цюэ Нин закончил сегодняшнюю подработку и сел в автобус, едущий домой, потягивая напиток по глотку и глядя в окно.
На улице зажглись первые фонари – как раз начался вечерний час пик. Автобус медленно двигался в потоке разноцветных машин, и вдруг Цюэ Нин заметил красный Кайенн.
Он тут же выпрямился, прижавшись к оконному стеклу. Красный Кайенн ехал следом за впереди идущим транспортом, почти сравнившись с автобусом. Окно на пассажирском месте было опущено, и с точки зрения Цюэ Нина были отлично видны лежащий на сиденье телефон и рука, лежащая на рычаге переключения передач.
Подошла очередная остановка, автобус въехал на выделенную полосу, и их пути с Кайенном разошлись. Цюэ Нин проводил взглядом этот бросающийся в глаза красный цвет, когда тот свернул на перекрестке налево – в сторону богатых кварталов Цзянчэна.
Словно две мимолетные вселенные, которые соприкоснулись на мгновение лишь для того, чтобы разъехаться в разные стороны.
http://bllate.org/book/26336/3153126
Готово:
