Готовый перевод I Am an Ancient Divine Herb / Древняя божественная трава: Мой старший брат не умрет: Глава 8

А в этот момент Лунъинь Чунтянь наконец добрался до самого... подножия Линшань.

Сяо Лэ смотрел на эти бесконечные горные хребты, на пики, чьи макушки уходили в самые облака, и лишь напрягая зрение, с трудом смог разглядеть в вышине какие-то постройки. Невольно он лишился дара речи:

— О небеса, неужели обычный человек способен взобраться на такое?

Если вспомнить, Сяо Лэ распрощался с наставником и учеником из Владыки Обители Парящих Облаков, сел на попутное судно и весь месяц напролёт добирался с запада на восток — плыл по реке, потом пересел на повозку, спешил изо всех сил и лишь спустя целый месяц наконец достиг подножия Секты Линцзянь. Стоило вспомнить все тяготы пути, как он приходил к выводу: доставлять чужой меч — дело поистине непростое.

Однако он никак не ожидал, что эта дорога окажется лишь лёгкой разминкой перед восемьюдесятью тремя испытаниями, а самые суровые преграды ждут его впереди!

Он приподнял руку, прикрываясь от слепящего солнца, и придирчиво оценил обстановку: на взгляд, чтобы одолеть этот подъем своими силами, у него уйдёт по меньшей мере ещё один месяц. Но к тому моменту, глядишь, не то что церемония этого Бессмертного Меча подойдёт к концу, но и его сын Шэнь Ичжи успеет отбросить концы — время как раз должно было совпасть со всеми поминальными обрядами.

И верно, хотя Сяо Лэ покинул Бездонную Пучину всего месяц назад, пока он добирался сюда сушей и водой, ему довелось наслушаться столько всяких тотолков, что он в общих чертах уже понял, что за обстановка царит в Секте Линцзянь.

И дело было не в чём-то ином, а в том, что самым громким событием в мире культиваторов за последнее время стала кончина этого самого Бессмертного Меча. При упоминании Владыки Меча Хань Юэ посторонние люди неизменно тяжело вздыхали и сокрушались о судьбе его сына — Шэнь Ичжи, несчастного любимца небес, который попал в ловушку четырёх морских злодеев, чья база культивации падала всё ниже и ниже, и который теперь едва удерживал собственную жизнь.

Стоило только услышать это имя, как сердце Сяо Лэ тут же пропускало удар: он наконец-то начинал смутно догадываться, почему Владыка Меча Хань Юэ предпочёл рассеяние души и гибель, но так и не притронулся к его целебному цветку, чтобы с помощью той мощи собрать Первичный Дух и переродиться.

Да он же просто не хотел оставлять за собой кармический узел, который тот не смог бы легко вернуть! Какое там возвращение меча в секту — его истинной целью было оставить хотя бы проблеск надежды на выживание для собственного сына!

Где-то на тончайшем уровне Сяо Лэ интуитивно чувствовал, что кармический долг Инь-Ян Парных Цветков уже перекинулся на доселе незнакомого ему болезненного хиляка Шэнь Ичжи.

Поистине трогающая небеса и землю отцовская любовь, которая самым подлым образом подставила его, ничего не ведающего остолопа из числа древних божественных трав.

Сяо Лэ чувствовал себя до крайности разъярённым, однако ему оставалось лишь смотреть на бесконечные хребты Линшань и оплакивать свою судьбу, издав горький вздох:

— Дабай, Эрхэй, как же я по вам скучаю!

Но, к счастью, в связи с приближением поминальной церемонии Владыки Меча, Секта Линцзянь разослала приглашения во все крупные секты и открыла транспортные массивы для подъёма и спуска с гор.

Конечно, крупные секты располагали собственными летающими птицами и небесными кораблями — величественными и вызывающими благоговейный трепет. Они гордо влетали прямо на главный пик, и им не было никакой нужды пользоваться подобными телепортационными массивами. Однако для мелких кланов и клановых семей это являлось невероятным удобством: в конце концов, стремясь подчеркнуть свой высокий статус и широту взглядов великой секты, Секта Линцзянь не отказывала никому в праве выразить искренние соболезнования.

Пусть они даже не смогут попасть в главный зал пика, а будут вынуждены совершать ритуалы лишь на самых дальних задворках, желающих прийти оказалось видимо-невидимо — ведь всем хотелось хотя бы краешком коснуться былого величия Владыки Меча и собственными глазами узреть грандиозное великолепие великой секты.

Эти пару дней здесь наблюдался огромный приток людей, толпились самые разные личности, а ученики Секты Линцзянь, особенно адепты внешней секты, были донельзя загружены делами.

Сяо Лэ же, облачённый в ученическое одеяние Секты Линцзянь, с самым невозмутимым видом затерялся среди толпы, пользовавшейся массивом, и стоило ему лишь на мгновение моргнуть, как он уже очутился на огромной площади.

Высота гор, свирепые порывы ветра — для практиков, защищенных истинной ци, это не имело никакого значения. Однако нынешний Сяо Лэ походил на смертного, будучи самой настоящей изнеженной цветочной хрупкой душой, и стоило ему сделать шаг за пределы массива, как его тут же продуло так, что он звонко чихнул.

Он шмыгнул носом и под ошеломлёнными взглядами дежуривших у массива учеников Секты Линцзянь широким шагом двинулся к внушительным и грозным главным воротам Секты Линцзянь.

Надо сказать, в любой секте покрупнее всегда существовало разделение на внутреннюю и внешнюю секты, и адепты внешней изо всех сил карабкались вверх, страстно желая перебраться во внутреннюю. Единственным способом добиться этого было стать прямым учеником кого-нибудь из глав главных или второстепенных пиков, либо старейшин, чья база культивации достигла Стадии Зарождающейся Души или выше.

Хотя Сяо Лэ казался совершенно лишённым ауры культивации, на нём красовалось одеяние адепта внутренней секты. Неудивительно, что он выглядел как новичок, недавно принятый под чьё-то крыло на каком-то из пиков благодаря природным талантам — это вызывало неподдельную зависть. Вот только в такие дни, когда рядом не было ни старшего брата, ни старшей сестры, чтобы присмотреть за ним, как этот парень мог в одиночку оказаться у главных ворот, да ещё и судя по направлению транспортного массива, прибыть снизу с подножья горы?

Один из охранявших массив учеников поспешно окликнул его:

— Эй, младший соученик...

Но не успел он договорить, как свет над их головами внезапно померк, и вокруг раздался дружный хор изумленных возгласов.

Сяо Лэ и дежурный ученик одновременно подняли головы и увидели огромную тёмную тучу... точнее, это был вовсе не облак, а летающий корабль — нет, гигантское судно, именуемое здесь духовным кораблём, которое полностью заслонило солнце.

— Павильон Нефритового Сердца прибыл!

Этот корабль-терем высотой в добрых два этажа выплыл прямо из толщи облаков. По его боям развевались разноцветные шелка и лёгкие занавеси, а в окружении расходящихся кругами вспышек духовного света с небес начали падать лепестки пяти цветов под звуки далёкой бессмертной музыки.

— Какая красивая лодка! — не удержался от восхищения Сяо Лэ.

Стоявший рядом охранник массива пояснил:

— То-то же! Это ведь корабль Цюшуй — личный артефакт для полётов самого Главы Павильона Нефритового Сердца. Ходят слухи, что он способен выдержать атаки практиков на Стадии Превращения Бога, это мощнейший защитный артефакт.

Духовный корабль плавно замер прямо перед воротами Секты Линцзянь, с носа судна сошла женщина в нежно-жёлтом бессмертном платье, легко ступила вперёд и, порхнув словно небожительница, опустилась на землю, громко объявив:

— Глава Павильона Нефритового Сердца Достопочтенный Ван Юэ прибыл со своими учениками выразить соболезнования Владыке Меча Хань Юэ!

— Эта девушка — Бессмертная Хуа Лин, старшая ученица Главы Павильона Нефритового Сердца, её уровень культивации уже достиг Стадии Золотого Ядра.

— Откуда тебе это известно? — с недоумением покосился на охранника Сяо Лэ.

Тот гордо выпятил грудь:

— Ха, ещё бы! Держу пари, встречать их вышел не кто иной, как почтенный младший соученик Чжао Фэймин с Пика Хаоцзюэ.

Едва эти слова затихли, как раздался звонкий голос:

— Младший ученик Чжао Фэймин с Пика Хаоцзюэ приветствует Главу Павильона!

Сяо Лэ:

— ...Вот это мастерство.

— Подумаешь! По всем правилам встречать Главу Павильона Нефритового Сердца должен был младший соученик Шэнь Ичжи со Скалы Вансюй, но... эх, теперь и говорить об этом нечего. Мне сдаётся, что и помолвку эту придётся переписать на другого человека.

Услышав это, Сяо Лэ мгновенно воспылал жгучим любопытством:

— Старший соученик, что ты имеешь в виду? Чья это помолвка, и на кого её собираются сменить?

— Ой, да какое там старший соученик, вы мне льстите. Меня зовут Ци Гуа, я рядовой стражник внешней секты, отвечающий за массивы, — почесал затылок парень по имени Ци Гуа.

В знак взаимности Сяо Лэ представился:

— Меня зовут Сяо Лэ, можешь звать меня просто по имени.

— Младший соученик Сяо Лэ, вы ведь недавно во внутренней секте, верно? Иначе как вы могли не знать таких новостей?

Сяо Лэ с самым серьёзным видом закивал:

— И как только ты догадался? Верно, меня только что привёл наставник. Старший соученик Ци, расскажи скорее, в чём там дело.

Ци Гуа и не думал сомневаться. Сам по себе он был ужасным сплетником, и раз уж нашёлся кто-то готовый его послушать, да ещё и появился отличный шанс завести знакомство с адептом внутренней секты, он без утайки выложил всё как на духу:

— На самом деле всё просто. Если бы на младшего соученика Шэня не напали эти четыре морских владыки, с его-то телом Меча Духа он бы оставался самым выдающимся гением среди молодого поколения нашей секты — в свои двадцать лет уже истинный небожитель на Стадии Зарождающейся Души! Оглянись вокруг, до него такого не бывало и после не появится. Подумай сам, разве мог такой талант не нравиться женщинам? От желающих стать его спутницами жизни просто отбоя не было, верно я говорю?

Сяо Лэ снова кивнул:

— Разумеется.

— А что до Главы Павильона Нефритового Сердца? У него есть дочь, писаная красавица, которую все зовут Фея Лёйин. Она — богиня в глазах всех мужчин-практиков по всему миру, рождённая от союза нашего главы секты и Главы Павильона Нефритового Сердца, истинная любимица небес. Она мастерски владеет искусством цитры и меча. Точно так же, как Шэнь пользовался бешеной популярностью у женщин, эта Фея Лёйин сводила с ума толпы мужчин. Годами она была старше Шэня, но они всё же подходили друг другу по возрасту. И пусть у неё была лишь Стадия Золотого Ядра, среди сверстников она оставалась непревзойдённой. Вот Глава Павильона Нефритового Сердца и решил захватить инициативу: с благословения нашего главы секты они вместе с Владыкой Меча Хань Юэ и завязали эту помолвку, договорившись, что как только оба достигнут Стадии Зарождающейся Души, они сыграют свадьбу. Но кто же знал, что мир столь изменчив!

Дальше Сяо Лэ уже и сам всё понял: какой родитель станет отдавать свою любимую дочь за больного хиляка, чей сильный покровитель умер, собственная база культивации скатилась до нуля, а дней осталось наперечёт? Это же значит загубить судьбу собственной дочери! Не иначе как теперь им придётся подыскивать ей нового достойного мужа.

Заметив, что взгляд Сяо Лэ скользнул в сторону Чжао Фэймина, Ци Гуа тут же добавил:

— Именно так. Этот младший соученик Чжао — самый одарённый в нашей секте после младшего соученика Шэня. Пару дней назад он успешно расколол ядро и взрастил зародыш, став могущественным практиком на Стадии Зарождающейся Души! А возраст? Ему всего-то за тридцать, истинный молодой талант. Сейчас все только и судачат о том, что как только закончатся поминки по Владыке Меча, этот младший соученик Чжао наверняка заберёт красавицу себе и заживёт припеваючи.

В его голосе явственно сквозила зависть.

— Интересно, а эта Фея Лёйин прилетела? Удастся ли нам хоть глазом взглянуть на неё? Неужели она и вправду так хороша собой?

Ци Гуа вытянул шею и встал на цыпочки, словно надеялся разглядеть бессмертную деву сквозь слои плотной защиты духовного корабля.

Сяо Лэ скривил губы в усмешке и перевёл взгляд вперёд: там Чжао Фэймин почтительно отвесил поклон, после чего с духовного корабля донёсся исполненный высокого достоинства, но в то же время благожелательный голос:

— Глядя на то, как ровна духовная сила вокруг младшего соученика Чжао, как плавно она течёт и как широк его кругозор, можно с уверенностью сказать, что прорыв прошёл гладко, а состояние стабилизировалось. Поистине радостное событие, достойное поздравлений.

— Благодарю Главу Павильона за столь щедрую похвалу. Наставник изволил заявить, что моя база культивации уже давно достигла полноты, требовалось лишь укрепить состояние духа, дабы сам момент формирования зародыша прошёл без малейших заминок, — скромно отозвался Чжао Фэймин.

Глава Павильона Нефритового Сердца усмехнулся:

— Вот оно что. Выходит, Достопочтенный Цзими проявил излишнюю осторожность.

Сяо Лэ не до конца уловил суть сказанного, но заметил, как взгляды окружающих на Чжао Фэймина мгновенно изменились.

— Ты понимаешь, к чему это он? — пришлось спросить Сяо Лэ у Ци Гуа.

Тот почесал затылок и неловко ухмыльнулся:

— Да куда уж мне, я ведь даже Закладку Основания ещё не прошёл, откуда мне знать такие тонкости? Но, судя по всему, младший соученик Чжао уже давно был готов сделать рывок к Стадии Зарождающейся Души, просто сдерживал себя, чтобы как следует отполировать душу и быть абсолютно уверенным в успехе.

— Ого... часом, не хвастается ли он так изощрённо?

— Ну... это самое... — знать-то он знал, да кто бы посмел произнести это вслух.

В этот момент облака вдали заволновались, закручиваясь бурными волнами, и откуда-то издалека донёсся смутный шёлковый рокот, похожий на драконий рык.

— Айя, неужели это Ртутный Остров? — изумлённо выдохнул Ци Гуа, всматриваясь куда-то вдаль.

Из шести великих сект этого мира наиболее уединённым и скрытым от мира местом как раз и считался плавающий в Серебряном Море Ртутный Остров.

— Судя по этому драконьему рёву, летит не иначе как личный зверь Феи Линди — Морской Владыка Серебряный Дракон, — вытянув шею, проговорил Ци Гуа, силясь разглядеть хоть что-нибудь.

Услышав это, Сяо Лэ решил про себя, что ему, пожалуй, пока не стоит торопиться вступать в Секту Линцзянь — познаний этого внешнего ученика вполне хватало, чтобы утолить все запросы новичка-самоучки.

— Неужели ещё один практик на Стадии Превращения Бога? — поинтересовался Сяо Лэ.

— А то как же! Ох, до чего же удачная сегодня выдалась смена! Увидеть столько достопочтенных за один раз — считай, жизнь прожил не зря! — в глазах Ци Гуа вспыхнул яркий блеск, и, не дожидаясь новых вопросов, он на одном дыхании выложил всё разом.

— Младший соученик Сяо Лэ, наверное, не знает: Ртутный Остров лежит на юге, посреди Серебряного Моря. Его обитатели искусны в управлении водой и приручении морских чудовищ, так что в водной стихии они практически непобедимы. Всем известно, что глава острова Шуй Ухэнь — могущественный Достопочтенный на Стадии Прохождения Скорби, а его личный зверь — Раскалывающая Небо Черная Черепаха. Его младшая сестра Шуй Минцзи находится на Стадии Превращения Бога, а её личный зверь — Морской Владыка Серебряный Дракон. У обоих в жилах течет кровь божественных зверей, они невероятно сильны. В обычное время Ртутный Остров не покидает своих вод по пустякам, но наш Владыка Меча и хозяин Ртутного Острова с Феей Линди всегда состояли в неплохих отношениях. Особенно Фея Линди...

Ци Гуа сделал многозначительную паузу, и Сяо Лэ тут же подхватил:

— И что же?

— Да у Феи Линди к нашему Владыке Меча давняя... слабость, понимаешь? — Ци Гуа лукаво подмигнул с видом знатока.

— Но погоди-ка, разве у Владыки Меча не было супруги? И даже сына... Стоп, кстати говоря, а кем была его жена? Почему о ней никто никогда не заикался?

Только теперь Сяо Лэ почудился какой-то подвох: по логике вещей, спутница жизни столь великого мастера просто обязана была быть могущественной практичкой, иначе откуда бы у них взялся сын с таким выдающимся талантом, как у Шэнь Ичжи?

В ответ на этот вопрос Ци Гуа лишь покачал головой:

— Не то что я, вообще вся секта понятия не имеет, кем была эта таинственная госпожа. О ней никогда не упоминали, ходят слухи, что она скончалась уже много лет назад.

— Вот оно как...

— А вы гляньте-ка туда, младший соученик Сяо Лэ. Поговаривают, что Фея Линди и Глава Павильона Нефритового Сердца вечно друг друга на дух не переносят. Боюсь, сейчас тут такое начнётся.

Едва Ци Гуа договорил, как из вздымающихся волн облаков показался лазурный чешуйчатый дракон. Нет, рогов у него не наблюдалось, так что правильнее было назвать его именно драконом-цзяо. Разгоняя облака и вздымая туманы, он в мгновение ока оказался рядом с духовным кораблём Павильона Нефритового Сердца.

Среди полившейся чарующей мелодии флейты раздался холодный, лишённый всякого тепла голос:

— А я-то думала, это здесь младший соученик Шэнь заставил Главу Павильона Ван Юэ расточать столько нежностей и задерживаться на стольких остановках. Пригляделась поближе — ан нет, тут совсем другие молодые таланты процветают...

На спине серебряного дракона стояла фея в просторных белых одеждах, с единственной нефритовой шпилькой в виде змеи, скрепляющей сложную прическу в виде извивающейся змейки. Она холодно бросила:

— Тело Владыки Меча ещё не остыло, а вы ведёте себя так бесстыдно, что аж смотреть противно!

Поблагодарив читателей за внимание, автор оставил приписку:

Сяо Лэ: Я думал, Владыка Меча Хань Юэ — хороший человек, но... в конце концов, я всё же был слишком наивен...

...

http://bllate.org/book/26384/3157844