Готовый перевод I Am an Ancient Divine Herb / Древняя божественная трава: Мой старший брат не умрет: Глава 9

Воздух на мгновение замер. Находящиеся здесь мелкие секты и ученики Секты Линцзянь, отвечающие за прием гостей, в один миг умолкли.

На самом деле намерения Главы Павильона Нефритового Сердца были всем известны, а Достопочтенный Цзими с Пика Хаоцзюэ и вовсе с радостью готов был поспособствовать этому. Что же до главы Секты Линцзянь… хоть он прямо и не заявлял о своей позиции, судя по тому, насколько высоко он ценил Чжао Фэймина, эти три стороны и не планировали ничего скрывать.

В мире культивации сильный всегда прав. Шэнь Ичжи, не повезло тебе привлечь внимание мастера магии — кого теперь винить? Раз уж лишился уровня культивации, нет ничего зазорного в том, чтобы сменить жениха.

Однако Владыка Меча Хань Юэ погиб совсем недавно, не закончилась даже траурная церемония, а они уже с такой готовностью принялись менять правила игры — это, право слово, выглядело не слишком благородно, что ярко демонстрировало властный нрав Главы Павильона Нефритового Сердца.

Но если остальные не смели и слова сказать, то Фея Линди, за спиной которой стоял старший брат на Стадии Преодоления Скорби, безо всяких церемоний заколола их правдой.

Лицо Чжао Фэймина мгновенно покраснело, он опустил голову и замолчал, не смея вымолвить ни слова. Однако с цветастой лодки Павильона Нефритового Сердца шагнула величественная женщина в широких развевающихся одеждах. Глядя на Фею Линди, стоявшую на синем драконе, она презрительно усмехнулась:

— Я-то думала, кто это, а оказалось — всего лишь змейка с Острова Серебряной Ртути. Что, Владыка Меча даже после гибели на тебя не взглянул, и ты, так и не добившись своего за всю жизнь, тронулась умом от демонического наваждения, раз прибежала сюда нести бред?

Стоило этим словам слететь с губ, как она сорвала с Феи Линди ее невыразимо болезненную рану. Зеваки вокруг ахнули от изумления: оказывается, слухи не врали!

Лицо Феи Линди в тот же миг залилось краской гнева, и она свирепо выпалила:

— Ты… Ли Минюэ, не забывай, как ты тогда бесстыдно цеплялась за ту крошечную услугу и заставила Хань Юэ обручить твою дочь со старшим сородичем Шэнем! Помнишь, как красиво ты тогда пела: и горе, и радость делить вместе, и судьбы связать воедино? Не на талант ли и культивацию старшего сородича Шэня ты зарилась, надеясь на его Вознесение? А теперь, когда его постигло великое бедствие, ты и рада — без лишних слов выбросила его, словно потрепанную тряпку, даже не пытаясь сделать вид! Как вообще на свете может существовать столь бессовестная и бессердечная женщина, как ты?!

Ого!

Вот это новостищи!

Толпа зевак вмиг разинула рты, навострив уши.

Ци Гуа же от возбуждения едва не вытащил нефритовый плакетку, чтобы записать увиденное и услышанное, дабы составить из этого историю, отправить на рынок и сбыть за пару духовных камней. А учитывая статус двух почтенных мастеров, глядишь, удалось бы выручить и камушек высшего качества.

Столкнувшись со столь беспощадным разоблачением со стороны Феи Линди, Глава Павильона Нефритового Сердца наконец помрачнела и холодно произнесла:

— Это дело Павильона Нефритового Сердца и Секты Линцзянь. С каких это пор посторонней бабе позволено распускать язык? К тому же, в каком положении нынче пребывает Шэнь Ичжи, все и так прекрасно понимают. Даже Хань Юэ, преодолевший небесную скорбь, ничего не смог поделать, не говоря уже о…

Тон Главы Павильона Нефритового Сердца смягчился, и она с фальшивым сожалением добавила:

— Хоть я и жалею его и готова сделать все возможное, чтобы отыскать способ спасения, но как мать я обязана прежде всего разорвать эту кармическую связь. Полагаю, Фее Линди, не познавшей материнской любви, этого не понять.

Борьба между женщинами поистине заслуживала опаски: мало того что она окольным путем уколола Фею Линди за то, что та всю жизнь оставалась незамужней, так еще и вскользь припомнила Владыке Меча Хань Юэ его холодность и безразличие.

— Вот как? — хоть культивация Феи Линди и уступала уровню Главы Павильона Нефритового Сердца, в словесной перепалке она ничуть не проигрывала. — Но когда Хань Юэ просил у тебя Сердечную бегонию, чтобы подавить Сеянец Демона в теле старшего сородича Шэня, почему же ты отказала? Хань Юэ ничего не оставалось делать, кроме как собственной силой подавлять эту заразу, и в итоге… он погиб от нападения четырех морских демонов!

При этих словах глаза Феи Линди снова покраснели.

— Вот оно как…

— Неужели тут замешаны такие тайны?

— То-то я думаю, почему сам Бессмертный Меча пал от рук демонического владыки на Стадии Преодоления Скорби.

— Нет зверя страшнее разгневанной женщины…

Тихий шепот не должен был долетать до чужих ушей, но когда шепталось столько народу, децибелы неизбежно росли.

Заметив это, Глава Павильона Нефритового Сердца резко изменилась в лице. Одолеваемая стыдом и гневом, она обратилась к Мастеру Острова Серебряной Ртути, сидевшему позади синего дракона:

— Шуй Ухэнь, если ты не способен унять свою сестру, я сама преподам ей урок!

Раздавить раннюю ступень Превращения Бога мощью поздней ступени Превращения Бога — проще простого.

— Испугала! — фыркнула Фея Линди.

— Не утруждайте Главу Павильона, впрочем, я считаю, что моя младшая сестра ни в чем не погрешила против истины.

Остров Серебряной Ртути издавна славился тем, что горой стоял за своих — начиная прямо с самого мастера острова.

Лицо Главы Павильона Нефритового Сердца помрачнело еще сильнее.

— Намо-амитабха.

Вдруг над самым ухом раздались буддийские слова — казалось, они доносились из дальних пределов, но звучали совсем близко. Рядом с Сяо Лэ ярко вспыхнул золотой свет массива телепортации, и оттуда появились несколько монахов в рясах и с посохами в руках. На облачении главного красовался парчовый узор, а в руке он держал девятикольчатый оловянный посох.

— Это же настоятель храма Лунъянь, Буддийский Достопочтенный Цзюэши! — Ци Гуа тут же слегка оттащил Сяо Лэ в сторону и вместе с остальными поклонился прибывшим.

Редко когда они обходились без магических артефактов и летающих зверей, а вместо этого так по-простому воспользовались бесплатной телепортацией Секты Линцзянь — истинно монашеская простота.

— Два уважаемых гостя, кажется, забыли: сегодня день траурной церемонии Владыки Меча Хань Юэ. Мы прибыли, чтобы почтить его память в скорби сердечной. Не сейте же зло и не тревожьте ушедшего.

Этот буддийский достопочтенный выглядел глубоким старцем, но стоило ему заговорить, как воинственно настроенные стороны вмиг умерили пыл и поспешили выразить ему почтение — сразу было видно, сколь глубокими познаниями и силой он обладает.

— И то верно. Ссорясь меж собой, подумали ли вы о том, каково придется тому самому старшему сородичу Шэню, о котором вы толковали? Достопочтенные на Стадии Превращения Бога хоть и властны над всем, но не стоит сыпать соль на чужие раны.

На пустой площадке из ниоткуда возник огромный магический массив. Духовная энергия задрожала, и с неба в центр массива хлынул луч духовного света. Когда сияние рассеялось, там показалось несколько человек в конфуцианских одеждах, с учеными шапками на головах и изящными складными веерами в руках.

Сяо Лэ тут же спросил:

— Это павильон Сюаньцзи?

Ци Гуа закивал:

— Пронзают небеса и землю, ведают прошлое и настоящее, искусны в расчетах и сокрытии тайн судьбы.

Сяо Лэ оценил:

— Хорошие стихи.

Ци Гуа хмыкнул и скромно отозвался:

— Польщен, польщен. А вон тот первый, в шапке с изображением гор и рек — это сам Глава Павильона Сюаньцзи, Достопочтенный Буэ. Говорят, он гадает лишь на худые предзнаменования, а на благополучные — никогда, так что обычные люди предпочитают избегать его гаданий…

Он говорил нарочито тихим, едва слышным шепотом, однако Достопочтенный Буэ словно бы что-то почувствовал: он бросил на них мимолетный взгляд, полный легкого недоумения, после чего снова отвернулся.

От этого взгляда Ци Гуа застыл на месте с онемевшим языком. Втянув голову в плечи, он ощутил неприятный холодок — точь-в-точь перед бедой.

И лишь Сяо Лэ понимал, что этот взгляд предназначался ему. Впрочем, Владыка Меча Хань Юэ предупреждал: никому не раскусить его истинную сущность ниже уровня Преодоления Скорби; даже владея этой сферой, без постижения небесных бедствий и законов мироздания невозможно разглядеть его подлинный облик. Судя по всему, этот достопочтенный просто почуял нечто странное, но не смог понять, в чем дело.

И все же на душе у Сяо Лэ стало тревожно: предсказатели судьбы и впрямь мастера, с которыми лучше не связываться.

После слов Павильона Сюаньцзи Фея Линди перевела дыхание, и в ее глазах мелькнула тень раскаяния:

— Благодарю Достопочтенного за наставление.

Какими бы ни были ее изначальные побуждения, поднимать тему злоключений Шэнь Ичжи при таком скоплении народа, глядя на чужую жалость или холодное равнодушие — все это наносило ему лишь новые раны.

Главы Павильона Нефритового Сердца промолчала, но тоже вздохнула с облегчением, смягчив выражение лица.

В этот момент глава Секты Линцзянь наконец получил весть: ступая на летающих мечах, он прибыл во главе многочисленных руководителей вершин, чтобы встретить гостей. Рядом с ним шел глава секты Фуюльэ, прибывший издалека, с востока материка, еще за день до начала.

— Ха-ха, уважаемые гости прибыли издалека, к чему же задерживаться у ворот? Церемония вот-вот начнется, прошу пожаловать на главный пик!

Глашатайский смех Достопочтенного Ханьхая, главы Секты Линцзянь, раскатился окрест. На этом все шесть великих сект собрались воедино.

Огромная, величественная процессия на магических артефактах направилась к главному пику. Мелкие секты, едва ступив на земли ордена и уже лицезревшие стольких небожителей, которых в обычное время и во сне не увидишь, лишь вздыхали: поездка того стоила.

Ци Гуа с чувством глубокого удовлетворения спрятал нефритовый плакетку и, повернувшись к Сяо Лэ, непринужденно завел разговор:

— Старший сородич Сяо Лэ, я так и не спросил, у какого мастера вы обучаетесь? Я пойду доложу, пусть за вами кого-нибудь пришлют.

Сяо Лэ же смотрел в ту сторону, где скрылись достопочтенные — отсюда еще можно было разглядеть грандиозную архитектуру главного пика, — и задумчиво произнес:

— Скажи, если я тоже захочу побывать на церемонии, меня пустят?

— А? — Ци Гуа остолбенел. — Вы шутите! Те, кто допущен на церемонию… — он указал туда, где только что бранились две женщины-достопочтенные, а затем махнул в сторону массива Павильона Сюаньцзи. — Все они — великие мужи. На худой конец… нужно быть такими выдающимися молодыми талантами, как младший сородич Чжао. А вам… оставьте эти мечты, давайте ступать по земле твердо.

— А Шэнь Ичжи? Он пойдет?

— Младший сородич Шэнь?.. — Ци Гуа поскреб подбородок. — Обязательно пойдет. Как-никак, он единственный сын Владыки Меча Хань Юэ. Кстати говоря, ставший вакантным уровень Преодоления Скорби… то есть, нет, реликвии, оставленные Бессмертным Мечем, несомненно, редчайшие сокровища в подлунной. Включая Скалу Вансюй — разве все это не должно перейти к нему? Вот только сможет ли нынешний младший сородич Шэнь удержать их — это вопрос.

Сяо Лэ подумал, что он и впрямь встретил ходячую энциклопедию мира культивации: этот парень знал абсолютно всё. Не удержавшись, он спросил:

— А как же Лунъинь Чунтянь?

— Ой, да это же сокровище, охраняющее секту! — Ци Гуа покачал головой и вынес вердикт одним словом: — Сложно. Но, — тут же добавил он, — это божественное оружие ищут все секты под небесами, и до сих пор никто не нашел. Неизвестно даже, уцелело ли оно. Впрочем, оружие следует за своим прежним хозяином: по воле Владыки Меча Хань Юэ оно должно было остаться защищать младшего сородича Шэня. Но если на него кто-то позарится, это божественное оружие, пожалуй, предпочтет покрыться пылью и сгинуть в забвении, чем стать мечом в чужих руках, вот и прячется.

— Вот оно как, — уголки губ Сяо Лэ изогнулись в улыбке. — Благодарю старшего сородича Ци за разъяснения.

— Подумаешь, великое дело! Все секреты сект я, конечно, не ведаю, но уж в таких сплетнях со мной никто не сравнится. Хе-хе, если старший сородич Сяо Лэ захочет узнать еще что-нибудь, спрашивай смело. Надеюсь лишь, что когда ты пойдешь в гору и добьешься успеха, ты вспомнишь, что во внешних вратах у тебя был один ученик, и подтянешь меня за собой.

Ци Гуа уже достиг девятого уровня Закалки Ци и как раз прорывался к ступени Закладки Основания. К сожалению, природные таланты были скромны, а путь — тернист, так что ему отчаянно требовалась Пилюля Закладки Основания. Для внутренних учеников это пустяковое лекарство, но во внешних вратах добыть его было почти невозможно.

Имевшихся у него духовных камней до заветной покупки недоставало еще очень сильно, и тут как раз подвернулся этот новичок Сяо Лэ, сошедший за внутреннего ученика и выглядевший совершенно наивным и неприспособленным. К такому было необычайно легко подступиться, а потому в его словах сквозило столько усердия и лести.

Разумеется, лести учтивой, а не раболепной — именно поэтому он до сих пор не прибился ни к одному внутреннему ученику, набиравшему себе шестерок во внешних вратах.

Сяо Лэ кивнул:

— Хорошо, я запомнил. Если прочно обоснуюсь в Секте Линцзянь, непременно тебя разыщу.

— Что значит — если обоснуюсь? Разве ты не внутренний ученик? — озадачился Ци Гуа. Заметив, что Сяо Лэ уже шагнул вперед, он опомнился и окликнул его: — Старший сородич Сяо Лэ, куда это ты? Позволь хотя бы проводить тебя к твоему учителю!

— Не нужно, я сам доберусь. — Сяо Лэ взмахнул рукой и, не оглядываясь, вместе с делегацией мелких сект шагнул за горные врата Секты Линцзянь.

http://bllate.org/book/26384/3157845