В первые дни занятий Лу Яньцин, кроме обязательного представления, не произнес с Юй Юэ ни единого слова.
Этот таинственный подросток только в прошлом году вернулся из-за границы, и его английский был куда свободнее китайского. Лу Цы наняла сыну репетитора вовсе не для того, чтобы тот подтягивал школьную программу, а скорее ради того, чтобы нашлся кто-то ровни Лу Яньцину, кто мог бы просто поболтать с ним и составить компанию.
Сейчас стояли летние каникулы, и у Юй Юэ было полно свободного времени. Каждое утро ровно в девять он уже появлялся в особняке семьи Лу, целый день читал с Лу Яньцином книги, практиковался в каллиграфии и уходил только после ужина, около шести вечера.
Помнящая всё горничная тайком наблюдала за каждым их шагом и втайне докладывала помощнику Ван: Этот малец учитель Юй просто замечательный. Куда надежнее тех прежних, что крутились здесь раньше: никогда лишнего не спросит, лишний раз не взглянет. На самые прославленные картины и диковинные редкости смотрит без тени провинциального изумления. И за столом держится безупречно — не капризничает, не выбирает куски, всё строго по правилам.
Помощник Ван кивнул. Прежде он уже приводил к Лу Яньцину нескольких преподавателей, но ни один из них не продержался и месяца — всех уволили.
Юй Юэ, разумеется, догадывался, что горничная приглядывает за ним из засады, но совесть его была чиста, так что он попросту притворился, будто ничего не замечает.
Дни шли за днями, и чувство Юй Юэ к Лу Яньцину незаметно сменилось от первогó восхищения до глубокого, беспросветного уныния.
Да за эти полмесяца он выговорил уже добрых несколько десятков тысяч слов, а у этого пацана губы будто клеем запечатали — ни единого звука!
Иногда Юй Юэ даже начинал сомневаться: а не причудилось ли ему в самый первый день то самое «я Лу Яньцин»?
Эх…
Да ладно, ладно. Ради таких денег — ладно уж обучать немаго, стерпится и глухонемой.
Твердо помня свою роль, Юй Юэ по-прежнему лучился мягкостью и доброжелательностью, переворачивая очередную страницу учебника.
— А теперь давайте перейдем к этому тексту. Автор — знаменитый в истории нашей страны литератор, и в самом его имени скрыт глубокий смысл, происходящий от…
— Учитель, а что означает ваше имя?
— А? — Юй Юэ опешил, резко повернул голову и уставился на сидящего рядом мальчика. — Ты сейчас заговорил? Ты со мной разговаривал?
Лу Яньцин ничего не ответил, лишь сверлил его взглядом из-под невероятно красивых, чересчур выразительных глаз.
Юй Юэ понял, что выдержать этот взгляд дольше пяти секунд просто невозможно.
Он смущенно отвел глаза, поправил на переносице бутафорские очки, прочистил горло и с напускным спокойствием вывел на черновике собственное имя.
— Меня зовут Юй Юэ. Юй — это фамилия, а Юэ означает «ликующий, радостный прыжок». Вместе получается…
— То есть «приятный, радостный»? — мальчик тут же написал ответ на черновике. Хотя Лу Цы вечно твердила, что у сына плохо с китайским, схватывать и запоминать иероглифы у него получалось отлично.
— Нет, — Юй Юэ зачеркнул слово приятный на бумаге и вывел омофоны из другого сочетания. — Как в строках: «Небо высоко — лети, куда птица хочет, море широко — плыви, где рыба резвится». Здесь «рыба резвится».
— Небо высоко — лети, куда птица хочет… Море широко — плыви, где рыба резвится…
Эту крылатую старинную цитату мальчик, выросший за границей, услышал впервые. Он беззвучно шевелил губами, повторяя стих, словно сраженный наповал его смыслом.
Спустя мгновение Лу Яньцин снова повернулся к Юй Юэ, и в его глазах отчетливо промелькнуло завистливое трио из десяти долей: — Учитель, у вашего имени такой прекрасный смысл. Ваши родители, должно быть, очень сильно вас любят.
— Кхе… — Вопрос заставил улыбку Юй Юэ застыть. С его нынешним бедственным положением, когда он вылетел из семьи с голой попой, а на банковской карте едва наскреблось бы четырехзначное число, отвечать на такое было просто невыносимо.
Тон Лу Яньцина резко переменился, и прежняя зависть в один миг обратилась в абсолютную, глубокую тоску: — Не то что я. Мама дала мне имя со знаком «ненависть» — наверное, она меня ужасно не любит.
Юй Юэ моргнул, мгновенно выбросив из головы собственные житейские неурядицы, и поспешно запротестовал: — Глупости не говори! Госпожа Лу души в тебе не чает! Она же самый успешный альфа в шоу-бизнесе, все вокруг завидуют, что у тебя такая выдающаяся мать!
— Но если она любит меня, то почему бросила за границей и столько лет о мне не вспоминала? — Лу Яньцин опустил ресницы, на глазах у него чуть не выступили слезы, и он стал похож на потерявшегося щенка.
Видя переполняющую мальчика тоску, Юй Юэ растаял. Рука сама собой потянулась потрепать его по макушке.
Волосы у парня оказались такими же мягкими и легкими, как он сам. У самого Юй Юэ шевелюра от природы вилась мелким бесом, и после каждого мытья головы он превращался в этакого взъерошенного львенка — он до безумия завидовал таким вот послушным прямым прядям! Он собирался лишь легонько хлопнуть его по голове для утешения, но в итоге так заигрался с нежной шелковистостью волос, что рука наотрез отказалась отстраняться.
— Я не слишком разбираюсь в делах шоу-бизнеса, — заговорил Юй Юэ, — но, судя по твоему возрасту, когда ты родился, госпожа Лу как раз делала первые шаги на сцене, ее карьера шла в гору. Тогда у нее было слишком много забот, поэтому она и не могла забрать тебя к себе. Смотри-ка, теперь-то она тебя забрала! Мало того, что созвала пресс-конференцию и публично признала тебя единственным наследником, так еще и обеспечила роскошными условиями…
— И она думает, что завалить меня деньгами — это значит любить? Когда я вернулся на родину, она заявила, что я должен побыстрее привыкнуть к местной жизни, и подарила семь объектов недвижимости, три особняка, купила целый остров, назвала моим именем звезду и переписала на меня часть акций компании. А еще заказала для меня кастомные Ламборгини, Астон Мартин и Майбах — говорит, как только мне стукнет восемнадцать и я сдам на права, всё это перейдет на мое имя…
— …
Рука Юй Юэ, ласкавшая макушку парня, мгновенно одеревенела.
Все заготовленные слова утешения тут же испарились из головы.
Твою ж…
Да этот сопляк мастер спорта по хвастовству, чистейшей воды хвастун, верно ведь?!
Если бы не необходимость строго держать лицо и соответствовать созданному образу, Юй Юэ уже матерился бы в голос.
В лучшие годы, когда Юй Юэ купался в лучах всеобщей любви, у него была всего-то одна кредитка с безлимитным балансом, да и ту в итоге отобрали, напомнив, что за любые одолжения — будь то деньги или фальшивая ласка — рано или поздно придется расплачиваться.
И чего этот Лу Яньцин вечно ноет и капризничает? С жиру бесится!
…
Оставшиеся часы урока Юй Юэ оттарабанил строго по программе, сосредоточившись исключительно на преподавании, и больше не проронил с Лу Яньцином ни единого лишнего слова.
Когда с ужином было покончено, Юй Юэ собрал рюкзак и приготовился уходить.
К его величайшему удивлению, Лу Яньцин впервые в жизни переступил порог парадной двери особняка и увязался за ним по пятам, словно преданный хвост!
Юй Юэ обернулся: — Ты увязался за мной? Зачем?
— Я… я хотел проводить учителя. Разве нельзя? — сжавшись в комочек, тихо пробормотал Лу Яньцин.
Видя, как испугался мальчик от его тона, Юй Юэ мысленно одернул себя, поправил очки и выдавил из себя улыбку: — Уже поздно, скоро совсем стемнеет. Тебе одному выходить на улицу опасно.
— Так я же не один выхожу, — с невинным видом возразил парень.
Он вытянул руку и указал назад. Юй Юэ проследил за его пальцем — ну конечно, позади на расстоянии не ближе десяти метров послушно шагали несколько крепких парней в черных костюмах.
Юй Юэ: — …
Юй Юэ: — И всё-таки, какого чёрта ты за мной тащишься?
— Я… я просто хочу извиниться перед учителем, — залепетал мальчик. — Я не знаю, чем заслужил ваше недовольство, но раз учитель единственный мой друг на родине, то если он злится — значит, я где-то оплошал.
— …Ты назвал меня своим другом?
— Ну да! Учитель ведь каждый день приходит ко мне, читает книги, разговаривает со мной о стольком. Разве мы не друзья?
Юй Юэ никак не ожидал, что Лу Яньцину в его пятнадцать лет свойственна такая наивность. Помилуйте, какой Юй Юэ ему друг? Разве друзья получают зарплату от его мамочки?
Юй Юэ никогда не считал себя ангелом, а роль доброго наставника ему порядком надоела. Поэтому он высказал всё ровно так, как думал.
Он ожидал, что капризный мажорчик не выдержит такого удара, расплачется и устроит скандал (Юй Юэ признавал за собой крошечную склонность к подобным маленьким провокациям), но Лу Яньцин, узнав, что Юй Юэ учит его за деньги, ничуть не изменил своего мнения.
— То, что вы берете деньги, ни капли не мешает нам быть друзьями, — упрямо заявил Лу Яньцин. — Хотите, я буду давать вам много-много денег, и тогда вы сможете остаться моим другом до конца жизни?
Он был еще слишком мал и не умел отличать дружбу, купленную за деньги, от искреннего чувства.
Юй Юэ поперхнулся воздухом и устало спросил: — Малыш, я слышал, до меня у тебя были и другие домашние учителя. Ты что, с каждым из них вот так разговаривал?
— Конечно нет! — поспешно отрезал Лу Яньцин. — Они… разве их можно назвать друзьями?
Он пояснил: — Они приходили лишь потому, что хотели использовать меня как трамплин! Их конечной целью было подкатить к моей матери!
— Чего?! — Юй Юэ округлил глаза, совершенно не ожидав услышать столь пикантные сплетни. — Они что, метили тебе в отчимы? Насколько я помню, репетиторы, которых нанимала госпожа Лу, все как один были чуть старше двадцати, разница в возрасте-то совсем небольшая!
— О чем вы думаете? — в замешательстве моргнул Лу Яньцин. — Они просто услышали, что компания моей матери собирается продюсировать мужскую поп-группу, и пытались протиснуться туда на роль стажеров…
— …Кхм, моя фантазия явно унесла меня не туда, — кашлянул Юй Юэ. — Продолжим. Выходит, раз ты счел мои мотивы чистыми, ты решил подружиться со мной?
— Разве нельзя? — Лу Яньцин шаг за шагом приближался к нему, а его голос звучал то ли заговорщически, то ли умоляюще. — Я хочу быть вашим другом. Даже если ваша забота вызвана деньгами — пускай, мне всё равно. У меня есть деньги, я… я могу дать вам много-много денег, только будьте со мной всегда так же добры, хорошо?
Лу Яньцин еще не прошел через инициацию, и хотя его фигура уже заметно вытянулась, в ней все еще чувствовалась хрупкость. Ему досталась от матери потрясающая внешность, чутко обрамленная прядями волос, падающими на щеки; кончики его ушей едва розовели сквозь шевелюру. Брови чуть приподняты, складки век изящно очерчены, и когда он поднимал на собеседника взгляд, в глубине его глаз словно переливалось нечто колдовское, отнимающее волю.
Юй Юэ почувствовал, как сама его душа попалась на этот крючок и полетела куда-то в пропасть.
Вспомнив всё, что Лу Яньцин наговорил за сегодняшний день, Юй Юэ мысленно сложил воедино всю картину жизни мальчика: кроме звонкой монеты, он с пеленок не видел ни капли материнской любви, у него не было даже товарищей по играм, а вокруг крутились лишь те, кто преследовал корыстные цели. Неудивительно, что Лу Яньцин так вцепился в него как в единственного настоящего друга и, даже зная о меркантильной подоплеке, отчаянно цеплялся за это знакомство.
В этот момент жалость и проснувшийся отцовский защитный инстинкт взвились в душе Юй Юэ до небес. В носу защипало, и с языка сорвалось помимо воли:
— Прекрати нести глупости! Даже если ты не заплатишь мне ни цента, этот старший брат всё равно будет прикрывать тебя до конца твоих дней!
Говорят, героям трудно устоять перед чарами красавиц, а Юй Юэ героем себя не считал. Но раз уж Лу Яньцин уродился такой писаной красавицей — ладно, пускай сойдет за красотку.
Попался. Попался так попался, признаю поражение по всей форме.
— Хорошо. — Услышав это, мальчик наконец сбросил с чела тучи и расцвел искренней, сладкой улыбкой. — Договорились! Учитель… то есть братец, ты ведь защитишь меня навсегда?
С этими словами Лу Яньцин протянул мизинец правой руки, требуя скрепить клятву.
— … — Юй Юэ почесал в затылке, с одной стороны находя выходки пацана невыносимо ребяческими, а с другой — не в силах противиться, и тоже сцепился с ним мизинцами.
То ли ему показалось, то ли нет, но от простого соприкосновения мизинцев по телу вдруг пробежал слабый электрический разряд.
Ноиспеченный младший братец встал рядом с Юй Юэ, моргнул и полюбопытствовал: — Кстати, братец, а кого ты здесь ждешь? Своего семейного водителя?
— …Вроде того. Мой личный шофер вот-вот прикатит на своей двухмиллионной двадцатиметровой восьмиколесной машине.
— Ого, двадцатиметровая восьмиколесная машина? Я такую еще не видел. И когда же она приедет?
Юй Юэ глянул на часы и с небрежным видом бросил: — Скоро. Сейчас как раз час пик, так что обычно они ходят раз в пятнадцать минут.
…
Когда рейсовый автобус, увозивший Юй Юэ, скрылся из виду, Лу Яньцин опустил руку, которой до этого непрерывно махал вслед, и выражение его лица мгновенно стало холодным и отстраненным.
— Молодой господин, — ожидавшая в сторонке охрана тут же подбежала ближе, протягивая мобильный телефон на двух руках. — Звонит помощник Ван.
— Давайте. — Лу Яньцин взял трубку, прижал ее к уху, а опущенные ресницы надежно спрятали прохладный блеск в глазах. — Помощник Ван, слушаю.
Из динамика послышался голос помощника: — Молодой господин, прошу прощения за беспокойство. Ваш нынешний преподаватель работает уже почти месяц. Если он вам в чем-то не по нраву, я могу поискать нового?
— Не нужно. — Лу Яньцин оборвал его на полуслове, и в его голосе прозвучало нечто хищное и заинтригованное. — Пусть Юй Юэ пока останется… Этот бета куда занятнее прежних тупиц.
http://bllate.org/book/26386/3158028
Готово:
