Готовый перевод I Can't Be This Protagonist / Я ухожу на пенсию: Хватит с меня этих абьюзеров!: Глава 4

Больница Святого Петра.

Единственное официальное медицинское учреждение в этой книге.

Независимо от того, нужно ли вам вырезать почку или пересадить роговицу, технологии здесь на высшем уровне.

Кроме того, это больница, в которой работает Ци Фэйюнь, подонок под номером три.

Судя по временной шкале, Ци Фэйюнь сейчас всё еще находится на стажировке за границей — в противном случае было бы неплохо воспользоваться этой возможностью и лишний раз примелькаться у него на глаза.

Поэтому Янь Шуан действительно не хотел ехать в больницу.

Будучи дрянным пассивным персонажем, который в одиночку по очереди бросил вызов пяти подонкам, Янь Шуан обладал мощнейшей способностью к восстановлению. Иными словами, у него была железная задница, так что в больнице он вообще не нуждался.

Во-вторых, во-первых, это не было сюжетом, заложенным в оригинальной книге, а во-вторых, здесь нельзя было прокачать ни романтические линии, ни сюжетные арки с какими-либо персонажами, что являлось чистейшей тратой времени.

В оригинальной книге в ночь подписания контракта Цинь Юйбай переспал с Янь Шуаном. Поскольку оба были девственниками, сцена получилась исключительно бурной и трагичной. Цинь Юйбай взял то, что принадлежало Янь Шуану в первый раз, и на этом всё поспешно закончилось. На следующий день Янь Шуан отделался лишь легкими травмами, и Вэй Ичэнь отвез его обратно в круглосуточный магазин. При этом Цинь Юйбай даже не удосужился позвонить, чтобы узнать о состоянии Янь Шуана.

На этом сюжет первой ночи и завершился.

Цинь Юйбай снова связался с Янь Шуаном только через три дня: он послал людей в университет Янь Шуана, чтобы те забрали его прямо с пары. Это невероятно унизило Янь Шуана и напрямую пробило его психологическую защиту.

Что же до Янь Шуана, то, попав в этот мир, он кувыркался в постели с Цинь Юйбай едва ли не целые сутки напролет.

Янь Шуан сделал это намеренно.

Непристойные сюжеты нельзя пропускать, но и проходить их одновременно тоже нельзя.

Если он хотел за три месяца полностью отыграть всю любовную линию с Цинь Юйбоем, то помимо сюжетов с жестокой любовью, ему также нужно было до упора отыграть все постельные сцены. Время поджимало.

Только вот с какой стати Цинь Юйбая вдруг переклинило отправить его в больницу с Вэй Ичэнем? Поведение Цин-Зверей не должно давать сбоев.

Неужели потому, что он еще не «выжал из него всё до последней капли»?

— Господин Янь, выходите из машины.

Лицо Вэй Ичэня было совершенно равнодушным, и он даже не собирался предлагать помощь.

Янь Шуан сошел с места, волоча ноги. Его лицо побелело, ноги дрожали, но он все равно упрямо стискивал зубы и молчал.

Вэй Ичэнь холодно наблюдал со стороны: пока Янь Шуан не подает голос, помогать он не станет.

Это была всего лишь игрушка, купленная Цинь Юйбаем — точно так же, как знаменитая картина, приобретенная им на аукционе. Без позволения Цинь Юйбая никому не дозволено безрассудно прикасаться к чужой собственности.

У входа в детский дом уже была совершена колоссальная оплошность.

Вэй Ичэнь шел следом за Янь Шуаном, мрачным взглядом наблюдая за тем, как Янь Шуан борется с высокими ступенями у входа в больницу.

Янь Шуан не стал просить Вэй Ичэня о помощи. Он с трудом, шаг за шагом преодолел ступени и остановился на самой последней. Повернувшись к Вэй Ичэню спиной, он холодно произнес:

— В больнице мы уже побывали, теперь можно ехать?

Приказ Цинь Юйбая заключался лишь в том, чтобы отвезти Янь Шуана в больницу, и дальнейшее в его планы не входило.

Вэй Ичэнь стоял на больничной лестнице, глядя снизу вверх. Спина Янь Шуана казалась худой и хрупкой, утопая в просторной белой футболке так, что казалось, будто сама одежда висит на нем совершенно пусто.

Вэй Ичэнь сглотнул слюну.

— Как знаешь.

Вэй Ичэнь отвез Янь Шуана обратно в университет.

Из-за долгих задержек в пути успеть на подработку в круглосуточный магазин уже не получалось, поэтому Янь Шуану пришлось сделать звонок, чтобы временно поменяться сменой с кем-то из ребят, и спешно вернуться в университет на занятия.

В машине Янь Шуан вытащил из своей холщовой сумки апельсин.

Апельсин выглядел превосходно — сразу было видно, что он рос под обильными лучами солнца. Янь Шуан надломил кожуру с одного края, и салон тут же наполнился насыщенным ароматом апельсина.

Это была одна из тех вещей, за которые Янь Шуан так любил эту работу.

В реальном мире, внутри Управления по перемещению по книгам, выдавали лишь самую необходимую пищу, не предоставляя таких излишков, как фрукты, предназначенные для того, чтобы баловать человеческие вкусовые рецепторы. Исключением было разве что приобретение личной планеты, способной производить фрукты — только тогда можно было наслаждаться ими в свое удовольствие.

Планета номер GKD43, приглянувшаяся Янь Шуану, как раз славилась изобилием фруктов.

С чувством глубокой благодарности Янь Шуан безупречно очистил апельсин, затем аккуратно разделил его на дольки и, опустив голову, сосредоточенно ел их по одной.

Вэй Ичэнь наблюдал за Янь Шуаном через зеркало заднего вида.

К еде Янь Шуан относился с невероятным благоговением.

Будь то западная еда при первой встрече, каша в отеле или фрукты навынос.

Янь Шуан ел с радостным и серьезным выражением лица.

Вэй Ичэнь знал о Янь Шуане абсолютно всё.

Сирота, детский дом.

Эти два понятия, стоящие рядом, никогда не вызывают приятных ассоциаций.

Вэй Ичэнь не был сиротой, но его положение мало чем отличалось от сиротского.

Родители развелись и оба завели новые семьи, а он, словно ненужный багаж, перебрасывался из рук в руки.

Он никогда не был в детском доме, но ему постоянно приходилось жить на чужой прислуге: у дядей, тетей, родственников… их было слишком много.

Из-за того, что в детстве он вечно голодал, став взрослым, он превратился в человека ненасытного и жадного.

— Приехали.

Когда Янь Шуан доел один апельсин и три клубники, Вэй Ичэнь подвез машину к боковому входу в университет — безлюдному и уединенному месту.

Массивные кроны густых платанов тянулись сплошной линией, отбрасывая тяжелые тени.

Янь Шуан вышел из машины и сказал Вэй Ичэню:

— Спасибо, что подвез обратно.

Лицо Вэй Ичэня оставалось предельно холодным.

Выйдя из машины, Янь Шуан не стал заходить на территорию университета, а подошел к окну со стороны водителя.

— То, что я сказал, по-прежнему в силе.

Вэй Ичэнь:

— О чем ты?

Янь Шуан наклонился, скрестив руки и легко опершись ими на приоткрытое окно. Улыбнувшись Вэй Ичэню, чье лицо было совсем рядом — с потрескавшимися губами и мертвенно-бледной кожей — он, сам того не желая, излучал странное очарование:

— Будь то господин Цинь или господин Вэй — я одинаково рад обоим.

Лицо Вэй Ичэня не дрогнуло. Не говоря ни слова, он нажал на кнопку стеклоподъемника. Тонированное стекло медленно поползло вверх. Янь Шуан убрал руки, а Вэй Ичэнь сквозь закрывающееся окно бросил на него долгий взгляд, полный непонятной, мрачной темноты.

Янь Шуан уловил этот взгляд сквозь последнюю узкую щель закрывающегося окна:

— Осталось девяносто восемь дней.

Вэй Ичэнь не шелохнулся.

— Я продаю себя только на сто дней, — усмехнулся Янь Шуан. — Если хочешь, можешь забронировать заранее. Поторопись с покупкой, на меня ведь такой спрос.

Шлюха.

Холодно подумал про себя Вэй Ичэнь.

Машина развернулась и умчалась, поднимая пыль.

Наконец Янь Шуан смог выпрямиться и перестать притворяться хромым.

Опираясь на сюжет, Янь Шуан проанализировал способы повышения уровня благосклонности у пяти подонков.

Цинь Юйбай предпочитал секс без чувств, Цзи Яо любил воспитывать партнера под себя, Ци Фэйюнь наслаждался доминированием и подчинением, а Шэн Гуанмин стремился к чистой любви.

Что же касается Вэй Ичэня, наблюдавшего за всем происходящим со стороны.

Янь Шуан придумал для него простое, понятное и ласковое прозвище — рогоносец-спаситель.

Чем сильнее Янь Шуан падал в грязь, чем больше его мотало из стороны в сторону между этими мужчинами, тем сильнее в Вэй Ичэне разжигался импульс спасти его и обрести над ним контроль.

Так называемое спасение падшей женщины — в точности отражало психологию Вэй Ичэня.

В оригинальном сюжете Янь Шуан почти всё время оказывался втянут в любовные игры этих подонков против своей воли, пока Шэн Гуанмин окончательно не разбил ему сердце. В отчаянии Янь Шуан отправился в бары пуститься во все тяжкие, и именно тогда на сцене появился Вэй Ичэнь, который всё это время наблюдал из тени.

Янь Шуан собирался ждать так долго.

Это же простейшая задача по математике: сколько времени нужно, чтобы сварить пять яиц, если на варку одного уходит тридцать секунд? Всё те же тридцать секунд.

Сварить их все разом.

Непристойные сюжеты можно пустить в ход по очереди, не спеша, но вот любовную линию лучше прокачать как можно раньше.

Янь Шуан повернулся и вошел на аллею, укрытую густой линией деревьев.

По сюжету персонаж Янь Шуана только что поступил на первый курс, и с начала учебного года прошло всего лишь месяц.

Цинь Юйбай объявится только через три дня. Янь Шуан мог спокойно отдыхать, ходить на пары и тихо ждать появления второго персонажа — Цзи Яо, попутно закинув в котел и это яйцо за оставшиеся три дня.

Цзи Яо был соседом Янь Шуана по комнате.

Комната была шестиместной, с двухъярусными кроватями. На тот момент там проживало всего пять человек, и верхняя полка над кроватью Янь Шуана пустовала.

Весь первый месяц учебы Цзи Яо не жил в общежитии, и перебрался туда лишь после того, как у него возникли серьезные разногласия с семьей.

Если рассуждать о сюжетных линиях Цзи Яо и Янь Шуана, то, по честному признанию Янь Шуана, ветка Цзи Яо была прописана куда качественнее и причиняла куда больше душевной боли, чем ветка Цинь Юйбая.

Отношения Янь Шуана и Цинь Юйбая начались с банальной сделки и изначально не были чистыми. В них преобладало насилие и плотские утехи, и вскоре, толком не успев привязаться друг к другу душой, оба разошлись.

Но с Цзи Яо всё было иначе.

На самом деле, изначально Янь Шуан проникся симпатией именно к Цзи Яо — еще до того, как увлекся Цинь Юйбаем.

Семья Янь Шуана была бедна, а характер — робок и застенчив. По сюжету он был обрисован как серый, совершенно незаметный в школе человек.

Люди Цинь Юйбая забрали его прямо с занятий и отвезли в номер люкс отеля, где они кувыркались и предавались страсти всю ночь напролет. На следующий день Янь Шуан опоздал на утреннее собрание куратора. Заметив, что опоздавшим оказался именно Янь Шуан — тот самый ничем не примечательный бедный студент — куратор решил наказать его ради примера остальным и заставил Янь Шуана простоять всё утреннее собрание на ногах.

Накануне ночью Цинь Юйбай вымотал его до полусмерти: у Янь Шуана ныла поясница, ноги и те самые невыразимые места сзади. Час на ногах едва не довел его до обморока.Янь Шуан притащил своё уставшее тело в общежитие и нос к носу столкнулся с Цзи Яо, который тоже только что пришёл на учебу.

Они уже виделись накануне.

У Цзи Яо был холодный характер, да и внешностью он обладал утончённой и привлекательной, но отстранённой — весь словно из льда выточенный. К тому же за его спиной стояли влиятельные родственники, и все в общежитии боялись его.

Подойдя, Цзи Яо ни с кем не поздоровался и бросил лишь одну фразу Янь Шуану, жившему на нижней койке:

— Отойди.

Вот и всё их общение.

Столкнувшись с Цзи Яо, Янь Шуан второпях отступил в сторону. Чувствуя себя отвратительно, он рухнул на кровать и потерял сознание.

А когда он пришёл в себя после обморока, то обнаружил, что укрыт одеялом, на лбу лежит тёплое влажное полотенце, а прохладный юноша под его растерянным взглядом протягивает стакан тёплой воды и жаропонижающее.

У Янь Шуана сердце пропустило удар.

Цзи Яо оказался первым человеком, проявившим к нему доброту после того, как он увяз в тяжёлых неприятностях.

Но Янь Шуан не знал одного: из-за того, что он безостановочно стонал в беспамятстве, Цзи Яо с раздражением подумал заставить его замолчать. Спрыгнув с кровати, он заметил, что упавшие у подушки очки Янь Шуана делают его донельзя похожим на Цинь Цин — его возлюбленную детства и девушку из его грёз, и только тогда в его сердце шевельнулось сострадание.

Янь Шуан ничего этого не ведал. Он знал лишь одно: с самого первого дня их знакомства Цзи Яо относился к нему доброжелательно.

В быту общежития только Цзи Яо изредка обращал внимание на Янь Шуана, бывшего для всех пустого места. Хотя в основном это были холодные и резкие слова, порой он даже делился с Янь Шуаном предметами первой необходимости.

Клан Цзи и семья Цинь состояли в давних дружеских отношениях, поэтому Цзи Яо неизбежно часто виделся с Цинь Юйбаем. Когда на каком-то банкете Цинь Юйбай публично унизил и прижал к стенке Янь Шуана, именно Цзи Яо встал на его защиту и выручил его.

Можно сказать, что долгое время Цзи Яо был единственным светлым пятном в мрачной жизни Янь Шуана.

Влюбиться в Цзи Яо для Янь Шуана было самым естественным и логичным делом на свете.

Лишь со временем, по мере затяжных запутанных отношений, Янь Шуан влюбился в Цинь Юйбая, и это едва заметное увлечение Цзи Яо постепенно сошло на нет.

Позже Цинь Юйбай нарочно проиграл Янь Шуана Цзи Яо в карточной игре.

Оказаться отправленным к тому, кто когда-то тебе нравился, в качестве трофея с игорного стола, да еще и по воле твоего нынешнего возлюбленного — Янь Шуан тогда дошёл до полного отчаяния.Однако к Янь Шуану Цзи Яо относился с нежностью: он помог ему сменить специализацию, говоря, что так тому больше не придётся испытывать неловкость из-за насмешек однокурсников из-за постоянных пропусков; Цзи Яо лично учил его играть на фортепиано, утверждая, что у него есть талант к искусству; Цзи Яо уважал его и бережно относился к нему, заставляя чувствовать себя по-настоящему живым человеком.

Под заботливой опекой Цзи Яо это чувство вновь пустило корни и начало расти.

Янь Шуан наивно полагал, что Цзи Яо отличается от Цинь Юйбая и действительно любит его.

Такой холодный и отрешенный от мирской суеты юноша, как Цзи Яо, не стал бы расточать доброе отношение на тех, кто ему неприятен, а значит, и его любовь не могла быть фальшивой.

Для Цзи Яо он был особенным.

Янь Шуан увязал всё глубже и глубже.

Даже когда Цзи Яо потребовал от него отдать почку для Цинь Цин, он продолжал обманывать себя, убеждая, что Цзи Яо просто не может бросить подругу детства, с которой рос вместе, что к Цинь Цин он испытывает исключительно платонические чувства, а ради самого Цзи Яо он вполне может спасти Цинь Цин.

Но доза наркоза погрузила это светлое чувство во тьму.

Оказывается, Цзи Яо… тоже видел в нём лишь замену…

Оценивая любовную линию этой парочки, Янь Шуан мог подобрать лишь два слова: сплошная морока.

Всё представление держалось исключительно на монологе Янь Шуана, так что облажаться было непросто — благодать, просто благодать, а товарищ Цзи и впрямь оказался прекрасным сыночком!

— Какого чёрта так жарко? Университет совсем рехнулся? Тридцать градусов тепла, а кондиционеры включать не разрешают?!

В восемь часов вечера, после окончания вечерних занятий, пустующее до этого общежитие заполнилось пышущими жаром студентами. Казалось, от потливости жильцов потела сама кирпичная кладка, и у всех вернувшихся была лишь одна навязчивая мысль — поскорее принять душ.

В каждой комнате имелся собственный санузел, но горячая вода в нём не подавалась. Зимой мыться было невозможно, но парням посреди лета было всё равно — окатиться прохладной водичкой прямо в комнате вполне хватало.

В комнате Янь Шуана тоже выстроилась очередь в ванную, и сам он стоял последним.

— Ух, хорошо-то как! — четвёртый парень, с обнажённым торсом и в широких шортах, вышел из ванной, грубо растирая мокрые волосы полотенцем. Проходя мимо прижимавшего к груди таз Янь Шуана, он даже не взглянул на него.

Янь Шуан сохранял полное спокойствие.

Не спрашивайте почему. Всё дело в баффе очков.Это была обязательная для мира романов волшебная пара очков, чей бафф заключался в следующем: стоило их надеть, как человек тут же становился невидимым.

Толкнув дверь ванной, Янь Шуан снял очки, положил их на раковину и пустил воду, чтобы принять душ.

Следы на теле сошли почти полностью всего за два дня, а поврежденные места и вовсе зажили давным-подавно — тело типичного омеги-страдальца из стекла и боли отличалось поистине невероятной выносливостью.

За исключением губ.

Раны на губах заживали на редкость медленно, хотя выглядели неплохо: цвет разбитой розы приковывал к себе еще больше взглядов.

Конечно, стоило надеть очки с дебаффом, как все это тут же растворялось в серой массе.

Янь Шуан включил холодную воду и неторопливо мылся; в конце концов, он был последним, да и подгонять его никто не собирался.

Дверь в ванную была очень тонкой, и Янь Шуан отчетливо слышал болтовню и смех в комнате. Темы для разговоров у университетских парней неизменно крутились вокруг матчей, видеоигр и девчонок.

Когда послышался звук открывающейся двери, парни еще ничего не поняли и продолжали спорить о том, у какой же студентки ноги красивее. Но стоило двери с грохотом захлопнуться, как дискуссия оборвалась на полуслове.

В прежде оживленной комнате мгновенно воцарилась мертвая тишина.

Стоявший у входа юноша был одет в сшитую по фигуре рубашку, на его отутюженных брюках не было ни единой складки. Даже глубоким вечером он выглядел донельзя педантично, резко контрастируя с царившим в мужском общежитии кавардаком. На его лице не отражалось почти никаких эмоций, однако всем вокруг казалось, что сейчас он держится невероятно высокомерно, а исходившая от него давящая аура грозила заморозить всю комнату.

Лицо Цзи Яо было мрачным. Ни с кем не поздоровавшись, он бросил багаж и первым делом направился к двери туалета, но едва его рука легла на ручку, та повернулась сама собой.

На мгновение Цзи Яо показалось, что он видит Цинь Цин — мокрого, похожего на какого-то демона Цинь Цин.

— Это Чжан Шуай? — раздался робкий голос собеседника. — Я, кажется, забыл взять очки. Будь добр, подай мне их, пожалуйста.

Его персиковые глаза затуманенно сощурились, словно он пытался разглядеть, кто перед ним. Из-за плохого зрения он даже сделал легкий шаг вперед и вот-вот готов был оказаться на виду у всех парней в комнате.

Тело среагировало быстрее, чем мозг.

Цзи Яо с силой толкнул этого незнакомого, но до боли похожего на Цинь Цин парня обратно в ванную и запер дверь изнутри.Услышав звук закрывающейся двери, мальчик испуганно отступил назад, но в тесной ванной споткнулся о выступающий порожек. В тот самый момент, когда он уже готов был рухнуть на пол, Цзи Яо протянул руку и поймал его.

Янь Шуан уткнулся прямо в грудь Цзи Яо, оказавшись в безопасности в объятиях пары сухих и тёплых рук.

Янь Шуан бросил взгляд на шкалу прогресса.

Десять процентов прогресса любовной линии с Цзи Яо.

Посмотрите, какой искренний и хороший мужчина: он так глубоко любит Цинь Цин, что даже внешнего сходства оказалось достаточно, чтобы выдать целых десять процентов прогресса.

Совсем не то что этот ублюдочный Цин-Зверь Цинь Юйбай.

Спал с ним целые сутки напролёт, а шкала прогресса любовной линии сдвинулась всего на один процент!

Какая же он, чёрт возьми, жадина!

— Осторожнее.

Голос Цзи Яо полностью соответствовал его образу: холодный на слух, чистый, словно стук раскалывающегося нефрита.

— А, простите, спасибо... Вы же не Чжан Шуай... Большое прости, я без очков, поэтому толком ничего не разглядел... — с алым от смущения лицом заикался и путался в словах Янь Шуан, низко опустив голову и изображая крайнее стыд за то, что перепутал человека.

Цзи Яо бросил взгляд на очки, лежавшие на раковине. Он взял их, оправа раскрылась, и он аккуратно водрузил их на уши всё еще продолжавшего оправдываться Янь Шуана. Слова извинений оборвались на полуслове, словно их кто-то придушил: Цзи Яо заметил, что тонкие мочки ушей покраснели настолько, что казалось, будто с них вот-вот закапает кровь.

— С-спасибо... — неловко пробормотал Янь Шуан. Подхватив стоявший рядом тазик и поправив очки, он вдруг вспомнил, что нужно представиться: — П-привет, меня зовут Янь Шуан.

Помолчав немного, он наконец услышал холодный ответ:

— Цзи Яо.

Янь Шуан кивнул, прикусил губу, отпер задвижку на двери ванной и прошмыгнул мимо Цзи Яо быстрее испуганного кролика.

Когда Янь Шуан проскользнул рядом, Цзи Яо уловил слабый аромат, похожий на цитрусовый.

Вероятно, запах исходил от стоявшего в ванной дешёвого геля для душа.

Цзи Яо нахмурился.

Обладать столь похожим лицом и при этом источать столь низкопробное амбре.

Просто... кощунство по отношению к этой внешности.

http://bllate.org/book/26392/3158868