Готовый перевод Save the Little Wretch / Спасти несчастного: Миссия по обожанию: Глава 11

Напряжение немного спало.

Жань Ту спал самым крепким сном, как вдруг его разрезящая боль в животе заставила распахнуть глаза. Сначала он думал, что перетерпит — само пройдёт, но боль не только не утихла со временем, а стала разгораться с новой силой. Наконец Жань Ту не выдержал.

С трудом прижимая руку к животу, он доковылял до двери Вэнь Шихэ и постучал. К счастью, Вэнь Шихэ открыл быстро...

Когда Жань Ту очнулся, капельница всё ещё продолжалась, а в руке ощущался легкий холодок.

Он никак не ожидал, что какая-то простая порция завтрака отправит его на больничную койку, и до сих пор считал, что это его собственный организм подвёл и сдал сбоку.

Очнувшись, он никого не увидел вокруг. Воздух полнился слабым запахом медицинского спирта, отчего Жань Ту слегка встревожился. Он повернул голову, огляделся по сторонам и неожиданно заметил Вэнь Шихэ на соседней койке.

Лицо того было обращено как раз в сторону Жань Ту.

У Жань Ту не было близорукости, и зрение оказалось отличным, так что он смог очень чётко разглядеть лицо Вэнь Шихэ.

Он впервые так внимательно рассматривал Вэнь Шихэ. И впрямь, люди бывают столь разными: такие, как Вэнь Шихэ, словно с рождения обласканы небесами. Мало того что он родился в выдающейся семье, так ещё и обладал столь безупречной внешностью, вызывающей лишь зависть. Жань Ту невольно вздохнул про себя, сетуя на несправедливость судьбы.

Он подумал, что в прошлой жизни наверняка совершил немало дурных поступков, иначе небеса не стали бы так издеваться над ним в этой. Если он — грязь под ногами, то Вэнь Шихэ — облака в небесах, и между ними пролегает самая настоящая пропасть.

В этот момент ресницы Вэнь Шихэ слегка дрогнули, и Жань Ту торопливо зажмурился.

Вэнь Шихэ открыл глаза и с первого же взгляда увидел спящего Жань Ту.

Его лицо выглядело гораздо лучше, чем накануне, к нему вернулся здоровый румянец, но губы всё ещё оставались сухими и бледными.

Встанув с постели, Вэнь Шихэ не стал сначала умываться, а вместо этого набрал стакан воды и с помощью ватной палочки, смоченной в воде, понемногу увлажнил губы Жань Ту.

Жань Ту лежал с закрытыми глазами, не понимая, что именно делает Вэнь Шихэ. До него дошло лишь ощущение прохлады на губах, и от этого чуткого и нежного жестикулирования на душе у него стало как-то странно и щемяще тепло.

Его веки слегка затрепетали, так и подмывая немедленно распахнуть глаза, но Вэнь Шихэ занимался этим совсем недолго. Убедившись, что губы Жань Ту снова стали мягкими и увлажнёнными, он отложил ватную палочку со стаканом и направился умываться.

Дождавшись, когда Вэнь Шихэ окончательно скроется в ванной комнате, Жань Ту снова открыл глаза. Они слегка покраснели: как вообще в этом мире мог существовать настолько нежный и заботливый мужчина? От этой нежности он был готов растаять.

Еще в средних классах Жань Ту понял, что его влечение отличается от общепринятого. Он не испытывал интереса к нежным и мягким девочкам, а вместо этого помимо воли заглядывался на высоких и красивых парней, играющих в школе в баскетбол. Остальные вокруг думали, будто он просто завидует чужим спортивным успехам, и он не стал опровергать эти домыслы.

Лишь позже, подрабатывая и столкнувшись с несколькими однополыми парами, он наконец осознал, в чём дело, и перелопатил немало книг на эту тему. Но все те научные термины были ему непонятны — он усвоил лишь одно: хотя гомосексуализм в наши дни и не считается болезнью, большинство людей всё равно его не принимает.

Вдобавок, учитывая его собственное положение и состояние матери, он никогда даже не помышлял о том, чтобы завести партнера своего пола. Во-первых, он боялся, что мать не вынесет такого потрясения, а во-вторых, считал, что человек вроде него неспособен ни полюбить кого-то по-настоящему, ни вызвать ответную любовь.

Он уже морально приготовился провести всю жизнь в одиночестве, но никак не ожидал, что человек, к которому у него лежит душа, появится вот так запросто. И при этом этот самый человек вовсе не испытывает к нему ответных чувств.

Между ними и так лежала непреодолимая пропасть. Если Вэнь Шихэ узнает, какие скверные мысли он таит в сердце, станет ли он по-прежнему относиться к нему с такой нежностью? Не посмотрит ли на него с отвращением?

От одной этой мысли Жань Ту сделалось невыносимо больно. С таким опытом он сталкивался впервые: оказывается, тайная влюбленность может быть настолько горькой.

Пока он предавался пустым мыслям, Вэнь Шихэ уже умылся и вышел наружу. Едва появившись, он заметил открытые глаза Жань Ту: — Ты проснулся? Как себя чувствуешь? Живот больше не болит?

Когда любишь кого-то, в глазах невозможно утаить зарождающуюся нежность, поэтому Жань Ту не смел даже взглянуть в лицо Вэнь Шихэ. Его взгляд лишь мимолётно скользнул по фигуре мужчины, а затем опустился куда-то в сторону: — Чувствую себя нормально, ничего особенного. Живот не болит. Господин Вэнь, спасибо, что вчера привез меня в больницу. Вычтите расходы на лечение из моей зарплаты.

Но Вэнь Шихэ возразил: — Не нужно вычитать медицинские расходы из зарплаты, всё это случилось из-за меня.

— Из-за вас? — опешил Жань Ту.

Вэнь Шихэ на мгновение загадочно умолк, но, встретившись взглядом с недоумевающим выражением лица Жань Ту, всё же произнёс: — Из-за вчерашнего завтрака.

— Понимаю... — наконец дошло до Жань Ту. Оказывается, главным виновником его госпитализации был сам Вэнь Шихэ.

Живот заболел именно от съеденного им завтрака, приготовленного Вэнь Шихэ. Выходит, стряпня обладала поистине сокрушительной силой.

Жань Ту невольно усмехнулся: — Господин Вэнь...

Вэнь Шихэ никак не мог взять в толк, чему Жань Ту сейчас улыбается.

— Господин Вэнь, вы здесь ни при чем, это я сам уперся и съел всё до конца. Просто потому, что... — Жань Ту заговорил, но тут же испуганно прикусил язык, едва не выболтав, что съел всё подчистую лишь потому, что еду приготовил господин Вэнь, и неважно, насколько противной она была на вкус.

Понял ли Вэнь Шихэ какой-то иной подтекст, оставалось загадкой, но вот то, что готовит он отвратительно — это парень прочувствовал на собственном опыте. Раз человека угодили на больничную койку, разве можно сказать что-то еще?

— Короче говоря, все расходы на лечение беру на себя, можешь не переживать. Просто спокойно отдыхай и восстанавливайся в больнице. Раз уж ты попал сюда по моей вине, то за все дни твоего отдыха зарплата будет начисляться как обычно.

— Врач еще не говорил, можно ли тебе уже что-нибудь поесть? Я пойду спрошу.

С этими словами Вэнь Шихэ вышел из палаты.

Жань Ту неотрывно смотрел вслед удаляющейся фигуре. По мере того как Вэнь Шихэ отдалялся, уголки губ Жань Ту медленно опускались вниз.

Мир вокруг словно вмиг опустел, оставив его в абсолютном одиночестве, будто от него отреклась вся вселенная. В наступившей тишине было слышно лишь собственное дыхание да мерный стук капель лекарства, падающих из капельницы.

Разве заслуживает такого счастья тот, кто он есть?Жань Ту никогда не знал, что он способен так сентиментальничать, да у него, по правде говоря, и времени-то никогда не было на всякие сантименты, и никого рядом не было, кто мог бы вызвать у него подобные чувства.

Вэнь Шихэ велел привезти в больницу смену одежды для себя и Жань Ту. Переодевшись, он в тот же день расспросил лечащего врача Жань Ту. Поскольку желудок и кишечник у того сейчас довольно уязвимы, в ближайшее время ему нельзя употреблять раздражающую пищу, лучше всего есть что-нибудь легкое или жидкое, чтобы не создавать дополнительной нагрузки на пищеварительную систему.

Эти слова показались ему до боли знакомыми — точь-в-точь такие же наставления он получал, когда ухаживал за Жань Ту после того случая, когда они случайно переспали. Ну раз так, он отлично знал, как именно нужно заботиться о Жань Ту.

В больнице имелась своя столовая, и кормили там весьма неплохо: в конце концов, это была частная клиника, принадлежавшая корпорации Вэнь, и всё здесь было на высшем уровне.

Поэтому Вэнь Шихэ не пришлось далеко ходить. Он перекусил наскоро чем попало сам, а затем купил для Жань Ту миску каши и несколько гарниров.

Гарниры тоже были подобраны с особым тщанием, чтобы во рту у Жань Ту оставался хоть какой-то вкус, но при этом еда не была слишком острой или тяжелой.

Жань Ту лежал на кровати, уставившись в потолок, и время от времени поворачивал голову то к окну, то к двери. Ему было до ужаса скучно, а на душе скребли кошки, словно в ней выело кусок.

Посреди дня у двери пару раз кто-то шумел. Он каждый раз думал, что это Вэнь Шихэ, но оба раза ошибался, из-за чего сильно расстраивался.

Когда Вэнь Шихэ вошел в палату, Жань Ту лежал к нему спиной, и тот решил, что Жань Ту снова заснул, поэтому окликнул его:

— Мягкотелик, ты опять заснул?

Жань Ту тут же повернулся к Вэнь Шихэ и честно ответил:

— Не спал, просто немного скучно.

Вэнь Шихэ подошел к постели Жань Ту и помог ему приподнять изголовье кровати, чтобы тот мог опереться спиной и поесть самостоятельно.

— Это я тебе купил. Прости, придется тебе снова несколько дней посидеть на пресной пище.

У Жань Ту и Вэнь Шихэ были схожие вкусы: оба любили поесть поострее да посолонее. В прошлый раз Вэнь Шихэ кормил Жань Ту жидкой кашей больше недели, и поскольку тот никак не протестовал, Вэнь Шихэ наивно полагал, что Жань Ту предпочитает легкую пищу. И только попробовав стряпню самого Жань Ту, он понял, что почти все вкусные блюда в его исполнении — это тяжелая, насыщенная еда. К тому же, когда они ели вместе, Жань Ту уплетал острое без малейших колебаний, даже лицо не краснело и пот не выступал, только глаза сияли удивительным блеском.

Услышав слово снова в реплике Вэнь Шихэ, Жань Ту невольно вспомнил прошлое. Лицо его чуть порозовело, и он проговорил:

— На самом деле я могу есть что угодно.

— Врач сказал, тебе сейчас многое нельзя, как это — что угодно? Твое тело принадлежит тебе, — возразил Вэнь Шихэ. Он на мгновение умолк, видимо, вспомнив, что Жань Ту оказался в таком положении из-за него, а затем добавил: — На этот раз я виноват. Больше не буду готовить тебе завтраки как попало.

Жань Ту промолчал. На самом деле ему хотелось сказать, что ради Вэнь Шихэ он готов загреметь в больницу еще пару раз, но он боялся, что Вэнь Шихэ догадается о его чувствах, и не смел произнести это вслух.

— Ну, тогда давай я и дальше буду готовить, — наконец выдал Жань Ту.

Вэнь Шихэ кивнул:

— Ешь давай свою кашу, пока не остыла, холодное вредно для желудка.

Жань Ту опустил голову и принялся за кашу, отчаянно пытаясь не замечать взгляда, которым Вэнь Шихэ всё это время сверлил его.Вэнь Шихэ так и смотрел, как Жань Ту допивает кашу, совсем не заботясь о том, не кажется ли его поведение странным, и находил, что даже кашу Жань Ту ест изящно, маленькими глотками, прямо как барышня.

Впрочем, Жань Ту был куда красивее любой обычной барышни.

Когда Жань Ту закончил есть, Вэнь Шихэ произнес:

— Ну, я тогда поехал на работу, а ты оставайся в больнице, если станет скучно — играй в телефон или компьютер, игры на твоем компьютере я еще не удалил.

Неизвестно откуда Вэнь Шихэ извлек телефон и компьютер, что давал Жань Ту в прошлый раз:

— Если что-то понадобится, звони мне или моему помощнику, либо попроси о помощи больничную медсестру, не стесняйся, понял?

Жань Ту послушно кивнул.

Вэнь Шихэ не удержался и, протянув руку, погладил Жань Ту по мягким волосам:

— Умница.

От прикосновения Вэнь Шихэ сердце Жань Ту забилось быстрее, в голове даже мелькнула мысль: не испытывает ли Вэнь Шихэ к нему ответных чувств? Но Вэнь Шихэ тут же отдернул руку, и Жань Ту с разочарованием посмотрел на его отступающую ладонь: почему он не погладил его чуть дольше?

— Ну, я пошел.

Жань Ту послушно кивнул:

— Хорошо.

И тут же добавил:

— Возвращайся пораньше.

В этот момент он точь-в-точь походил на молодую жену, которая ждет дома мужа, ушедшего на работу.

Глава 13

Всего через несколько дней Жань Ту выписался из больницы: в конце концов, его состояние не было особенно тяжелым, и после нескольких дней отдыха он чувствовал себя отлично.

Все это время Вэнь Шихэ заботился о Жань Ту, вызывая у того одновременно и благодарность, и чувство вины.

Ему все время казалось, что он стесняет Вэнь Шихэ, но в то же время хотелось, чтобы такая жизнь продолжалась вечно, хотя, к сожалению, это было невозможно.

Для домработника он уже не соответствовал стандартам: мало того, что он ничего не делал, так еще и заставлял работодателя ухаживать за собой, разве ж это дело? Поэтому, как только Жань Ту поправился и вернулся домой, он с нетерпением принялся за работу.

Видя, что остановить Жань Ту невозможно, Вэнь Шихэ оставалось лишь позволить ему делать то, что он хочет.

Занимаясь домашними делами, Жань Ту пытался уменьшить собственное чувство вины и угрызения совести.

Он получал зарплату и не мог позволить Вэнь Шихэ впустую тратить деньги на его найм.

От этих мыслей Жань Ту принимался за работу с еще большим энтузиазмом.

Вэнь Шихэ, разумеется, сильнее всех ощутил эти перемены в Жань Ту: он заметил, что после возвращения из больницы тот стал гораздо более активным и воодушевленным.

Любой уголок дома сиял безупречной чистотой, еда стала еще обильнее и вкуснее, к тому же каждый раз, когда Вэнь Шихэ возвращался с работы домой, Жань Ту выходил встречать его, забирал из рук верхнюю одежду и документы — словом, проявлял исключительную заботу и внимание к малейшим деталям.

Поначалу Вэнь Шихэ чувствовал себя немного непривычно, ведь в его памяти Жань Ту оставался бедняжкой, который краснел и смущался от любой шутки. И хотя теперь он нравился ему еще больше, Вэнь Шихэ не покидало ощущение, что Жань Ту нянчится с каким-то капризным барином, роль которого исполнял он сам.

Так дело не пойдет. Если он действительно привыкнет к такой жизни, то потом просто не сможет жить без Жань Ту.

К тому же человеческие силы небезграничны, а Жань Ту целыми днями

http://bllate.org/book/26396/3159279