Когда-то, подняв знамя восстания и заковав коней и людей в железные доспехи, они бросили вызов старому трону ради верховной власти. В бушующем пламени смутного времени эти двое прошли через жизнь и смерть, храбро сражаясь с единой целью — сокрушить ушедшую династию. В конце концов армия повстанцев под предводительством Наньгуна завоевала Поднебесную, завладела реками и горами и он провозгласил себя ваном.
Воцарившись над Поднебесной, Наньгун изменил девиз правления на Жуй и пожаловал своему побратиму, с которым они делили тяготы полевой жизни на полях сражений, титул Маркиза Чжунго.
Государственный император, изнуренный государственными делами, на тринадцатом году своего правления отбыл на спинах журавлей в мир иной в возрасте пятидесяти четырех лет.
Старый же хоу Маркиза Чжунго дожил до восьмидесяти. Покойный император, помня о великих заслугах старого хоу перед Государством Жуй, лично прибыл поздравить его с юбилеем вместе с Пятым принцем Наньгуном Сюйе.
На шумном и веселом банкете Пятый принц Наньгун Сюйе, предпочитавший тишину и покой, покинул застолье задолго до его окончания. Прогуливаясь по заднему двору резиденции Маркиза Чжунго, он заметил у лотосового пруда в лунном свете фигуру в фиолетовых одеждах. Судя по сложению, этот человек в фиолетовом был совсем юн — ему едва исполнилось одиннадцать-двенадцать лет.
Почувствовав за спиной чье-то присутствие, человек в фиолетовом обернулся.
В сиянии яркой луны их взгляды встретились. Кто же дрогнул тогда от неожиданного трепета в груди?
Оказалось, о боги, оказалось, что на свете бывают столь прекрасные создания! Пораженный этим зрелищем, Наньгун Сюйе пришел в себя и, слегка смущенно сложив руки перед грудью, произнес: Прошу прощения, что потревожил ваш покой, это было излишне самонадеянно.
Человек в фиолетовых одеждах просто смотрел на него, не говоря ни слова. Под луной их разделяло всего каких-то три чи, они глядели друг на друга, храня неожиданное молчание.
Наньгун Сюйе посмотрел на того, кто был ниже его на целую голову, и спросил: Не подскажете, чья же эта юная госпожа из благородного семейства?
Человек в фиолетовых одеждах наконец откликнулся. Стоило ему заговорить, как раздался чистый, мелодичный и звонкий голос, однако вовсе не женский: Вы ошибаетесь, уважаемый гость, я не девушка.
Наньгун Сюйе слегка опешил: оказывается, это юноша.
Цин Чжи! — раздался внезапный окрик. Наньгун Сюйе перевел взгляд на внезапно появившегося человека — тот был примерно его лет. Подойдя ближе, он взял юношу в фиолетовом за руку и произнес: Снаружи прохладно, пойдем в дом.
Юноша в фиолетовых одеждах кивнул и послушно последовал за подошедшим юношей, позволив увести себя.
Совершенно не обращая внимания на то, что перед ним стоит Пятый принц нынешней династии.
Стоило этому имени — Цин Чжи — лишь однажды коснуться слуха, как оно врезалось в память. Прекрасный, словно небожитель, юноша звался Цин Чжи. Цин Чжи, Цин Чжи... Это имя неизменно звучало в его сердце в бессонные ночи.
Позднее, когда он всеми правдами и неправдами пытался отыскать человека по имени Цин Чжи, тот словно растворился в воздухе. Он расспросил всех чиновников, присутствовавших тогда на празднестве, но ни у кого не было сына по имени Цин Чжи.
Шесть лет спустя выяснилось, что тот самый Цин Чжи был приемным внуком, усыновленным старой госпожой маркиза Чжунго.
Единственной плотью и кровью Маркиза Чжунго был нынешний молодой хоу Байли Ичжэнь. Байли Ичжэнь лишился родителей еще в раннем детстве, а в пятилетнем возрасте его отправили в родовое гнездо в Чэньчжоу, далеко от Столицы. В семнадцать лет он вернулся в Столицу лишь для того, чтобы поздравить деда с юбилеем. У Байли Ичжэня не было ни братьев, ни сестер, поэтому старая госпожа маркиза Чжунго усыновила приемного внука, чтобы тот составил ему компанию.
Байли Ичжэня вернули в Столицу на постоянное жительство в год его совершеннолетия. В том же году старый хоу скончался, и Байли Ичжэнь унаследовал его титул.
Словно по воле случая, полгода назад Байли Ичжэнь пригласил Князя Сияна полюбоваться луной в свою резиденцию.
Князь Сиян с первого же взгляда узнал юношу в фиолетовом, игравшего неподалеку на цине. Бесподобно прекрасный, мягкий и нежный, словно яшма, среди переливов струн он замер, глядя на него долгие-долгие мгновения.
В его сердце пустили корни чувства, обернувшись с той минуты гибелью без надежды на спасение.
Цин Чжи, Цин Чжи... Спустя семь лет он все еще помнил его имя. Стоило услышать, как Байли Ичжэнь назвал его всего один раз, и оно врезалось в память навсегда.
Наньгун Сюйе долго стоял у озера. Юноша в фиолетовом на противоположном берегу в беседке для любования видами уже поднялся, собираясь уйти. Следовавшая за ним служанка подняла гуцинь, стоивший на цинографе, и, опустив голову, последовала за своим господином, покидая водную беседку.
Стоявшая за спиной Сянь Гэ только тогда подала голос: Ван.
Наньгун Сюйе отвел взгляд, слегка повернул голову и спросил: В чем дело?
Сянь Гэ чуть закусила уголки губ и после долгого молчания ответила: Ничего.
Наньгун Сюйе развернулся и зашагал прочь: Принеси чашку горячего чая ко мне в кабинет.
Слушаюсь, — отозвалась Сянь Гэ.
Главная экономка Сянь Гэ была привезена Князем Сияном из дальнего похода. Эта суровая женщина в прошлом переодевалась мужчиной и наравне со всеми не щадила себя на полях сражений, отличаясь крутым нравом и сразив бесчисленное множество врагов благодаря своему боевому искусству. Лишь когда пришло время получать награды за заслуги, выяснилось, что она женского пола, к тому же вовсе не состояла в регулярной армейской службе, а пробралась туда обманом.
Когда ее расспросили, выяснилось, что эта героическая дева пылает жаждой мести: ее родители были зверски убиты варварами, из-за чего она люто ненавидела захватчиков. Понимая, что в одиночку ей никогда не отомстить, она пробралась в армию императорского двора, отправленную на уничтожение варваров.
За проникновение в армию в мужском обличье полагалось суровое наказание по военным законам, но ей посчастливилось столкнуться с Князем Сияном.
Молодой ван, которому тогда едва исполнилось двадцать лет, но который уже проявлял завидную рассудительность, не стал наказывать девушку по законам военного времени. Напротив, приняв во внимание ее заслуги в истреблении варваров и прекрасное владение боевыми искусствами, он сделал ее своей личной служанкой.
Тогда молодой, но уже солидный ван, глядя сверху вниз на стоявшую на коленях девушку с распущенными по плечам черными волосами и испачканным лицом, произнес: Отныне следуй за мной.
С тех пор прошло уже четыре года.
Сидя в кабинете за чтением книг, он чувствовал, как от принесенного Сянь Гэ горячего чая все еще поднимается парок. Струйки чайного аромата вились в воздухе, за окном лениво веял легкий ветерок — обстановка была поистине идеальной для спокойного чтения. Однако мысли никак не желали успокаиваться, и в голове вновь всплывал тот юноша в фиолетовых одеждах, невольно вздымая рябь в душе.
В конце концов он отложил книгу, поднялся из-за стола, покинул кабинет и направился во внутренний двор.
Прекрасный юноша в фиолетовом сидел за низким столиком напротив человека в синих одеждах. На столе стоял винный сервиз из жуйского фарфора, излучавший приглушенное сияние. Внутри покоилось отборное персиковое вино: выдержанное долгие годы, густое и ароматное, оно казалось кристально-чистым в белоснежных фарфоровых чашах.
Наньгун Сюйе поднял фарфоровую чашу, сделал легкий глоток и, подняв взгляд на сидевшего напротив юношу в фиолетовом, спросил: Уютно ли тебе в этой резиденции? Привык ли ты?
Юноша в фиолетовом ответил: Благодарю вана за заботу, Цин Чжи ко всему привык.
Вот и хорошо, — на его губах помимо воли заиграла слегка неуверенная улыбка. — Если чего-то не хватает или чего-то захочется, просто скажи Сянь Гэ — она ведет дела чрезвычайно исполнительно.
http://bllate.org/book/26409/3160897
Готово:
