Лэн Юньлинь уже налил коту чашку тёплой кипячёной воды, но, увидев её, Фу Цинюй почувствовал, что в туалет хочется ещё сильнее.
Он раздражённо замахал хвостом, и задние лапы не переставая застучали по столу.
— А-Мяо, что с тобой?
Терпеть больше было нельзя.
Фу Цинюй поклялся про себя, что ещё никогда в жизни не оказывался в столь жалком положении. Напружинив задние лапы, он единым прыжком соскочил со стола и бросился прочь.
Лэн Юньлинь поспешно поднялся и бросился следом. На бегу оглядываясь, Фу Цинюй внезапно заметил в углу тронного зала деревянный таз с какими-то опилками, от которых исходил легкий аромат, напоминающий тофу.
Непонятно почему, но Фу Цинюй сразу понял: это место Лэн Юньлинь приготовил коту для справления нужды.
Сейчас ему было уже не до раздумий: в два-три прыжка он заскочил внутрь и, повинуясь инстинкту, присел на корточки...
Но, подняв голову, он увидел, что Лэн Юньлинь уже догнал его.
Лэн Юньлинь ничего не сказал, лишь во взгляде мелькнуло понимание, после чего он развернулся и отошёл.
Фу Цинюй одновременно сгорел со стыда и рассвирепел — ему почти хотелось плакать.
Однако пришлось перетерпеть и сначала сделать своё дело.
К счастью, Лэн Юньлинь проявил тактичность и удалился сам, иначе Фу Цинюй непременно исполосовал бы ему и левую щека тоже.
Деревянный таз оказался очень чистым, а наполнитель из соевого жмыха — вполне удобным. Присев на полусогнутых лапах, Фу Цинюй закончил все дела, выпрыгнул наружу и отряхнул лапы.
Кажется, после справления нужды коты должны это закапывать...
Но Фу Цинюй решительно не желал ничего закапывать.
Он даже смотреть на это не хотел!
Настроение у Фу Цинюя было хуже некуда.
Раздались шаги: Лэн Юньлинь вернулся, держа в руке чистую влажную салфетку.
Наверное, чтобы вытереть ему лапы.
Фу Цинюй с унылым видом приподнял передние лапы.
Но Лэн Юньлинь внезапно подхватил его на руки и провёл рукой дальше, за передние лапы, направляясь к задней части.
Погодите-ка, неужели он собирается...
Глава 5
Фу Цинюй мгновенно сообразил: Лэн Юньлинь собирается вытереть ему то место, куда он только что сходил по-маленькому...
Возможно, у них раньше и была такая привычка, но Фу Цинюй скорее умер бы, чем стерпел подобное!
Когда он был человеком, он вытирался сам и никогда не перекладывал это на других!
Фу Цинюй заизвивался и выпрыгнул из объятий Лэн Юньлиня, надёжно приземлившись на четыре лапы.
Даже если Лэн Юньлинь заподозрит неладное, он всё равно ни за что не пойдёт на уступки.
Однако, если не вытереться, Фу Цинюй чувствовал себя как-то странно, к тому же он не знал, правильной ли была его поза и не попало ли что-то на шерсть.
Об этом не стоило и думать — сейчас Фу Цинюю смутно казалось, что внизу живота повеяло холодом.
Его лапы так и чесались, горя желанием оставить на обидчике ещё парочку глубоких царапин.
Лэн Юньлинь не стал настаивать — должно быть, в его глазах любые прихоти рыжего кота являлись законом, которому он обязан следовать.
Он действительно воспринимал рыжего кота как своего кошачьего отца.
Не брезгуя тем, что кот не вытерся, Лэн Юньлинь присел на корточки и протянул к нему руку:
— А-Мяо, дай я возьму тебя на ручки, вернёмся назад.
Бросив взгляд на его ярко-желтый шёлковый парадный халат, расшитый изящными драконами о пяти когтях, Фу Цинюй перевёл глаза, и в его голове созрел блестящий план.
Он расслабился, позволив Лэн Юньлиню поднять себя, и повернул живот как раз так, чтобы хорошенько о него вытереться.
Лэн Юньлинь, похоже, ничего не заметил и уверенной походкой зашагал обратно, зато Фу Цинюй, почтя его грязным, закрутился во все стороны и выпрыгнул из рук.
Помахивая хвостом, он семенил следом.
Лэн Юньлинь вернулся на трон и продолжил просматривать доклады, а Фу Цинюй легко запрыгнул на стол и случайно бросил взгляд на почерк Лэн Юньлиня, который был ненамного лучше курицы, нацарапавшей что-то лапой.
По сравнению с изящными и крепкими иероглифами в самих докладах, это выглядело крайне убого.
Фу Цинюю даже захотелось обрести глаза, которые никогда не видели этого почерка.
Вглядевшись повнимательнее, он обомлел: что это вообще за доклады ему приносят?!
Напишите мне такой доклад, который я смогу понять, иначе я больше не желаю вас видеть!
Фу Цинюй от злости принялся мяукать и едва сдерживался, чтобы не замахнуться лапой и не отхлестать кого-нибудь по лицу.
Дни династии Янь сочтены!
Лэн Юньлинь больше всего на свете ненавидел подобные доклады: вместо того чтобы выражаться прямо, авторы вечно заворачивали всё в туманные фразы, от которых только тошнило.
Ему страшно хотелось вызвать писаку сюда и, схватив за шиворот, заставить говорить на человеческом языке.
Услышав кошачье мяуканье рядом, Лэн Юньлинь повернул голову и встретился взглядом с пылающим гневом рыжим котом. Испытывая смесь вины и недоумения, он спросил:
— А-Мяо, в чём дело?
Сегодня он вроде бы не швырялся докладами, с чего бы А-Мяо сердиться?
Но раз А-Мяо сердится, значит, он в чём-то виноват. Лэн Юньлинь тут же привычным движением принялся гладить кота по спине, жалобно оправдываясь:
— А-Мяо, они издеваются надо мной, зная, что я не выношу эту писанину, и насмехаются надо мной, присылая по три послания в день с призывами быть мягким, добрым, бережливым и почтительным к старшим. Хотят, чтобы я выпустил третьего принца.
Покойный император страстно любил проводить время в гареме, и детей у него уродилось немало, так что борьба за престолонаследие разгорелась нешуточная. На беду, государь обожал играть в баланс сил и до самого конца так и не назначил наследника, позволяя сыновьям грызться за власть. В конце концов, сравнительно посредственный старший принц вступил в сговор с императрицей и попытался отравить отца, но четвёртый принц тоже подмешал какую-то отраву — оба яда вступили в реакцию, и император тут же испустил дух.
Как только всё вскрылось, императрица среагировала молниеносно: она намертво вбила всем в головы, будто отравителем был четвёртый принц, и того казнили на месте. Приближенные к нему чиновники и два принца были сметены с молниеносной быстротой.
Третий принц, Лэн Юньчао, почуяв неладное, тайком разыскал лекаря, осматривавшего покойного императора, и под угрозой смерти выяснил: правителя отравили с двух сторон.
И кроме старшего принца, некому было совершить это злодеяние.
В конце концов, они слишком поспешно расправились с четвёртым братом, что невольно выдавало их страх и вину.
Пока клика старшего принца Лэн Юньцина готовилась к восшествию на престол, Лэн Юньчао внезапно обнародовал всю правду о гибели императора. Охваченный паникой и ужасом Лэн Юньцин немедленно отдал приказ схватить брата — живого или мертвого, но Лэн Юньчао тоже подготовился, и обе группировки сошлись в жестокой резне.
Говорили, что в тот день плиты во дворе Императорского дворца были сплошь залиты кровью.
В самый разгар этой битвы Лэн Юньлинь во главе двухтысячного войска с приграничных земель внезапно рухнул словно с небес и подавил обе стороны. Лэн Юньцина и Лэн Юньчао взяли живыми и бросили под стражу в Великий судебный приказ.
http://bllate.org/book/26448/3166584
Готово:
