Ци Байюй, появившийся на несколько мгновений позже, отозвался на зов и быстро сделал несколько шагов вперед. Он уже наклонился, намереваясь первым поднять Юнь Лая, но Чжао Юй остановил его:
— Шиди, давай я поддержу Наставника.
Ци Байюй простодушно улыбнулся:
— Ты же болен, как ты можешь перенапрягаться?
С этими словами он снова протянул руки, но вдруг почувствовал холодок вдоль позвоночника. Скосив глаза в сторону и поймав на себе спокойный взгляд Чжао Юя, Ци Байюй почему-то передумал помогать и прямо в полунагнутом положении отступил назад на два шага.
Из-за этого Дун Лин снова принялась его отчитывать:
— Ци Байюй, почему ты такой ленивый?
Ци Байюй с кислым лицом поднял на нее голову, но не произнес ни слова.
Тяготы его положения были таковы, что о них не расскажешь! Разве мог он признаться, что один лишь взгляд старшего брата Чжао до смерти его напугал? Это уж слишком не вязалось бы со статусом личного ученика главы секты.
Пока Дун Лин отчитывала Ци Байюй, Чжао Юй применил духовную силу, чтобы Наставник временно завис в горизонтальном положении над землей, сам поднялся на ноги и, наконец наклонившись, подхватил его на руки, после чего обратился к Дун Лин:
— Старейшина, пожалуйста, осмотрите Наставника.
Вся компания снова вернулась на прежнее место, только теперь на нефритовой кровати, ожидая помощи Дун Лин, оказался Юнь Лай, пристроившийся на руках у Чжао Юя.
Достав шелковые нити и подушечку для пульса, Дун Лин несколько раз перевела взгляд с Чжао Юя на Юнь Лая, словно собиралась что-то сказать, но так и не решилась.
На лице Чжао Юя засияла приветливая улыбка:
— Старейшина хочет что-то сказать?
Дун Лин посмотрела на него, потом на Юнь Лая. Поколебавшись и поборовшись с собой, она все же спросила:
— Раньше это, пожалуй, могло быть случайностью, но почему теперь ты... почему ты все еще держишь Наставника на руках? Разве Юнь Лай не терпеть не может прикосновения? Если ты так его держишь, разве он не призовет тебя к ответу, когда очнется?
Она прекрасно помнила: единственный раз, когда она проверяла пульс Юнь Лая, таился именно в нежелании собеседника допускать какие-либо телесные контакты, из-за чего ей и пришлось использовать шелковую нить.
Сама она против чужой неприязни к прикосновениям ничего не имела — у культиваторов случается пара-тройка странных причуд, к тому же... холодный и неприступный облик Юнь Лая, не терпящий чужих рук, подходил ему как нельзя лучше.
Но раз об этом знала она, Чжао Юй просто не мог быть не в курсе.
Услышав это, Чжао Юй опустил взгляд на Наставника: тот, казалось, испытывал дискомфорт, его брови были нахмурены, а на щеках, ушах и шее алел румянец. Голос Чжао Юя прозвучал предельно ровно:
— Наставник боится холода. Эта нефритовая кровать ледяная, долго сидеть на ней вредно.
Ась?
Дун Лин подозрительно посмотрела на него, затем скосила глаза на Ци Байюя, всем видом вопрошая, правду ли тот говорит.
Лицо Ци Байюя скривилось.
Юнь Лай ведь жил на Пике Снега! Как он мог бояться холода!
Но, исподлобья бросив взгляд на лицо Чжао Юя — внешне такое солнечное и мягкое, — он ощутил от него такой холод, который превосходил даже ледяную отрешенность самого Юнь Лая. От этого холодка у него промерзли до самих костей.
Поэтому ему оставалось только вымолвить:
— О, да-да-да, старший брат прав.
В сердце Дун Лин все еще теплились сомнения, но сейчас главным было проверить пульс Юнь Лая.
Чжао Юй аккуратно привязал шелковую нить, подушечка для пульса тоже была на месте. Зажав нить между пальцами и плотно закрыв глаза, Дун Лин приняла крайне серьезный вид.
Шло время — прошло столько минут, что Чжао Юй уже едва сдерживался, чтобы не задать вопрос, — как она вдруг в растерянности и испуге открыла глаза и удивленно произнесла:
— У твоего Наставника... нет никаких отклонений!
Однако брови Чжао Юя сошлись на переносице. В его голосе зазвучала тревога, растерявшая всю прежнюю вежливости:
— Он только что потерял сознание, и ты называешь это отсутствием отклонений?
Дун Лин и сама была в полном недоумении.
Судя по нынешнему состоянию Юнь Лая, это больше всего походило на приступ Демона Сердца: он не вынес нагрузки и отключился, а значит, в его организме непременно должны были обнаружиться неполадки.
Более того, Юнь Лай совсем недавно лечил Чжао Юя, потратив уйму духовной силы, и его тело тоже должно было отреагировать на это недомоганием — например, истощением внутренних органов или замедлением пульса.
Но сейчас, помимо слегка учащенного пульса и нехватки духовной силы, в теле Юнь Лая не наблюдалось никаких проблем.
Мало того, она ощущала, как духовная сила из окружающего пространства быстрым и мягким потоком устремляется внутрь его тела, питая его внутренние органы и наполняя меридианы.
Она никак не могла этого понять и потому лишь осторожно предложила:
— Давайте понаблюдаем за ним еще несколько дней.
С этими словами она собралась встать, чтобы полистать книги, в которых описывались проявления Демона Сердца, и тщательно во всем разобраться.
Однако не успела она дойти до ширмы, как Чжао Юй окликнул ее.
Она обернулась и вопросительно посмотрела на него, но в ответ он лишь покачал головой.
Дун Лин почувствовала себя странно, хотела было расспросить, но увидела, что Чжао Юй снова склонил голову к своему Наставнику, и была вынуждена с досадой повернуться обратно. Тут ей на глаза попался застывший статуей Ци Байюй, и нахлынувшее раздражение выплеснулось наружу:
— Ци Байюй! Иди сюда, помогай!
Ци Байюй опешил:
— А?
Вскоре в небольшой комнате остались только Чжао Юй и погруженный в беспамятство Юнь Лай. Тусклый свет ламп отбрасывал тень Чжао Юя на тело Юнь Лая, очерчивая силуэт сидящего юноши.
Посмотрев некоторое время на нахмуренные брови Наставника, Чжао Юй медленно поднял руку и попытался коснуться его межбровья, желая разгладить эту складку.
— Наставник... что с вами?
Помолчав немного, он заговорил сам с собой:
— Когда вы очнетесь, объясните мне, почему вы... так...
Он проглотил те слова.
Даже если он считал, что в подобных желаниях Наставника нет ничего дурного и тот всего лишь хотел получить одно объятие.
Но учитывая, как сильно Наставник корил себя и как отчаянно не желал признавать эту малую потребность, он решил пока избегать подобных выражений.
К тому же было неуместно рассказывать об этой странности другим — даже Дун Лин, чьи познания в медицине были весьма велики.
— М-м...
Тихий звук, похожий на стон, сорвался с губ Наставника. Ему явно было тяжело: он чуть приоткрыл рот, и кончик языка скользнул по багровым губам, оставив на них капельки влаги.
Когда этот звук достиг слуха Чжао Юя, тот на миг замер. Увидев кончик языка Наставника, он вдруг почувствовал во рту сухость, сглотнул слюну и неожиданно захотел сделать глоток чего-нибудь прохладного.
Заметив, что Наставник спрятал язык обратно и шевелит губами, словно пытаясь что-то сказать, он, не раздумывая, наклонился ближе и прижался ухом к самым губам Наставника, обратившись в слух.
Но, подождав немного, он ничего не услышал. До него дохнуло лишь обжигающим, влажным жаром, от которого его ушные раковины почему-то закололо.
Он окаменел.
Краснота губ Наставника словно передалась ему по воздуху, окрасив в алый цвет его собственные уши.
— М-м-н... — Наставник почему-то снова издал какой-то звук.
Уши Чжао Юя едва заметно дрогнули. Этот тихий-тихий звук прозвучал в его сердце столь громко, словно по нему ударили молотом. Испуганвшись, он торопливо вскинул голову, чтобы отстраниться, но в самый момент поворота случайно прижался щекой к губам Наставника.
http://bllate.org/book/26556/3179426
Готово:
