На следующее утро Цю Чэн проснулся на террасе. Он чувствовал себя абсолютно бодрым и полным сил, а в теле не было ни малейшего дискомфорта. Развязав майку, которой была обвязана его голова, он осторожно потрогал рану на затылке — она уже начала покрываться корочкой. На ощупь та стала твёрдой, и боль почти полностью прошла.
Но как он вообще оказался на террасе? Неужели сам пришёл сюда посреди ночи? Вероятно, так оно и было: в полусонном состоянии люди нередко совершают поступки, о которых наутро напрочь забывают.
Цю Чэн снова пощупал затылок и понял, что Массив Собирания Духов, судя по всему, обладал ещё и свойством ускорять заживление ран. Раньше, хоть он и потратил время на переписывание Записок о культивации древесины, книга была написана на архаичном языке и давалась с трудом. В последнее время он толком не углублялся в её изучение, а лишь отчаянно пытался вырастить с помощью массива хоть какой-нибудь урожай, чтобы не умереть с голоду. Большую часть остального содержимого он понимал лишь наполовину, зная лишь, что духовную энергию можно использовать для культивации, но даже не догадываясь, что её применение может быть столь разнообразным.
Раз дело обстоит так, Цю Чэн решил, что сегодня вечером, как только выдастся свободная минута, он переустановит Массив Собирания Духов так, чтобы в зону его действия попала вся квартира.
Прижав к груди одеяло, Цю Чэн вернулся в спальню, достал из ящика стола шорты, направился в ванной, зачерпнул из ведра немного воды в таз и наскоро обмылся.
При мысли о событиях прошлой ночи его до сих пор бросало в дрожь. Вспомнив, как во времена учебы в Синьнаньском университете один из преподавателей в разговоре со студентами обмолвился, что деревни у реки Синьнань когда-то были пиратскими заставами с суровыми и воинственными нравами. Тогда ни Цю Чэн, ни его однокурсники не придали этому никакого значения: как и прежде, едва наступало лето, они бегали туда купаться, и ещё никогда ничего подобного не случалось.
Кто бы мог подумать, что вчера он едва не расстанется там с жизнью? Похоже, впредь от тех мест стоит держаться подальше, независимо от того, имели ли те бандиты какое-то отношение к бывшим заставам.
Что же касается тех троих негодяев, Цю Чэн искренне желал, чтобы их немедленно утащили на расстрел. Такие люди — сущее бедствие для этого мира, и неизвестно, скольких ещё они смогли бы покалечить.
Однако сейчас он был совершенно бессилен против них. В момент нападения прошлой ночью на месте преступления находились только они вчетвером, свидетелей не было, палка, которой его били, улетела в реку Синьнань, вещественных доказательств не осталось, а рана на затылке уже почти зажила. Если он заявится в полицию прямо сейчас, кто ему поверит?
Ополоснувшись, Цю Чэн достал вчерашний пакет с семенами и внимательно их осмотрел. Семена уже впитались влагой, откладывать дальше было нельзя — требовалось срочно проращивать и сажать их. Накануне Цю Чэн выменял в той деревне всего две небольшие картофелины, десятка полтора зёрен кукурузы, несколько семян перца и пара томатов.
По логике вещей, эти семена сначала следовало прорастить, затем вырастить рассаду и лишь потом высаживать в грунт. Но растения в Массиве Собирания Духов росли донельзя быстро, и Цю Чэн опасался, что в его отсутствие прорастающие семена перерастут, а поскольку в воде не было никаких питательных веществ, это неминуемо скажется на их дальнейшем развитии.
Вспомнив, как бурно разрослась та корзина с зелёным луком, Цю Чэн проникся огромным доверием к созданному им массиву и решил зарыть семена прямо в землю деревянных ящиков. Те две картофелины оказались слишком мелкими, и было неизвестно, смогут ли они нормально развиваться после разрезания. Рисковать Цю Чэн не стал и просто закопал их целиком в два разных деревянных ящика.
Закончив с посадкой, Цю Чэн вынес тот самый таз с водой, которой только что мылся, взял небольшую ложку и стал аккуратно, ложка за ложкой, поливать землей семена в ящиках, уплотняя почву вокруг них.
Покончив с этим делом, Цю Чэн взглянул на часы: пора было собираться на работу. После вчерашних потрясений он потерял немало крови, и хотя сон в Массиве Собирания Духов полностью избавил его от физического недомогания, в желудке отчаянно сосало от голода.
Живот издал протяжный, похожий на барабанную дробь протестующий звук. К сожалению, у Цю Чэна не осталось ни крошки съестного, так что пришлось идти на смену на голодный желудок. Чтобы никто не заметил покрытую корочкой рану на затылке, он нахлобучил на голову кепку.
В последнее время их бригада уже успела отремонтировать электросети и успешно подать электричество в несколько жилых комплексов. Сейчас они двигались вдоль выделенной им линии всё ближе к пригороду. Чем ближе они подбирались к окраинам, тем больше попадалось пустых домов и тем безлюднее становилось вокруг.
Только посмотри, каким популярным был этот Биньхэ Хуаюань в былые времена, квадратный метр здесь стоил почти десять тысяч, а теперь он превратился в мёртвый город, — около десяти часов утра Цю Чэн со своим напарником занимались починкой распределительного шкафа.
Напарника звали по фамилии Ли, все звали его Старик Ли. Раньше он держал скобяную лавку, отличался крепким телосложением, отлично разбирался в электропроводке и сантехнике, так что временный лагерь считал его ценным работником. Они с женой пахали как проклятые: мало того, что вырастили ребёнка, так ещё и содержали двоих стариков (изначально троих, но один из них умер пару лет назад).
И как люди собираются жить в таких высотках, если лифты не работают? — эту проблему Цю Чэн за последнее время прочувствовал на собственной шкуре.
Тц, чего ты понимаешь, — бросил Старик Ли, проверяя проводку. — Те, кто покупал здесь квартиры, вовсе не собирались тут жить, и работа лифтов их мало волновала. Ты думаешь, кто покупал жильё в этом месте? Много ли среди них было простых смертных, готовых ради этого влезть в долги? Здесь скупали недвижимость богатеи. А много ли в нашем Синьнаньши богачей, за которыми не стоят влиятельные покровители? У них либо уже имелось жильё в самом центре, либо они давным-давно подсуетились и перебрались в безопасные городские квартиры через нужных людей.
Выходит, этот район теперь совсем опустеет? — Цю Чэн оглядел ряды роскошных высоток, находя это зрелище донельзя расточительным.
Не то чтобы совсем опустеет. Всегда найдутся те, кому деваться некуда, вот им и приходится ютиться здесь, — Старик Ли ухмыльнулся, хитро глянув на Цю Чэна, и продолжил: — Несколько дней назад тот самый доктор Лю из больницы, где работает моя старуха, помнишь его? У него же целая отару ртов на шее, на его одну зарплату семейству отродясь не удавалось досыта наесться. Так вот, вернувшись из временного лагеря, он взял да продал одну из двух своих квартир. Знаешь, по какой цене?
И по какой же? — поинтересовался Цю Чэн.
Пятьдесят цзиней кукурузной муки, — Старик Ли покачал головой.
Немало, — кукурузная мука нынче была спасительным пайком. В нынешние времена кругом полно пустых домов, неужели какая-то квартира способна стоить дороже человеческой жизни?
Эх, ты ничего не понимаешь, их квартира примыкала прямо к зданию мэрии. Там любые новости узнают первыми, любые блага первыми попадают в руки, а если запахнет жареным, обитатели тех мест сбегают быстрее всех. Старик Ли только сокрушался, что у него самого не нашлось пятидесяти цзиней кукурузной муки, иначе он непременно купил бы жильё в том районе.
Вакцину уже изобрели, откуда же взяться тревожным слухам? — попытался успокоить его Цю Чэн.
Похоже, парень, ты вообще ничего не слышишь, — покачал головой Старик Ли. — Сейчас вовсю гуляют слухи, что появление этого Вирус X напрямую связано с генетически модифицированными организмами. Пока этот корень зла не искоренён, кто знает, какая еще зараза вылезет наружу? То ли дело ты — холостой, забот никаких. А нам, обременённым семьями, разве вынести такие потрясения...
Би-би... — со стороны входа в жилой комплекс раздался автомобильный гудок.
Ох, время обедать! Давай сюда своё удостоверение личности, посторожи добро, а я пойду за пайком, — велел Старик Ли. Оставлять инструменты и оборудование без присмотра было нельзя: в эти дни по всему Синьнаньши шныряли мародёры, и стоило кому-нибудь утащить что-то лежащее плохо, как они вддва рисковали лишиться работы.
Цю Чэн отдал ему удостоверение, выплеснул из фляги остатки воды и протянул её напарнику. Последние дни он носил во фляге жидкую кукурузную кашу, а набравшись сил после обеда, собирался зайти к воротам комплекса и набрать чистой воды. За исключением первых двух дней по возвращении из временного лагеря, набирать воду потом стало довольно легко, особенно для их ремонтных бригад: тыловые службы устраивали пункты водоснабжения прямо на участках, где те работали.
Вскоре Старик Ли вернулся с обедом на двоих. Усевшись прямо у распределительного шкафа, они принялись хлебать жидкую кашу и грызть кукурузные лепёшки. Цю Чэн сегодня проголодался зверски, поэтому лепёшка и целая фляга каши улетели в мгновение ока, а жестковатая кукурузная лепёшка показалась ему невероятно вкусной.
Ну ты и жрать горазд, в этой лепёшке добрых пол-цзиня, — Старик Ли сделал несколько глотков каши, съел чуть больше половины лепёшки и остановился.
Хэ, — Цю Чэн лишь усмехнулся, не став ничего объяснять. Он знал, что сыну Старика Ли в этом году исполнилось десять лет — самый возраст интенсивного роста. Мальчишка был ещё маловат для нормальной работы, поэтому целыми днями пропадал на свалках вместе с дедушкой и бабушкой: собирал стреляные гильзы, старые телефоны и прочий металлический мусор, чтобы сдать их в пункт приема утиля хоть за какую-то еду.
Жена Старика Ли работала санитаркой и зарабатывала сущие крохи, прокормить семью обоим супругам было непросто, так что лишний кусок в рот сами они не лезли.
В эти годы никому не приходилось легко, а тем, кому нужно содержать семью, и вовсе приходилось втройне тяжелее. И всё же то, с каким неподдельным теплом Старик Ли говорил о жене, сыне и стариках-родителях, порой вызывало у Цю Чэна белую зависть.
Провозившись весь день, около пяти часов вечера рабочие собрались у ворот жилого комплекса, чтобы перекусить, доложить бригадиру о выполнении дневного плана и получить задания на завтра. Хотя официальным временем для вечернего приёма пищи значилось четыре тридцать, задержка на десять-двадцать минут считалась в порядке вещей. Получив пайки, все прямо на ходу проводили короткое летучку, после чего расходились по домам.
Это сыну, — Цю Чэн отломил половину своей кукурузной лепёшки и протянул Старику Ли. Он уже видел мальчишку пару дней назад во время обеда: тот был худ как щепка и мал ростом.
Старик Ли сперва опешил, но затем радостно принял половинку лепёшки, спрятал за пазуху и крепко хлопнул Цю Чэна по плечу: — Спасибо, братец! Если вдруг приболеешь или температура поднимется, приходи ко мне — у твоей невестки хорошие связи с врачами, сможет достать дефицитные лекарства по знакомству.
Собрание электромонтёров прошло быстро. Бригада насчитывала всего около двух десятков человек, каждый отчитался парой фраз, бригадир что-то чиркал в блокноте, изредка задавая вопросы и раздавая поручения на следующий день, так что управились минут за двадцать.
Распустив людей, Цю Чэн не пошёл сразу домой, а отправился в Синьнаньский университет. Он помнил, что на зоотехническом факультете их вуза некогда содержали скот — коров и овец. Ему хотелось проверить, не удастся ли раздобыть немного навоза для огорода. Для выращивания культур требовалось удобрение, и за время работы на сельскохозяйственных землях во временном лагере Цю Чэн отлично усвоил, насколько важна подкормка для растений.
Главные ворота Синьнаньского университета были распахнуты настежь, стекло в будки охраны разбито вдребезги, а на асфальте темнело немало следов крови. Территория вуза пустовала, газоны заросли бурьяном, а камфорные деревья вдоль дорог заметно разрослись. Шагая по безмолвному кампусу в полном одиночестве, Цю Чэн отчётливо слышал эхо собственных шагов в звенящей тишине.
Он подошёл к старому учебному корпусу зоотехнического факультета. Здание имело массивную четырёхугольную форму со внутренним двором-колодцем посередине. Освещение здесь оставляло желать лучшего, отчего веяло сыростью и прохладой. Поскольку корпус занимали студенты-зоотехники, раньше, проходя мимо, Цю Чэн нередко слышал жалоизвольные крики мелких животных — поговаривали, что ветеринары проводят здесь практические занятия по препарированию. Даже в период сессии мало кто из студентов добровольно захаживал сюда готовиться к экзаменам.
Войдя внутрь, Цю Чэн услышал, как его шаги гулко раскатываются по пустынным коридорам. Небо снаружи уже заметно потемнело. Логично было предположить, что скот не содержали на верхних этажах: скорее всего, для этого приспособили какую-нибудь пустую аудиторию на первом этаже, причём обязательно поближе к внутреннему двору, чтобы было проще носить корма и убирать навоз.
Двигаясь вдоль галереи, опоясывавшей двор, он стал поочередно распахивать двери аудиторий. Очень скоро ему попалось помещение, где когда-то держали коз: парт и стульев там не было, зато на полу валялись изрядные залежи соломы и, судя по всему, немалое количество козьего навоза, которого Цю Чэну хватило бы надолго.
Достав из рюкзака плетёный мешок, Цю Чэн огляделся в поисках веника или лопаты.
Мээ-э-э! — раздалось вдруг снаружи протяжное блеяние. В безмолвной, лишённой человеческого присутствия утробе учебного корпуса этот звук прозвучал жутко и зловеще!
У Цю Чэна волоски на теле встали дыбом. Выскочив из аудитории, он испуганно огляделся по сторонам, но ничего подозрительного не обнаружил. Вернувшись внутрь, он уже не думал о грязи: голыми руками нагребя целый мешок навоза вперемешку с соломой, он взвалил его на плечо и бросился наутёк.
С мешком навоза на плече Цю Чэн зашагал по тенистой аллее прямиком к боковому выходу из кампуса. Сразу за калиткой начиналась студенческая улочка, а жилой комплекс, где он снимал квартиру, находился как раз за ней. Когда-то здесь работали самые разные закусочные, и именно в них Цю Чэн привычно решал вопрос с пропитанием.
Одним махом взлетев на четырнадцатый этаж, он с трудом перевёл дыхание, запер дверь и перетащил мешок с удобрением на террасу. При лунном свете Цю Чэн отчётливо разглядел, как в деревянных ящиках из земли пробились зелёные ростки. И ведь прошли всего какие-то сутки с момента посадки, а закопанные семена уже вовсю взошли!
Переведя дух, Цю Чэн собрался подсыпать навоза в ящики. Наклонившись и развязывая мешок, он попутно размышлял о том, что этот навоз пролежал в аудитории добрых пять лет, так что дополнительного созревания ему точно не требовалось...
На этой мысли руки Цю Чэна внезапно замерли. Мешок был открыт, но находившийся внутри навоз оказался абсолютно свежим.
http://bllate.org/book/26564/3180668
Готово:
