Ян Фэн притянул Цзян Циня ближе к себе, взял его за руку, и взгляд, которым он смотрел на него, выдавал вовсе не отношение к приемному сыну. Если выражаться точнее, он смотрел на него как на обычного питомца.
Каким бы любимым и избалованным ни был питомец, он остается лишь питомцем и не принадлежит к тому же уровню бытия.
— Познакомься, это твои дяди. — Вокруг Ян Фэна собралась толпа. До появления Цзян Циня он беседовал с этими людьми, но стоило тому прийти, как все взгляды обратились на него.
— Здравствуйте, дяди.
Цзян Цинь улыбнулся так широко, что его глаза превратились в полумесяцы. При этой улыбке казалось, что все его лицо излучает сияние.
Многие уставились на лицо Цзян Циня, прекрасно зная о его происхождении.
Он действительно был приемным сыном Ян Фэна, и в этом не было сомнений.
Однако существовал один крайне важный нюанс: Цзян Цинь жил в семье Ян уже больше десятка лет, но до сих пор носил фамилию Цзян и так и не был переписан на фамилию Ян.
Окружающие звали его молодой господин Цзян, а не молодой господин Ян.
Уже одного этого было достаточно, чтобы многое прояснить.
Во взглядах, устремленных на Цзян Циня, вроде бы читались доброжелательность и мягкость, свойственные старшим по отношению к молодежи, но если присмотреться, за этой благожелательностью скрывалось нечто зловещее.
Цзян Цинь перевел взгляд вправо, и вдруг его тело вздрогнуло. Он отступил назад и врезался спиной в приемного отца.
Приемный отец протянул руку и обнял Цзян Циня за плечи.
Заметив, что приемный сын неожиданно напрягся, Ян Фэн с беспокойством спросил:
— Что случилось?
Зрачки Цзян Циня резко сузились, и он снова посмотрел на того самого мужчину.
Мужчина средних лет улыбался. У него было привлекательное лицо, на вид ему было около сорока, и от него исходило обаяние зрелого человека.
Однако брови Цзян Циня внезапно сошлись на переносице.
Секунду назад ему показалось, что красивое лицо мужчины вмиг ужасающе раскололось: на обеих щеках прорезались новые рты, совершенно не похожие на его настоящий рот — полные сероватых, острых, как иглы, клыков.
Цзян Цинь почувствовал, как по его рукам одна за другой бегут мурашки.
Услышав у самого уха заботливый голос приемного отца, Цзян Цинь с оцепенелой шеей медленно повернул голову назад.
Красивые черты лица приемного отца были совсем близко. Этому мужчине перевалило за сорок, он почти не отличался от окружающих, а некоторых даже превосходил возрастом.
Тем не менее, на его лице не было ни малейшего следа отпечатков времени — в уголках глаз не наблюдалось даже намека на морщинки.
Он выглядел от силы на тридцать с небольшим, и даже рядом с двадцатилетними никто бы не подумал, что он намного старше.
Когда он появлялся вместе со своим родным сыном, Ян Цинем, те, кто не питал к ним симпатии, принимали их за братьев, а вовсе не за отца и сына.
Рука приемного отца, излучающая мягкое тепло, коснулась лица Цзян Циня, прижавшись тыльной стороной к его щеке.
— Почему ты бледный? Опять засиделся допоздна? — Ян Фэн наклонился к приемному сыну, пристально всматриваясь в его лицо.
Его темно-карие глаза излучали тепло, но стоило ему уставиться на Цзян Циня, как тому показалось, будто рука на его щеке в мгновение ока превратилась в лед.
Она стала холодной, как ледяная глыба.— Да, немного не выспался, — Цзян Цинь тут же отстранился от объятий Ян Фэна, чья рука всё ещё лежала у него на плече.
От тепла этой ладони сердце Цзян Циня забилось гораздо быстрее.
— Раз у Молодого Мастера Цзяна слабое здоровье, давай найдём место, где можно немного отдохнуть. Здесь шумно и много людей, поднимемся наверх.
Мужчина, чьё лицо только что буквально раскололось, обнажив три жутких рта, — сейчас эта ужасающая картина уже исчезла, но улыбка в уголках его губ казалась донельзя зловещей.
Цзян Цинь хотел отказаться, но стоявший рядом Ян Фэн распорядился напрямую:
— Тогда поднимись и полежи немного. Ты ведь обычно не любишь шумные места, а позже я зайду за тобой.
Приоткрытые губы Цзян Циня медленно сомкнулись, и под мягким, но не допускающим возражений и неповиновения взглядом Ян Фэна он кивнул и тихо произнес:
— Угу.
Вскоре подошёл какой-то человек и вывел Цзян Циня с банкета.
Поднявшись наверх на лифте, Цзян Цинь прислонился спиной к стене кабины и, глядя на стоявшего перед ним человека, уставился тому в затылок, после чего его взгляд внезапно блеснул.
Отозвав взгляд, Цзян Цинь то сгибал, то разгибал пальцы.
Спутник привёл Цзян Циня в номер гостиницы и от самого начала до конца почти не поднимал головы, всё время держа её опущенной.
И лишь когда дверь закрылась, он поднял глаза:
— Если Молодому Мастеру Цзяну что-то понадобится, просто позвоните по телефону гостиницы.
Сказав это, молодой человек удалился. Дверь закрылась, а Цзян Цинь всё ещё стоял посреди комнаты; он вдруг приподнял руку и прикрыл глаза, а через несколько секунд убрал ладони.
Похоже, все здешние люди — монстры.
У только что ушедшего юноши на затылке отчетливо виднелся глубокий след от удушения, причем след этот, казалось, уже впился в плоть, приобретя черно-синюшный оттенок.
Медленно выдохнув, Цзян Цинь рухнул на диван.
Стоило ему попытаться немного отдохнуть, как перед глазами внезапно всплыло лицо.
Расколотое лицо, в двух разверзнутых ртах которого кишели страшные зубы — зловещие и ужасающие, густо усеянные верхним и нижним рядами.
Правая рука Цзян Циня, лежавшая вдоль тела, в этот момент поднялась.
Он поднес её к лицу, и появилась Карта Заданий — крошечная карточка, которая в следующее мгновение исчезла из рук Цзян Циня, а вместо неё перед ним возникло системное окно задач.
На квадратной панели заданий появилось нечто особенное.
Подозрительные лица.
За этими тремя словами зияла не пустота, а целая россыпь имён.
Там присутствовали все, кого Цзян Цинь встретил к этому моменту, включая брата и сестру из семьи Ян, помощника Ян Фэна и даже водителя.
Вокруг имён этих людей мерцало кольцо белого света.
Цзян Цинь посмотрел ниже: там было имя Ян Фэна, а также несколько незнакомых с виду имён, чьих владельцев он, впрочем, тут же припомнил — тех людей, которых видел только что на банкете, своих «дядюшек и двориков».
Среди этих имён было одно, при взгляде на которое перед ним вновь возникло то жуткое расколотое лицо. Цзян Цинь поднял руку и почувствовал, как по коже побежали мурашки, которые затем медленно утихли.
Сюй Хуэй — тот самый жуткий мужчина с разорванными губами.
http://bllate.org/book/26586/3183704
Готово:
