Гу Цинлунь смотрел на него ясными глазами, внезапно устремив на него взгляд.
— … — Шэнь Шаотан интуитивно почуял опасность. Если его истинная личность раскроется, то, судя по нраву Бессмертного Владыки Фуюаня, который предпочтет убить невиновного, чем упустить виновного, в следующую секунду тот наверняка пустит его на меч для жертвоприношения.
Его зрачки резко сузились, но было уже поздно.
В тот самый момент Шэнь Шаотан почувствовал, как его сознание погружается в хаос, тело перестало слушаться, а все меридианы оказались во власти некоей властной силы, которая принудительно заставила его открыть даньтянь.
Разглядев демоническую сущность в даньтяне, Гу Цинлунь невольно нахмурил брови: неужели та вспышка ци маля действительно оказалась его собственной ошибкой?
Он отстранился, и его выражение лица стало еще более ледяным и суровым: — ...И вправду принял демонического зверя в ученики, донельзя абсурдно.
По его мнению, демонические звери по своей природе жестоки и неблагодарны. Даже будучи прирученными и принявши человеческий облик, они с легкостью могут взбунтоваться и нанести удар в спину, а потому годятся лишь на роль контрактных зверей для практикующих.
Шэнь Шаотан же побледнел, его пальцы, до побеления сжимавшие пеньковую веревку, онемели, а в голове было абсолютно пусто — только что примененная техника поиска душ, казалось, буквально выскребла его мозг…
— Ты можешь идти. — Гу Цинлунь даже не взглянул на него и холодно бросил.
…
Цок-цок-цок.
Стоило ночному ветру за дверью обдать Шэнь Шаотана, как его разум прояснился. Спускаясь по ступеням, он озабоченно вопрошал систему:
— Что он только что бормотал тут и там?
Система ответила: — Хвалил тебя, говорит, ты умнейший из умнейших!
Шэнь Шаотан потрогал макушку, с облегчением вздохнув за свою густую шевелюру: — Да как такое возможно, когда я уходил, он был таким свирепым, будто сожрать меня собирался…
Впрочем, в конце концов опасность миновала, иначе он вряд ли смог бы выйти оттуда невредимым и в полном составе.
Испытывать судьбу и навлекать на себя неприятности ему больше вовсе не улыбалось, поэтому он сразу направился в собственные покои, намереваясь подогреть кувшин вина и, осушив его, сразу же завалиться спать.
Однако, переступив порог комнаты, он ощутил присутствие чужой, незнакомой ауры.
— Сяо Че, куда это ты отлучался?
— …
Шаг Шэнь Шаотана оборвался на месте. Он и помыслить не мог, что Инь Юйе окажется столь неуловимым и теперь станет являться даже в часы его отдыха.
Просто мать карася открыла дверь для карася — полнейший и беспросветный шок.
Собрав заблаговременно подготовленные эмоции, он переступил порог, изобразив на лице удивление, в глубине которого мелькнула даже капля радости: — Учитель… почему вы здесь?
— Вы же только что… — Он оглянулся на дверь, а затем снова перевел взгляд на сидевшего в комнате непринужденного юношу, озадаченно произнеся:
Инь Юйе как раз держал его пиалу для чая и сделал легкий глоток: — Ты хочешь спросить… раз ты только что видел меня в Главном зале, почему я вдруг оказался здесь?
— Эм… именно так!
— Сначала садись. — Инь Юйе усадил его рядом с собой, сам налил чаю и заговорил: — Расскажи мне всё без утайки: что вы сказали друг другу после встречи с ним и что сделали?
Шэнь Шаотан не понял скрытого смысла, но послушно, ничего не утаивая, пересказал всё, что произошло только что.
— Он на самом деле применил к тебе технику поиска душ?
Шэнь Шаотан слегка кивнул.
— Он, должно быть, недолюбливает меня, а если в будущем узнает кто я, то… — Под конец его лицо выразило легкую, скорбную печаль.
Прекрасный юноша во власти скорби — поистине зрелище, вызывающее жалость.
— Он не узнает. — Взгляд Инь Юйе скользнул по нефритовому амулету на его шее, и он успокаивающе улыбнулся: — А даже если и узнает — ничего страшного… Сяо Че, я всегда буду защищать тебя.
Глаза Шэнь Шаотана засияли ярче звезд, словно два луча света во тьме ночной: — Но… кто он в конце концов такой?
Улыбка Инь Юйе стала глубже, и он без малейших колебаний ответил: — Это твой издалека прибывший младший дядя-наставник, впредь можешь не церемониться с ним.
Младший дядя-наставник?
Слушая эту чушь, Шэнь Шаотан испытал удивление, после которого вспыхнувшие подозрения стали еще сильнее: — Так это был младший дядя-наставник… Раз он пожаловал с визитом, то наверняка пришел повидаться с Учителем, почему же Учитель не пошел к нему?
Инь Юйе молча посмотрел на него и легко вздохнул:
— Не то чтобы я не хотел с ним видеться, просто из-за одного давнего недоразумения он затаил на меня обиду в сердце, и это тоже доставляет мне немало хлопот…
— Вот оно как… — Увидев погрустневшего Учителя, Шэнь Шаотан почувствовал, как у него на душе скребут кошки. Набравшись храбрости, он выпалил: — Учитель, раз вам неудобно видеться с младшим дядей-наставником, почему бы мне не пойти и не попытаться уговорить его? Если младший дядя-наставник разумен, он непременно помирится с Учителем!
Мрачная аура рассеялась с плеч Инь Юйе, сменившись довольной улыбкой. Он мягко провел ладонью по макушке юноши: — Сяо Че так заботится обо мне, это меня поистине радует.
К его неожиданности, юноша неожиданно опустил голову и отшатнулся назад, уворачиваясь от этого движения. Ладонь Инь Юйе зависла в воздухе, а на дне его глаз промелькнул холодок.
Щеки Шэнь Шаотана порозовели, и он впервые выразил протест: — Учитель, не трогайте меня за голову, я вам не человеческий детеныш.
Инь Юйе медленно опустил руку, глядя на него с легким удивлением.
Юноша поднял голову, и в его глазах сияли яркие звезды, словно он приносил клятву верности вере, ради которой готов отдать жизнь.
— Я вырасту и стану сильнее! Я не стану тянуть секту назад и в будущем изо всех сил постараюсь стать таким же великим человеком, как Учитель!
— …Ты считаешь меня великим?
Кто-то впервые описывал его подобным образом. Про себя Инь Юйе с горькой усмешкой подумал: какова же была бы реакция юноши, услышь он, как внешний мир поливает его грязью и проклятиями.
— Учитель… лучший из всех людей, что я встречал с момента своего рождения.
— К чему такие мысли? — Инь Юйе опустил взгляд, вновь подняв чаю и сделав маленький глоток, словно принимая его искренние излияния за детскую забаву.
Шэнь Шаотан разочарованно опустил голову, уставившись в пол: — Учителя вечно не понимает внешний мир, и вы молча терно сносите одиночество. Я думаю… вам, должно быть, очень одиноко. Если бы я только заслужил право стоять рядом с вами, то уж точно не позволил бы Учителю повторить прошлые ошибки.
— … — Веки Инь Юйе дрогнули, пальцы принялись оглаживать край пиалы, и волна жгучего тепла разлилась по кончикам пальцев.
Долгое время царило молчание.
— Завтра наведайся к своему младшему дяде-наставнику.
— …Слушаюсь.
Проводив Инь Юйе, Шэнь Шаотан аккуратно затворил за ним дверь и, не в силах сдержать любопытство, обратился к системе:
— Ну как, показатель истинной любви изменился?
Система бросила взгляд на цифры и честно ответила: — Все те же 20, незачет, дружок.
http://bllate.org/book/26594/3184754
Готово:
