Он сам по себе слушал, как Чжай Синьэнь раскладывает всё по полочкам, и старательно пережёвывал брошенную Чу Ланем фразу — привет, — но все эти знания словно влетали в одно ухо и вылетали из другого, так и не оседая в сердце.
Чу Лань сидел очень тихо, в просторном кабинете он казался почти невесомым, и лишь изредка доносившееся оттуда шуршание кончика ручки по белой бумаге вызывало у Цзи Сяо какое-то невыразимое томление.
К счастью, он всё же помнил, зачем пришёл, и поспешил ухватить упущенную нить, обратившись к Чжай Синьэнь:
— Подожди-ка, Синьэнь, я только что не понял, почему здесь нужно отвечать про экономические причины?
Та от его вопроса опешила. Сама она обычно просто заучивала всё за учителем, не вдаваясь в глубокие размышления, и когда её вот так внезапно прижали к стенке, растерялась. К счастью, в комнате заседал признанный гений: моргнув, она тут же повернулась в сторону Чу Ланя и позвала:
— А Лань, тут кое о чём хотят спросить тебя.
Тот вовсе не был глух и, изобразив готовность внимательно слушать, позволил Чжай Синьэнь повторить вопрос.
Чу Лань сначала немного подумал, а затем спокойно всё объяснил. Он не стал переспрашивать, понял ли его Цзи Сяо, и не выказал ни малейшего высокомерия, свойственного отличникам, или недовольства тем, что его отвлекли, а просто вернулся к своим делам. Говорил он не быстро и не медленно, но как-то отстранённо, так что стоило хоть немного отвлечься, как упускалась вся суть.
В голове у Цзи Сяо творился полный кавардак: стоило Чу Ланю заговорить, как он сам собой переключился с канала «сложные задания по истории» на канал «до чего же он красивый», и вполне предсказуемо снова ничего не усвоил.
Видя, что его голова забита вопросами, а сам он выглядит совершенно отрешённо, Чжай Синьэнь вспомнила об особенной сексуальной ориентации Цзи Сяо и тут же почувствовала досадное разочарование, едва не влепив зачинщику пощёчину за эту неизлечимую страсть к красивым лицам.
Чу Лань совершенно не подозревал, что его скупые слова вызвали такую бурю в душе соседа по комнате. Он не засиживался в кабинете: доделал домашнее задание и ушёл, а перед уходом беззлобно дёргнул Чжай Синьэня за хвост волос и бесстрастно бросил:
— Завтра верни мне деньги, что занимал.
Тот расплылся в лукавой улыбке:
— Братец, неужто тебе жалко тех пятнадцати юаней на завтрак?
Чу Лань проигнорировал его мольбы о пощаде:
— Я хочу купить сборник заданий по обществознанию, как раз пятнадцати не хватает.
Чжай Синьэнь пообещал, и стоило Чу Ланю уйти, как Цзи Сяо с усмешкой заметил:
— Выходит, он для тебя ещё и банкомат с личной казной?
— Иди ты, — скривился Чжай Синьэнь. — Отец у А Ланя зарабатывает много, так что, если кому-то вдруг срочно нужны деньги, все любят занимать у него. К тому же человек он хороший и на такое не скупится.
Человек хороший, лицом пригожий, да ещё и учится отлично.
Цзи Сяо изобразил идиотскую улыбку, думая про себя: «И что же теперь делать, я ведь совсем до него не дотягиваю».
Стоило этой мысли зародиться, как её уже невозможно было заглушить. Пусть она звучала нелепо, но зато действительно пробудила в парне извечную склонность к соперничеству. Цзи Сяо стал делать колоссальные успехи, и в день объявления результатов распределения по классам он буквально чудом протиснулся в профильный гуманитарный класс. Чжай Синьэнь, выступившая в роли наставницы на полставки, с чистой совестью приняла подношения за трупы.
— Так что человека обязательно нужно подгонять. И хотя до Чу Ланя тебе всё ещё далеко, это поистине радостное событие, — вполне серьёзно заявила она, уплетая купленный Цзи Сяо Макдональдс.
Цзи Сяо составил ей компанию, потягивая колу:
— Значит, теперь мы одноклассники?
Чжай Синьэнь холодно усмехнулась:
— Ты хочешь сказать: «Мы с Чу Ланем теперь одноклассники»? Не думай, что я не знаю, о чём ты мечтаешь. Сразу предупреждаю тебя, Сяо: мы с ним учились в одной школе в средней и в одном классе в старшей, так что наши отношения можно назвать хорошими. У А Ланя есть девушка, так что даже не вздумай устраивать тут всякие фокусы, по крайней мере, сейчас это абсолютно исключено.
Всё сводилось к тому, чтобы он не смел зариться на Чу Ланя. Цзи Сяо кивнул, показывая, что всё понял, и сам перевёл тему:
— Кстати, а какое место в этот раз занял Чу Лань?
Люди с хорошей успеваемостью в этом мире делятся на два типа: либо они невероятно умны, либо безумно трудолюбивы. Чу Лань же сочетал в себе и ум, и усердие, а его жизнь казалась какой-то читерской — в учёбе ему всё удавалось легко, и он никогда не спотыкался.
На распределительном экзамене математика немного потянула его назад, зато за комплексный гуманитарный тест, состоявший из трёхсот баллов, он набрал 270, по английскому получил почти максимум, а по китайскому выступил весьма неплохо, заняв в итоговом списке как раз четвёртое место. Первая же тройка принадлежала существам запредельным — они вкладывали в учёбу столько сил, что едва ли не сходили с ума от усердия.
Цзи Сяо посмотрел на ведомость с оценками и вздохнул:
— Разве есть что-то, в чём он не силен?
Чжай Синьэнь изрекла с умудрённым видом:
— Он не умеет заводить романтические отношения... Я тоже об этом слышала. Наш товарищ Чу Лань — ходячий айсберг. Пусть это звучит немного преувеличенно, но он прямо-таки создан по образу главного героя какого-нибудь идольного сериала, неудивительно, что он смог отхватить школьную красавицу.
В те годы мелодрамы про холодные сердца были на пике популярности, и Чжай Синьэнь, закончив расписывать достоинства Чу Ланя, тут же с энтузиазмом принялась пересказывать сплетни о его девушке.
Та училась в частной школе. Неизвестно как они познакомились и как умудрились сойтись в столь юном возрасте. Хотя её нельзя было назвать образец добродетели и отличной учебы, лицом она обладала поистине всенародно любимым, перед которым дрогнуло сердце даже такого безупречного во всех отношениях человека, как Чу Лань.
Цзи Сяо не мог проглотить и кусочка, мысленно закатил глаза и мысленно же зажёг по себе траурную свечу — куда уж ему соваться в чужие дела, если само по себе соседство с Чу Ланем по парте было милостью богов.
После того как они вдоволь повоздыхали над несправедливостью создателя, щедро наделившего одних людей и обделившего других, как по расписанию подступили зимние каникулы.
Стоило Цзи Сяо вспомнить всю эту череду домашних дрязг и хлопот, как у него снова разболелась голова.
Начало весны
Зима в том году выдалась на редкость холодной. В Цзиньчэне прошло два или три ледяных дождя со снегом, проморозивших улицы до такой степени, что на них почти не осталось людей, и даже оживленные туристические места опустели.
В сам канун Нового года Цзи Сяо не было дома. Укутавшись в зимнюю одежду до состояния шара, он по приказу отправился за покупками в ближайший торговый центр.
Ближе к времени праздничного ужина внезапно выяснилось, что забыли купить кое-какие ингредиенты: хотя к горячему горшку относились проще некуда, грибы шиитаке, без которых Цю Юй категорически отказывалась садиться за стол, отсутствовали напрочь, и Цзи Сяо вызвался добровольцем взять на себя эту тяжёлую ношу.
Изменения в атмосфере дома произошли благодаря усилиям госпожи Цзи Нань, которая выступала посредницей. Цзи Сяо всё-таки был её родным сыном, и хотя его ориентация выглядела несколько странно, по крайней мере, в неприятности он не ввязывался, а его возросшая за семестр замкнутость всё же вызывала у неё некоторое беспокойство. В итоге она перекинулась пара слов с Цю Чжицзюнем наедине, и хотя дома Цзи Сяо по-прежнему чувствовал себя не в своей тарелке, по крайней мере, теперь они могли перекинуться пара дежурных фраз без лишнего напряжения.
http://bllate.org/book/26614/3187275
Готово:
