Услышав, как вокруг все наперебой заговорили, Ло Сю тут же возмутилась.
— Ах вы, сплетницы длинноязыкие! Чего раскудахтались?! Фулан семьи Цзян сам полез под руку моему мужу, когда тот воспитывал младшего брата, не нарочно же он его ударил! Не полез бы заслонять — его бы и не задело!
Янь Шу в этот миг даже забыл о боли в спине. Услышав, как Ло Сю переворачивает всё с ног на голову и выставляет случившееся пустяком, он выпустил Хэ Нина, которого до этого обнимал и успокаивал, поднялся и сразу же принялся ругаться.
— Вот уж чудеса! Насколько я знаю, деревенская дорога вашей семье Хэ не принадлежит! Я спокойно шёл себе по дороге, а твой муж ни с того ни с сего хлестнул меня прутом — и теперь ещё выходит, что виноват я?! Где это видано такое?! Что, стоит выйти за ворота вашего двора — и вся деревня уже ваша?! С каких это пор можно избивать людей и ещё считать себя правым?!
Янь Шу выпалил всё одним духом, тараторя без остановки. Из-за того, что он резко встал, рана на спине снова начала сочиться кровью.
Цзян Шо хотел помочь ему сесть, но Янь Шу отмахнулся.
— И ещё! Сегодня меня ударили — это факт! Даже не думайте заболтать дело и отделаться отговорками! Я вашей семье этого не спущу!
О Хэ Нине Янь Шу не упомянул ни словом, чтобы Ло Сю не ухватилась за лазейку и не свела всё к тому, что он случайно оказался втянут в семейную ссору.
Сейчас лучше всего было полностью перевести стрелки на то, что Хэ У без разбора избивает людей.
— Да и кто знает, может, твой муж вообще свихнулся и у него появилась привычка бросаться на всех подряд! Я молодой, здоровье пока крепкое, выдержал. А вот если бы так отделали кого-нибудь из стоящих здесь дядюшек или тётушек…
Многие из пришедших поглазеть прекрасно знали, чего стоит супружеская чета Хэ У, но никому прежде не приходило в голову, что у него, возможно, появилась привычка избивать кого попало.
Деревенские люди были простодушны. Стоило Янь Шу подать им такую мысль, как толпа снова зашумела, и все принялись гадать, не правда ли это.
Несколько фраз Янь Шу окончательно сбили Ло Сю с толку. Увидев, что окружающие тоже стали подхватывать эту мысль, она от злости аж подпрыгнула.
— Ах ты, проклятый гэр! Чего несёшь всякую чушь?! Нет у моего мужа никакой болезни! Ещё слово скажешь — рот тебе разорву!
— Кому ты там рот собралась разорвать?!
Цзян Шо с мрачным лицом зловеще уставился на Ло Сю. От этого взгляда она съёжилась, несколько раз нервно сглотнула и тут же сникла.
Хэ У, однако, понимал, что сейчас не время препираться с этим фуланом, и потому обратился к Цзян Чжэнсяню:
— Староста, я просто на минуту потерял голову. Сегодня Нин-гэр украдкой съел дома яйца, я рассердился и несколько раз его ударил. Откуда мне было знать, что заденет ещё и фулана Цзян Шо? Давайте дядюшка Ань осмотрит его фулана, а сколько потребуется на лекарства — я всё оплачу. Как вам такое?
Сейчас он держался как можно смиреннее и хотел лишь поскорее замять это дело.
Но Цзян Чжэнсянь ему больше не верил.
Раньше Хэ У уже не раз точно так же клялся, что больше не станет истязать Нин-гэра, а судя по нынешнему виду мальчика, на этот раз он избил его особенно жестоко.
Цзян Чжэнсянь холодно фыркнул, даже не посмотрев на Хэ У, который изображал перед ним простака и честного человека, и мягко обратился к Хэ Нину, прятавшемуся за Янь Шу:
— Нин-гэр, расскажи всё с самого начала и до конца.
Янь Шу обернулся и помог Хэ Нину подняться. Под ладонью его рука была такой худой, что прощупывались одни кости. Ворот висел на нём мешком, и при каждом движении становились отчётливо видны бесчисленные раны, тянувшиеся вниз от шеи.
Всего за это короткое время лицо Хэ Нина стало совсем ужасным.
Теперь при каждом движении болело всё тело, а одежда местами пропиталась полосами крови.
До этого он всё время сидел, съёжившись, поэтому никто толком не видел, в каком он состоянии. Теперь же Янь Шу помог ему встать, и при виде этой страшной картины толпа дружно ахнула.
Ван Сихуа и Чжан Мэйфан стояли позади Нин-гэра, и глаза у обеих покраснели.
Ло Цин прикрыл Цзян Цунвэню глаза, не желая, чтобы сын видел такую кровавую сцену.
Цзян Чжэнсянь и вовсе резко вскочил. Он долго тыкал пальцем в Хэ У, не в силах выговорить связной фразы.
— Ты… ты скотина! Даже с заклятым врагом так не обращаются! Если бы твои покойные родители узнали, как ты издеваешься над Нин-гэром, они бы и на том свете глаз не сомкнули!
Ло Сю давно привыкла видеть гэра в крови. Более того, ей не нравилось, что он приносит в дом запах крови, поэтому она не позволяла ему спать даже в комнате, которая изначально принадлежала Хэ Нину, и выгнала его в сарай.
Теперь же, увидев, что палец старосты чуть ли не упирается её мужу в глаза, она постаралась забиться в сторонку и не издавать ни звука.
Хэ У услышал, как Цзян Чжэнсянь вспомнил его давно умерших родителей, и всё равно упрямо задрал подбородок.
— Я за отца с матерью его воспитываю! Иначе кто потом захочет такого гэра, который любит таскать чужое и воровать по мелочи?!
— Не раскаиваешься! Совсем не раскаиваешься!
Цзян Чжэнсянь знал, что Хэ Нин — хороший ребёнок. На него взвалили почти всю полевую работу. Хэ У, здоровый мужчина, и эта злобная женщина, которую он взял в жёны, мало того что обращались с ним как со слугой, так ещё при старосте делали вид, будто всё в порядке, а за спиной постоянно находили поводы мучить мальчика.
В нескольких окрестных деревнях существовал обычай не позволять незамужним девушкам и неженатым, ещё не просватанным гэрам выходить из дома в одиночку. Ло Сю же постоянно выгоняла Хэ Нина одного.
Если бы каждый раз рядом не оказывались какие-нибудь тётушки или фуланы, его положение, пожалуй, было бы ещё тяжелее.
В этот момент вернулся Цзян Мянь, ходивший за деревенским лекарем, и привёл с собой Тянь Пинъаня.
Услышав от Цзян Мяня, что беда случилась с фуланом его младшего брата, Тянь Пинъань взял с собой собственного гэра, Тянь Сяоси: некоторые раны могли находиться в местах, которые ему самому осматривать было бы неудобно.
Подойдя, он первым делом заметил Хэ Нина, покрытого кровавыми следами, и тут же нахмурился.
— Скорее! Немедленно уложите Нин-гэра! Хватит ему стоять! Похоже, внутреннее кровотечение!
По опыту Тянь Пинъань, едва взглянув на белое как бумага лицо Хэ Нина, покрытое крупными каплями пота, понял, что мальчика избили так, что пострадали внутренности.
Янь Шу, услышав это, тут же встревоженно поддержал Хэ Нина и тоже заметил, что с лицом молодого гэра что-то не так.
Чжан Мэйфан и Ван Сихуа поспешно подхватили его и отвели в дом Чжан Мэйфан.
Лёжа на кровати, Хэ Нин чувствовал лишь нестерпимую боль в животе. Его маленькое тело занимало меньше половины не слишком широкой деревянной кровати.
Цзян Чжэнсянь понял, что быстро со всем этим не разобраться, и велел всем зевакам разойтись по домам. Остались лишь несколько деревенских старших, пришедших вместе с ним.
Затем он велел братьям Цзян прогнать Хэ У и Ло Сю обратно домой, запереть ворота снаружи и не выпускать их, пока состояние Хэ Нина хоть немного не стабилизируется и не станет ясно, как разбираться дальше.
Тянь Пинъань отправил своего гэра Тянь Сяоси в другую комнату обработать рану на спине Янь Шу, а сам сосредоточился на том, чтобы прощупать пульс Хэ Нина.
Старик Цзян понял, что дело затянется. Ему, пожилому мужчине, было неудобно оставаться здесь надолго, поэтому он сказал Ван Сихуа, что уходит, и забрал с собой Цзян Цунвэня.
Ло Цину сейчас тоже было не до готовки. Он попросил Цзян Мяня вернуться домой и наскоро разогреть для деда и внука что-нибудь из еды.
В другой пустой комнате Тянь Сяоси наносил лекарство на спину Янь Шу, а Цзян Шо ни на шаг от него не отходил.
Кожа у молодого фулана была светлой и чистой, поэтому кровавый след, пересекавший всю спину, выглядел особенно страшно. От одного взгляда на него у Цзян Шо глаза налились яростью.
— Я прикончу этого ублюдка Хэ У!
Цзян Шо был вне себя. Его фулан прожил в их доме всего несколько дней — и какой-то чужой мужчина уже ранил его вот так!
Его маленький фулан, которого сам Цзян Шо хотел только холить и беречь!
— Брат А-Шо! Брат А-Шо, успокойся! Если ты сейчас пойдёшь его бить, правда будет уже не на нашей стороне! Тогда я зря получил этот удар!
Янь Шу схватил мужчину за руку, не позволяя ему рвануть наружу.
Цзян Шо обнял Янь Шу за талию, и глаза у него покраснели.
— А-Шу, тебе ведь очень больно?
— Уже не больно. Если сравнить с ранами Нин-гэра, мне кажется, у меня совсем не болит.
Янь Шу погладил мужчину у уголка глаза.
Тянь Сяоси держал в руке баночку с мазью и смотрел на их нежности. Подождав довольно долго, он наконец не выдержал.
— Я говорю, брат Цзян Шо, может, всё-таки дадите мне сначала закончить мазать Янь-гэра? А то затянете — потом шрам останется.
Только тогда оба, смутившись до красноты, отпустили друг друга.
Тянь Сяоси подавил улыбку и быстро, но очень осторожно закончил обрабатывать рану Янь Шу.
Затем он тщательно закрыл мазь и передал баночку Цзян Шо.
— Мажьте каждый вечер, а лучше ещё и утром после подъёма. Используйте всю баночку до конца — тогда шрама, скорее всего, не останется. И каждый раз после нанесения ждите, пока мазь подсохнет, и только потом надевайте одежду, а то она сотрётся о ткань.
Цзян Шо осторожно принял баночку и несколько раз поблагодарил его.
— Спасибо, Сяоси. Как только будет свободная минутка, я схожу домой за деньгами.
Тянь Сяоси собрал свой небольшой лекарский ящичек и приготовился идти помогать отцу.
— Не к спеху. Потом, когда освободитесь, дадите сколько сочтёте нужным.
С этими словами он отправился в комнату, где лежал Хэ Нин.
Янь Шу только успел одеться и выйти, как из комнаты донёсся голос Тянь Сяоси:
— Отец! Нин-гэр кровью рвёт!
Все, кто ждал во дворе, испуганно вздрогнули.
Чжан Мэйфан тут же велела Ли Цяньшэну идти на кухню греть воду, а сама распахнула дверь спальни и вошла.
Янь Шу тоже хотел посмотреть, но Цзян Шо удержал его.
— У тебя самого спина ранена. Не ходи туда.
Ван Сихуа тоже не позволила Янь Шу войти и сама вместе с Ло Цином прошла в комнату.
Хэ Нин свернулся в крошечный клубочек, обеими руками крепко обхватив живот. Лоб был покрыт холодным потом, губы сжаты зубами, а из горла непрерывно вырывались тихие стоны.
От ворота до плеча всё было в крови — судя по всему, только что его вырвало.
Чжан Мэйфан как раз вытирала кровь с уголков его рта грубым полотняным платком.
Тянь Пинъань немедленно велел Сяоси истолочь лекарство, разгоняющее застой крови и рассеивающее синяки. В такой момент уже было не до того, что Хэ Нин — ещё не выданный замуж гэр: он попросил Чжан Мэйфан осторожно закатать одежду у него на животе.
На животе Хэ Нина тоже оказалось множество ран. На довольно светлой коже гэра синяки и следы побоев накладывались один на другой. Чуть левее пупка темнело особенно заметное пятно — след того самого сильного пинка, который Хэ У нанёс ему перед тем, как начать хлестать прутом.
Сяоси осторожно наложил на рану растолчённую лекарственную кашицу. От холодного прикосновения Хэ Нин бессознательно тихо простонал.
Чжан Мэйфан и Ван Сихуа, глядя на него, уже не могли сдержать слёз.
Тянь Пинъаню было не до них. Он несколько раз провёл серебряными иглами через пламя масляной лампы и велел обеим придержать Хэ Нина, чтобы тот не дёрнулся во время иглоукалывания и игла не попала не в ту точку.
Ло Цин увидел, что руки Чжан Мэйфан сильно дрожат, а Тянь Пинъань торопит их, и тут же сменил её.
— Тётушка Мэйфан, давайте я! Дядюшке Аню нужно скорее его лечить!
По указаниям Тянь Пинъаня он вместе с Ван Сихуа слегка зафиксировал Хэ Нина, стараясь при этом не причинять молодому гэру лишней боли.
Хэ Нин уже плохо соображал, но всё же понимал, что его спасают. Он терпел распирающую боль от игл и почти не сопротивлялся.
— Брат… брат Цин… я… я умру? — в тумане сознания Хэ Нин разглядел поддерживающего его Ло Цина и тихо спросил: — Если умру… тогда я смогу… увидеть отца с матерью… да?
У Ло Цина сердце сжалось. Он наклонился к его уху.
— Нин-гэр, ты ещё совсем молодой. Не думай о таком.
Чжан Мэйфан рыдала так, что не могла остановиться. Хэ Нин не был её ребёнком, но она видела, как он рос, и давно уже относилась к нему почти как к родному сыну.
Сяоси, видя, что она почти захлёбывается слезами, намеренно отвлёк её делом.
— Тётушка Мэйфан, быстрее сварите вот эти лекарства для остановки крови и боли. Не надо ждать, пока три чаши воды выкипят до одной: как только закипит и лекарство хорошо отдаст отвару вкус и запах, сразу принесите одну чашу!
Чжан Мэйфан словно поручили самое важное дело на свете. Она поспешно взяла собранные Сяоси травы и выбежала из комнаты.
Ли Цяньшэн как раз принёс только что вскипевшую горячую воду. Увидев, что мать выглядит так, будто вот-вот упадёт в обморок от слёз, он тут же спросил:
— Мама! Как Нин-гэр? Что сказал дядюшка Ань?
Чжан Мэйфан лишь покачала головой и, не отвечая, поспешила на кухню, нашла глиняный горшок и маленькую жаровню и сразу принялась разводить огонь для отвара.
http://bllate.org/book/26620/3237672
Готово:
