Готовый перевод The Obedient Little Husband Spoiled by His Rugged Hunter / Грозный охотник балует своего фулана: Глава 015. Разрыв родственных отношений

Мэн Сюлань именно это и понимала, поэтому сама предложила забрать Нин-гэра к себе, тем самым решив главную тревогу Цзян Чжэнсяня.

Остальные старшие переглянулись и тоже сочли это хорошей мыслью.

Первым снова заговорил тот самый пожилой мужчина — старейшина Цзян, самый старший по поколению в западной части деревни и родственник Цзян Чжэнсяня по роду.

— Нин-гэр пойдёт жить к Сюлань — это, конечно, хорошо. Но я бы предложил другое: сразу разорвать родственные отношения, чтобы после этого Нин-гэр и супруги Хэ У больше вообще не имели друг к другу отношения.

Раздел семьи означал лишь, что они будут вести хозяйство отдельно. Если что-то случится, Хэ У всё равно сможет прийти к Хэ Нину.

А разрыв родства — совсем другое дело. После него они станут двумя совершенно чужими семьями.

Разница всего в двух словах, а последствия совершенно разные.

К тому же старейшина Цзян прожил долгую жизнь и хорошо умел разбираться в людях.

Одного взгляда на Хэ У ему хватило, чтобы понять: тот уже не «воспитывает» младшего брата — он пристрастился к избиениям. Это как азартные игры: от такого не отказываются по одному желанию.

Если в деревне действительно кого-нибудь забьют насмерть, это не только привлечёт чиновников. На следующий год деревне значительно повысят налоги, и платить по повышенной ставке придётся целых три года, прежде чем власти снова проведут оценку управления деревней.

А это уже касалось всех жителей.

Мэн Сюлань полностью согласилась.

— Старейшина Цзян прав. Пусть сразу разрывают родство. Я тоже не хочу, чтобы этот брат и дальше мучил Нин-гэра.

Чжан Мэйфан рядом то и дело кивала.

Мэн Сюлань была одной из деревенских старших. Обычно её вместе с ещё несколькими уважаемыми людьми приглашали на обсуждение лишь тогда, когда происходило что-то серьёзное, способное затронуть всю деревню.

Её сын занимался делами в уездном городе, а дочь вышла замуж в деревню Лося, что находилась через две деревни отсюда. После того как два года назад умер её муж, сын хотел забрать мать к себе в уездный город, но она отказалась. Сейчас она жила одна, а внук из города навещал её раз в несколько дней.

Если Нин-гэр сможет жить с Мэн Сюлань, лучше места и придумать трудно. С её авторитетом в деревне никто больше не осмелится безнаказанно его обижать.

Цзян Чжэнсянь кивнул и обратился к Чжан Мэйфан:

— Мать Цяньшэна, Нин-гэр сейчас спит у тебя в комнате. Не возражаешь, если я ненадолго воспользуюсь вашим двором?

Если они собирались разорвать родственные отношения, требовались свидетели из деревни. Приходить всем семьям было необязательно, но присутствовать должны были представители как минимум пяти семей, не связанных между собой родством, — тогда известие быстро разойдётся и никто потом не сможет сказать, что ничего не знал.

Чжан Мэйфан поспешно замахала руками. Она сама мечтала, чтобы Нин-гэр как можно скорее порвал с Хэ У.

— Староста, какие разговоры! Пользуйтесь сколько нужно.

С этими словами она ещё и отправила Ли Цяньшэна позвать несколько соседних семей.

Ван Сихуа наскоро перекусила и сменила Цзян Шо у лекарственного отвара. Едва мужчина вышел с кухни, Цзян Чжэнсянь подозвал его и Цзян Мяня, который всё это время был рядом, и велел привести сюда Хэ У с женой.

Дом семьи Хэ староста запер снаружи, и теперь передал ключ Цзян Шо.

Цзян Шо взял ключ и с мрачным лицом пошёл открывать. Но оказалось, что изнутри дверь тоже заперта. Тогда он так загрохотал по ней, что, казалось, створки вот-вот разлетятся.

— Хэ У! Выходи со своей бабой, живо!

После того как их заперли, Хэ У в ярости успел разгромить в доме всё, до чего дотянулся.

Он до сих пор бесился из-за того, что Хэ Нин посмел сбежать и навлёк на него такие неприятности, и совершенно не думал, что будет дальше.

А вот Ло Сю прекрасно расслышала слова Тянь Пинъаня о внутреннем кровотечении.

По непонятной причине она терпеть не могла Хэ Нина и часто подталкивала Хэ У ругать и бить гэра, но раньше всё-таки следила, чтобы дело не заходило слишком далеко и его не избивали до тяжёлого состояния.

Сегодня она выгнала Хэ Нина на речку стирать целый таз одежды. Оставшись дома, увидела яйца, которые Хэ У заранее отложил, чтобы потом отвезти в городок и обменять на деньги. Количество он пересчитал заранее.

Ло Сю уже давно не ела яиц. Увидев, что Хэ У ещё не вернулся с поля, а Хэ Нин выгнан из дома, она не удержалась, сварила на пару два яйца и съела.

А потом, разумеется, свалила всё на Хэ Нина — к такому она давно привыкла.

Только сегодня Хэ Нин вернулся даже позже Хэ У и, услышав её ложное обвинение, тихо попытался возразить.

И именно эти несколько слов мгновенно привели Хэ У в бешенство. Он со всей силы пнул Хэ Нина в живот, а затем ещё много раз хлестнул прутом — так и началось всё, что случилось дальше.

Сразу не было видно, что состояние Хэ Нина настолько тяжёлое, но Тянь Пинъань был единственным лекарем западной части деревни, и Ло Сю не смела не верить его словам.

Наверняка всё из-за того первого пинка. А если с Хэ Нином что-то серьёзное…

Но сказать об этом Ло Сю не решилась и просто позволила Хэ У выплёскивать ярость дома.

На самом деле она прекрасно знала: Хэ У понимал, что именно она постоянно мутит воду. Но он заплатил немало серебра, чтобы взять её в жёны, и из-за этих расходов не хотел бить собственную жену.

Поэтому Хэ Нин, который всё равно рано или поздно станет фуланом в чужой семье, превратился в того, на ком супруги срывали злость.

Грохот ударов Цзян Шо по двери заставил Хэ У и Ло Сю вздрогнуть.

Хэ У немного побаивался Цзян Шо: тот был крепко сложен, обладал большой силой и считался отличным охотником. Когда ему попадалась крупная добыча, он продавал мясо односельчанам дешевле, чем в городке.

Если бы не сегодняшняя беда, после полуденной еды Хэ У и сам собирался зайти к семье Цзян за мясом дикого кабана.

Увидев, что Цзян Шо вот-вот вышибет дверь, супругам пришлось, превозмогая страх, открыть.

Цзян Шо загородил собой ворота семьи Хэ. Оба оказались в его тени и невольно съёжились.

Цзян Шо растянул губы в улыбке, больше похожей на оскал, холодно фыркнул и, будто глядя на добычу, не сводил с них глаз.

— Идём. К тётушке Мэйфан. Староста и остальные уже заждались вас.

Он ещё некоторое время молча сверлил их взглядом, а потом первым пошёл следом за Цзян Мянем обратно к дому Чжан Мэйфан.

За это короткое время Ли Цяньшэн успел оповестить несколько семей. Но весть пошла из уст в уста, и вскоре поглазеть явилось столько людей, что у дома Чжан Мэйфан стало не протолкнуться.

Во дворе Цзян Чжэнсянь сидел в самом центре. По обе стороны от него расположились Мэн Сюлань, старейшина Цзян и ещё несколько старших по поколению жителей.

Чуть в стороне стояли Ло Цин и Чжан Мэйфан, а за ними — Цзян Мянь и Ли Цяньшэн.

Тянь Пинъань и Тянь Сяоси перекусили и снова вошли в комнату — им предстояло снять иглы с Хэ Нина.

Цзян Шо встал поближе к Хэ У, скрестил руки на груди и всё время смотрел на него свирепым взглядом.

Ло Сю испугалась этого волчьего взгляда и незаметно спряталась за Хэ У, уходя из поля зрения Цзян Шо.

Хэ У уже открыл рот, собираясь заговорить, но Цзян Чжэнсянь поднял руку, останавливая его.

— Хэ У, ты знаешь, что одним пинком так ударил Хэ Нина, что он не мог подняться? Если бы сегодня он умер, тебя отвели бы к властям, и за его жизнь пришлось бы расплатиться своей.

Ло Сю от этих слов затрясло, а Хэ У нахмурился.

— Староста, не пугайте меня. Я всего-то несколько раз его прутом ударил. Откуда такая серьёзность?

Когда он бил Хэ Нина, то действительно следил за силой ударов и был уверен, что прутом не нанесёт смертельных ран, но совершенно забыл про тот самый первый пинок.

У Цзян Чжэнсяня от одного его вида снова поднялась ярость, однако он подавил её и заставил себя говорить ровно.

— Хэ У, ты вообще думал, что будет, если Хэ Нин умрёт от твоих побоев? Ты не только собственной жизнью ответишь. Из-за того, что в нашей деревне произошло убийство, всем нам на три года повысят налоги, а потом власти ещё проведут новую проверку. И никто не гарантирует, что после неё налоги вернутся к нынешним. Об этом ты думал? Все стоящие здесь люди пострадают из-за тебя!

Стоило ему произнести эти слова, как толпа взорвалась. Многие уже видели, в каком безумии Хэ У избивал человека.

— Вот почему у меня всё сердце было не на месте! Оказывается, ещё и такое может случиться!

— У моей семьи и так лишней земли нет! Если ещё налоги повысят, как жить-то?!

— Неужто Нин-гэра Хэ У и вправду до смерти забил?! Иначе зачем староста такое говорит?! Ох, матушка родная! Хэ У-то всё равно жизнью расплатится, а нам что делать?! Мне лишние налоги платить нечем!

Сейчас в Чаояне по-настоящему зажиточных семей было всего несколько. Даже семья Цзян Шо считалась лишь достаточно обеспеченной, чтобы не голодать. Если им на три года увеличить подати, жить станет очень тяжело.

Только теперь, услышав разговоры толпы, Хэ У наконец вздрогнул и по-настоящему испугался.

Ло Сю не могла позволить людям и дальше это обсуждать, иначе в деревне их станут ненавидеть все до единого.

Раз Цзян Чжэнсянь говорит об этом так спокойно, значит, Хэ Нин всё-таки не при смерти.

— Староста, мой муж только потому и поднял руку, что Нин-гэр солгал! Он боялся, что тот вырастет бесчестным и потом семье мужа он не понравится. К тому же Хэ У — его родной старший брат, он знает меру. Просто хотел преподать урок. Откуда такая тяжесть, как вы говорите? Нельзя же так явно становиться на одну сторону!

Голос у неё был острый и тонкий, так что у стоящих рядом заболели уши.

Цзян Шо находился совсем близко. Он нахмурился и повернул голову к ней. Ло Сю снова испуганно спряталась и больше не посмела открыть рот.

Цзян Чжэнсянь вовсе не стал ей отвечать и обратился прямо к заметно напряжённому Хэ У.

— Хэ У, поскольку в вашей семье больше нет старших родственников по роду, по деревенскому обычаю сегодня я вместе с уважаемыми старшими оформлю разрыв родственных отношений между тобой и Нин-гэром.

Хэ У потрясённо уставился на Цзян Чжэнсяня, будто не понимал смысла услышанного. Он ещё не успел отреагировать, как Ло Сю, до этого прятавшаяся за ним, завопила:

— Разорвать родство?! Как можно?! Хэ У столько лет растил этого гэра! Разве можно вот так взять и всё оборвать?!

Если Хэ Нина потом сосватают и выдадут замуж, после разрыва родства они не получат денег от сватов. Да и домашнюю работу больше будет некому сваливать. Разумеется, Ло Сю не хотела соглашаться.

Мэн Сюлань изначально не собиралась вмешиваться, но, увидев, что Ло Сю возмущается даже сильнее Хэ У, тяжело фыркнула.

— Конечно, тебе не хочется лишаться того, кем можно помыкать и на ком можно срывать злость! То, до чего дошли братья Хэ, во многом твоих рук дело! И у тебя ещё хватает совести возражать?

За пределами собственного двора Ло Сю была лишь бумажным тигром. Стоило старушке Мэн грозно нахмуриться, как все слова застряли у неё в горле.

Хэ У наконец встревоженно заговорил:

— Даже если вы староста, вы не можете решать мои семейные дела! Хэ Нин — мой младший брат. Как он может разорвать со мной родство?!

— Значит, ты всё-таки помнишь, что Хэ Нин твой младший брат? Одних его свежих ран поверх старых достаточно, чтобы я сообщил властям и попросил их решить дело. Я устраиваю всё внутри деревни лишь из уважения к твоим покойным родителям и к самому Хэ Нину. Если же власти заведут на тебя дело, боюсь, жить тебе потом будет нелегко.

Цзян Чжэнсянь не преувеличивал. Если Хэ У попадёт в официальные записи из-за такого дела, потом, даже если он захочет наняться на работу за пределами деревни, ни одна порядочная семья не станет его брать.

Ло Сю, услышав это, крепко ухватилась за одежду Хэ У. Если Цзян Чжэнсянь и правда сообщит властям, после этого на её мужа станут смотреть как на крысу, перебегающую улицу.

Хэ У тоже прекрасно это понимал. Он и сам знал, что словно пристрастился к побоям и рано или поздно действительно кого-нибудь искалечит, но остановиться не мог. Если он разорвёт родство с Хэ Нином, кого потом бить, чтобы выплеснуть раздражение? Ло Сю он купил в жёны за серебро, и причинять боль ей всё же было жалко.

Цзян Шо увидел, что тот молчит, и добавил:

— Староста, ещё мой фулан. Он тоже получил от него удар, до крови. След от прута тянется через всю спину А-Шу. Даже если я не пойду к властям, компенсацию он заплатить обязан. Если после этого А-Шу станет бояться людей или у него на спине останется шрам, я, Цзян Шо, этого так не оставлю!

Говоря, он не отрываясь смотрел Хэ У в глаза.

— Наш А-Шу никогда в жизни не терпел таких обид, его даже ругать никто не смел, не то что бить. Рану обрабатывал Сяоси, так что он знает: я ничего не придумываю и не преувеличиваю. На лекарства нужны деньги и время. Я требую не меньше пяти лянов серебра!

Хэ У взвился.

— Пять лянов?! Да где же столько нужно?! Это почти полугодовые расходы нашей семьи! Цзян Шо, ты совсем совесть потерял, такую цену ломишь?!

— Не хочешь платить? Тогда дай мне один раз так же хлестнуть тебя прутом — и будем квиты.

Цзян Шо произнёс это зловеще и сжал кулаки так, что костяшки захрустели. Вид у него был предвкушающий.

http://bllate.org/book/26620/3237674